Глава 16

То самое чувство, когда очень долго не видел человека, которого любил, а сейчас он поворачивается, и ты встречаешься с ним взглядом. Сердце пускается вскачь, а после замирает, болит, сжимается, и ощущение такое, что от напряжения скоро разорвется. Стас почти не изменился, кроме того, что появилось чуть больше морщинок у глаз, потяжелел взгляд, стал поистине теперь мрачным. Наверное, он в ссоре с Камиллой, иначе чего бы ему грустить? Может, она хочет на отдых, а Стасу некогда. Какие там еще у них могли быть проблемы. Стас бросает на меня мимолетный взгляд, жадно затягивается сигаретой и тушит ее в стеклянной пепельнице. Я даже не двигаюсь, едва дышу, ловя его реакцию. Узнал? Ну же, это я, Тася! Нет, его взгляд не выражает ничего, кроме разочарования, Стас опускается в черное кожаное кресло, откидываясь на спинку. Смотрит на меня как на шваль, хотя я и вырядилась откровенно. Все для него, все, как он любит. Я в этом образе похожа на Камиллу года так четыре назад, когда мы только познакомились. Стас любит брюнеток, я знала это всегда. – Ты шлюха? – Нет, я Влада. Сиделка. – Возраст? – Двадцать четыре, – вру, мне двадцать, но из-за яркого макияжа и в этой совершенно инородной для меня одежде я и правда выгляжу старше. – Замужем? – Какое это имеет значение, я же всего лишь сидел… – Я задал вопрос! Отвечать! А если что-то не нравится – ДВЕРЬ ТАМ! – заорал как бешеный, ударив крупной рукой по столу, и меня затрясло, стало страшно, но виду я не подала. Быстро внутренне собралась. Я это предвидела. Любую его реакцию, я тренировалась быть сдержанной, хотя мурашки выступили, хорошо, что под одеждой не видно. – Нет. Я не замужем. И никогда не была. Стас усмехается, обнажая белые зубы, острые клыки. Все такой же красивый, но теперь зловещий, точно демон какой-то, безумное чудовище в замке. – Еще скажи, что ты девственница, сиделка Влада. – Нет. У меня были мужчины, – отвечаю серьезно, смотря прямо на него. В сумочке лежит револьвер, заряженный, конечно, но я жду подходящего момента и сейчас просто хочу понять почему, за что… Стас. – Много? – Не ваше дело, – уверенно парирую, взгляда не отвожу. Да, Стас, я больше не та девочка, которая тебя боится. Я хочу, чтоб ты сдох, и скоро ты поймешь это. – Пошла вон, шлюха. Закурил снова и отвернулся, а у меня заныло в груди, но отступать так быстро я не собиралась. Мне было жаль Артема, и я на ходу решила, что должна хотя бы проверить, как он, лично убедиться, что он в порядке. – Возьмите меня на работу. Лучше сиделки для вашего брата вы не найдете. У меня образование, дипломы и… – Зачем тебе эта работа? – Деньги нужны. – Что ты умеешь? – У меня нет талантов. Я просто сиделка. Облизываю ярко накрашенные губы, и это становится ошибкой, взгляд Беркута темнеет. – Встань на колени и старательно отсоси мне, Влада. Этот талант есть у всех женщин, – басит и самодовольно складывает руки на груди, тогда как у меня от унижения сводит скулы. – Что? – Что слышала. Тебе же нужны деньги. Это мое условие, постараешься – работу получишь. *** Сжимаю сумочку сильнее. Я стою в двух метрах от Стаса. Он, конечно же, быстрее, хотя я и тренировалась, я просто не успею достать оружие, нацелиться и нажать на курок. Встречаюсь с его черными как ночь глазами. Когда-то я их любила, я принимала его всего. Пожалуй, я бы многое ему прощала, но только не то, что Стас сотворил со мной и нашим ребенком. – Вы всем сиделкам это предлагаете? – Только тем, которые выглядят доступно. Как ты. Стас криво усмехается, явно потешаясь надо мной, тогда как я едва сдерживаю слезы. Ненавижу, я тебя ненавижу! – Вы, наверное, не так поняли. Я не соска и не шлюха. В голосе сталь, я не собираюсь становиться перед ним на колени, лучше сразу пулю в висок себе пущу. – А кто же ты? Прищуривается, сканирует меня взглядом, но нет. Он не узнал меня. У меня не только внешность из-за операций и грима изменилась, но и голос, движения, жесты. От Таси разве что сердце осталось глубоко под ребрами да боль, но ни первого, ни второго не видно. – Я Влада. Сиделка, и я здесь для того, чтобы помочь вашему брату. И убить тебя, чертов ублюдок, но это говорю уже про себя. Я хочу дождаться ночи и тогда его прикончу. И рука моя не дрогнет, я готовилась к этому год. Стас поднимается и подходит ко мне. От его запаха кружится голова. Свежий лес с бергамотом, до сих пор нравится, хотя теперь я его ненавижу за это. Стас почти на две головы меня выше, хоть я и на каблуках. Давлю в себе адское желание броситься ему на шею и обнять, прижаться к своему Стасу, да вот только не мой он, никогда моим не был, и нет. Та Тася до всего этого ада сейчас плакала бы у него на груди, а я нет. Ни за что в жизни. Стас муж Камиллы, а я ничья, как оказалось, лишняя. Он даже не думал обо мне и, похоже, давно меня забыл. Дыхание сбивается, когда Стас слегка наклоняется, всматривается в мое лицо. На мне три слоя косметики, плотный макияж, чтобы скрыть шрамы, но выполненный искусно, не прикопаешься. Молчу, не двигаюсь, не отвожу от него взгляда. – Знаешь, что должна делать сиделка в этом доме? – Слушаться вашего брата. – Нет. Она должна слушаться меня. Подчинение. Полное. Во всем. – Я буду подчиняться. Я быстро учусь, – выдавливаю из себя. Еще немного, и ты пожалеешь, фиг я подчинюсь тебе, скорее сожру свое сердце, но сначала увижу Артема. – Ты не продержишься здесь и трех дней. – Уверена, вы ошибаетесь. – Посмотрим. – Посмотрим. Стас разворачивается и идет к окну, а я на месте стою, не двигаясь. Нет, я не буду стрелять тебе в спину. Я выстрелю себе в самое сердце так же, как ты когда-то это сделал со мной. Я едва выхожу из его кабинета. Напряжена до такой степени, что аж тошнит. Первая сцена отыграна, но отняла кучу сил, и это сложнее, чем я думала изначально. Играть Владу не перед зеркалом, а перед Стасом. – Все в порядке? Что сказал Станислав Владимирович? Меня встречает Фаина с подносом в руках. – Что я принята и у меня испытательный срок. – Хм, что ж, тогда приступайте сразу к делу. Идемте, я познакомлю вас с Артемом. Коротко киваю и следую за этой женщиной. Дом огромный: куча комнат, широкие коридоры и большие зашторенные окна. Кое-где только тусклый свет, как в темнице или, скорее, в тюрьме. На полу красные ковры, на стенах витиеватые картины в стиле ренессанс. Это могло бы показаться милым, если бы не создавалось ощущение, что это не дом, а какой-то замок смерти. Мы проходим в левое крыло, и, когда распахивается дверь, я вижу в комнате Рыся. Он сидит в инвалидном кресле у горящего камина и даже не оборачивается на нас. – Артем, ваша новая сиделка пришла. Ноль реакции, я делаю шаг вперед и застываю на месте. Артем возмужал, из парня превратился в молодого красивого мужчину, только взгляд его потухший, совершенно безжизненный. И он в инвалидном кресле, которое кажется каким-то инородным к нему. – Здравствуйте. Я Влада. Уверена, мы с вами подружимся. Рысь мазнул по мне кошачьими зелеными глазами, резанул, точно ножом. Какой красивый он и бледный, измотанный словно от боли, безнадежности, беды. – Мне пофиг, как тебя зовут, и дружить я с тобой не собираюсь. У тебя три дня, и вылетишь отсюда, так что не старайся, – буркнул и отвернулся, а мне захотелось зарыдать. Артем тоже меня не узнал, даже не попытался. Вот кому плохо, так это Рысю. Я его никогда таким расстроенным не видела. Он всегда был таким жизнерадостным, веселым, часто смеялся. Теперь же смотрит на огонь, сжимая до белых костяшек покрывало, наброшенное на недвижимые ноги. Я не знаю, что сказать Артему, потому просто выхожу с Фаиной из комнаты. Меня поселяют на первом этаже, рядом с комнатой Рыся, чтобы я могла помогать ему, вдруг чего, и я остаюсь в этом замке. Добровольно, как сиделка. – Здесь жить будешь, но опять же: три дня и на выход. Не обживайся сильно. – А где комната хозяина? – На втором этаже, но лучше не высовывайся ночью и всегда запирай дверь. – Почему? – Для твоей же безопасности. Сглатываю, давя смех: если Фаина думает, что меня еще можно чем-то напугать, то сильно ошибается. Пусть Стас сам теперь меня боится и сам запирает дверь на ночь. Внутри грызет совесть, Артем… он тоже страдал все это время. Я должна была помочь ему раньше. Почему-то я думала, что он ходит сам, восстановился после той аварии, но нет. Неужели ему ничем нельзя помочь, почему Стас ничего не сделал? Я не знаю. – Скажите, что входит в мои обязанности? – А на что вы годитесь? – Все могу делать. Все, что надо. Помогать ему, ухаживать. – Артем в целом самостоятельный, обслуживает себя сам, но он почти не выходит на улицу и забывает есть. Обычно я сама готовлю, а вам нужно следить, чтобы он вовремя принимал лекарство, гулять с ним, ну и в целом быть его ногами “подай-принеси”. – А Станислав Владимирович разве не помогает брату? – Финансово, конечно, помогает, лекарства, врачи, но физически нет. Братья в какой-то страшной ссоре, живут в одном доме, но не разговаривают. Уже давно, – тихо отвечает Фаина, и я коротко киваю. Странно, раньше они очень дружили, родные братья, почему они поссорились и не говорят? Ничего не понимаю, что я пропустила и, главное, где Камилла? Не верю в то, что она просто ушла, у них же семья со Стасом. Это я была лишней, тогда где она? Почему я не вижу здесь ее вещей? На ужин меня никто не зовет, я плохо сплю ночью, потому шатаюсь по коридорам, точно привидение. Мне интересно, как Стас живет с женой в этом доме, полном счастья, хотя никаких женских вещей нет, ни единой. Спальню Стаса нахожу по запаху сигарет. Слышу, как закуривает, у меня всегда был музыкальный слух и острое обоняние. Он тоже не спит, хотя говорят, грешники спят как младенцы. Усмехаюсь: кажется, есть новый план. Я умирала медленно, и Ты будешь сдыхать так же. Я сломаю тебе мозг, распорю на маленькие атомы и только потом познакомлю тебя с револьвером. Пожалуй, это лучше, чем быстрая смерть от пули. Я сведу тебя с ума, Стас. Медленно и методично. Ладно я, но ты даже ребенка нашего не пожалел, так что никакой пощады не будет, любимый. Глава 17 Весь следующий день я провожу рядом с Рысем, и мы молчим. Артем сидит у камина, потом надевает наушники и слушает музыку. У него сотни дисков, все полки ими забиты, и, кажется, кто-то ярый меломан. На улицу Рысь отказывается выйти и вообще не дает хоть чем-то помочь. Артем показушно выливает на пол суп, который я приношу ему на подносе, и, коротко усмехнувшись, едет на своей коляске к окну. Я же вспоминаю, сколько раз он мне таскал пакеты с продуктами, так что, пожалуй, я эту шалость Рысю прощу. Молча беру тряпку и вытираю пол под задорное присвистывание зеленоглазого гаденыша. – Ритмичнее. Давай, крошка, спинку прогни! Я еще не все увидел. Жопа – класс, ты что, тренируешься? Одергиваю короткую юбку, внутри распирает от негодования. – Прекратите ерничать. Я сейчас новый обед принесу. – Слышь, краля, раз уж ты моя слуга, сбегай в магаз. – Я не ваша слуга, а сиделка. Вам что-то надо? – Купи мне сигареты. Невинно хлопает глазами, а глазищи-то как у кота дикого. Аж переливаются. Зеленющие, и ресницы черные завидные. Это у них, видать, семейное. – А брат разрешает? – Да к черту его! Я курить хочу. Деньги у меня есть. Прошлые сиделки покупали втихаря. Ну, купи, малыш, пожалуйста! – просит так жалобно, что хочется все Рысю отдать, все, что имею, но вовремя одергиваю себя. Артему нельзя курить. Стас не зря запрещает. – Наверное, потому у вас такой конвейер прислуги. При мне спросите у брата, и, если разрешит, я куплю вам сигареты. – Ну и сука же ты! – выплевывает, с силой отбрасывает одеяло с ног. Кажется, вот сейчас он встанет и пойдет, выкинет к чертям это кресло, но нет. Не двигается, Фаина сказала, что Артем частично парализован и он никогда уже не встанет. Глубокий вдох, Тася, не плачь. Влада должна работать. Помню, как Артем со мной танцевал в клубе, и теперь… мне больно смотреть на него такого. – Почему вы так себя ведете? – Ты мне не нравишься. – Меня так на работу не примут. – И? Меня это должно заботить, крошка? Он меня провоцирует, вот только это все мишура. Артему больно, таким забитым, как сейчас, я его ни разу не видела. Точно ежик, выпустил иголки и никого не пускает. Жаль, что я даже этого себе позволить не могу, не имею права. – Я уйду через два дня. Сразу после испытательного срока. – Жду не дождусь, когда ты свалишь. – Почему вы отказываетесь от помощи? – Потому что она мне не нужна. Мне никто не нужен! И ты особенно, Юля или как там тебя. – Влада. – Мне пофиг. Главное, чтоб не Камилла. – Почему? – Аллергия у меня на это имя. Тошнит от него, – сказал едко и скривил губы, отвернулся, а я замолчала. Мне захотелось подойти и встряхнуть Рыся, ведь это же самый влюбленный в жизнь человек, но не теперь. Потухший, сломленный, расстроенный. Вот какой теперь Артем, и мне его невероятно жаль особенно потому, что он остался один в этом огромном доме и Стас его не поддерживает. Совсем. После первого рабочего дня я едва плетусь в свою комнату. Вот вроде ничего такого не сделала, но устала морально. Видеть Рыся таким беспомощным просто невыносимо. – Ты не подходишь, сиделка Влада, – вздрагиваю от грубого голоса и оборачиваюсь. Стас стоит напротив, как он так бесшумно подошел, боюсь даже представить. – У меня еще не закончился испытательный срок. Вздрагиваю, когда Стас кладет руки на мою талию и притягивает меня к себе. Шепчет на ухо так, что муравьи по спине топтаться начинают: – Упрямая. Послезавтра он закончится. Выкручиваюсь, но он крепко держит. Намертво просто, а еще… я замечаю у Стаса на запястье часы. Я тогда подарила их ему, и мой крестик на цепочке у него на руке. Это точно он. Зачем Стас его носит?! Доказательство того, что я мертва, так ему лучше? – Значит, послезавтра и поговорим. Пустите! С трудом выворачиваюсь из его рук и бегу по коридору в свою комнату, с силой захлопываю дверь, прикладываясь к ней спиной. Это был хороший момент, чтобы убить Стаса, да вот только не так быстро, любимый. Я выберу правильное время, и Артема при этом не должно быть дома. Я не хочу, чтобы он это видел, так как лично мне Рысь не сделал ничего плохого. *** Второй день, как я сиделка. Фаина заболела или просто решила отдохнуть, потому кухня вся на мне. Я никогда не умела готовить. Все, что освоила, – это простые азы, которым научил меня Стас: почистить картошку, пожарить яичницу с колбасой, сварить простой суп, так что сегодня, стоя на кухне, я просто теряюсь. Артем, как назло, закомандовал шоколадный пирог с вишнево-коньячной начинкой, и это точно проверка на прочность. Достаю продукты, рецепта у меня нет, потому на глаз все смешиваю, и вроде даже получается. Пирог в духовке подходит, но тогда же я иду к Артему, чтобы прогуляться с ним двадцать минут на улице. На деле он собирается с мыслями целый час, а когда я прохожу мимо кухни, то вспоминаю о своем пироге, точнее, о том, что от него осталось. Одни угольки. Черные жуткие уголки с вишнями! – Этим кормить меня будешь, рабыня? – Я не ваша рабыня! У меня имя есть! – Ах да. Влада, ну что сказать, я еще не видел такой безрукой кухарки, как ты, и сиделки тоже. Тебе самой слуги нужны, – видя, как я судорожно отдираю остатки углей от формы для запекания, усмехается Рысь, а мне становится страшно. Я так не то что испытательный срок не пройду, меня так легко вычислить, а тогда… тогда Стас меня первым убьет. Я уверена. – Извините, пожалуйста! Я сейчас новый пирог испеку, это быстро. – Не надо. Я передумал, еды всегда полный холодильник, могла бы и проверить. Завтра ты уже свалишь, так что не стоит продукты переводить. Это последнее, что сказал Рысь за сегодня. Больше мы не говорили. Что бы я ни сказала, он не реагировал, просто ноль реакции. Он точно братик Стаса, вот только Артем отходчивый и добрый внутри, в отличие от его старшего брата. Так заканчивается второй день моего испытательного срока. Подхода к Рысю у меня нет. Мы не разговариваем, и он вообще не идет на контакт. Я же не знаю, что делать. Я не видела сегодня весь день Стаса, и наверняка он уже ищет новую сиделку для Артема. Где Стас? Наверное, с Камиллой время проводит, им хорошо вместе, им не до меня. Не знаю, я, наверное, тогда была слишком юная и глупая. Я всегда была не больше чем забавой для Стаса. Стас Камиллу любит, а со мной просто играл. Как куколкой, которую приручил и вырастил для себя. Я полюбила его, у меня не было шанса не влюбиться, а он не любил. Стас только брал, а после наигрался, выкинул, сломал. А теперь он счастлив с женой, а я внутри сдохла. И ребенок наш тоже погиб. Вот она, цена моей любви к тебе, Стас, она же цена твоей нелюбви, сволочь. Нет, за себя я бы не мстила, просто тихо ушла бы, растворилась на рельсах, но за малышку нашу я тебя убью, Стас. Я не прощу такого никогда. – Стас, я любила тебя, – тихо говорю своим настоящим голосом и скребусь в дверь в спальни Стаса посреди ночи. Незаметно ухожу, когда он выходит, резко распахнув дверь.