Глава 19

Сегодня последний день моего испытательного срока, и я знаю уже, что его не прошла. Артем утром даже не звал меня, пришла Фаина, и он взял завтрак у нее. Меня даже не замечает, я как тень возле него хожу и, кажется, просто действую Рысю на нервы. – Хорош шататься возле меня! – Я вас раздражаю? – Ты меня бесишь. – Я чем-то лично вас обидела? Замолчал, вижу, как сжал руками подлокотники инвалидного кресла. – Мне не нужна нянька. Мне НИКТО не нужен! – Что с вами случилось? Неужели вам нельзя помочь? – Я сдох внутри, Влада. Чем ты мне поможешь? «Я тоже умерла, Артем», – хочется мне добавить, но вовремя прикусываю язык. Я не хочу, чтобы Рысь меня узнал. Для всех я теперь Влада, путь так и остается. – Ваше сердце бьется, а значит, вы живы, хоть и не ходите сами больше. Есть те, кто даже этого не может, так что хватит себя жалеть. – Ух, как мудро, в книжке вычитала? Пошла вон! Ты мне надоела! В меня летит чашка с чаем, Артем бросает ее со всей дури. Я едва успеваю увернуться, трещит разбиваемый фарфор, а он поджимает губы. Недоволен, до предела раздражен, обижен на всех вокруг. Несчастный. Такой несчастный теперь. – Мимо! Вы не такой уж и беспомощный, как я вижу. Хватит себя жалеть, Артем! Есть и похуже проблемы у людей, и ничего, живут, радуются жизни! Вы сильнее, чем думаете. – Заткнись! Ты самая доставучая сиделка, которая у меня была! Если ты собираешься вынести мне мозг своими заключениями, то у тебя ничего не выйдет. Ты никто и звать тебя НИКАК! Просто кукла на каблуках. Ты мне не нужна, ты мне ничем не поможешь, и я не заинтересован в своих услугах. Надеюсь, я ясно выразился, так что собирай манатки. Вечером Стас тебя выпрет, и я буду рад, – Артем сказал это с абсолютной уверенностью в голосе, и мне нечего было ответить. Остаток дня я просто читала рядом с ним, принесла Рысю обед, который он не тронул, и поняла, что провалилась. Из меня никудышная сиделка, помочь Артему я ничем не смогла, и это была паршивая идея, театр одной недоартистки. Я не смогу остаться в этом доме. Мне никто не разрешит. *** Уже вечер, и я полностью собрана. Поправив макияж и взяв с собой сумочку, я спускаюсь в гостиную на первый этаж. Оказываюсь здесь впервые. Я уже знаю, что Стас меня выгонит, так что, думаю, я сделаю это здесь. Сегодня, как только его увижу. Слез нет, я не помню, когда плакала в последний раз. Запретила себе рыдать, прибила к лицу эту маску, а что под ней, никому не интересно. Всем плевать на тебя и твои чувства, ты один в этот мир приходишь и один отсюда уйдешь, вот только я не была одна. У меня родился маленький ангелочек, и его забрали. Он забрал. Стас. Здесь все красиво обставлено. Бархатные диваны, прекрасные темные шторы и окна арками, а по центру фортепиано белое стоит. Мое фортепиано с гравировкой “Таисия”… Стас мне его подарил, ни с чем его не перепутаю. На ножке небольшой скол, на верхней панели я ножом выцарапала “С+Т”, когда была по уши влюблена в Стаса. Когда-то он любил меня на этом же фортепиано как оголтелый, а я сходила с ума под ним. Я была тогда счастлива. Безмерно. Шаг ближе, и душа в клочья. Тут даже стоят мои ноты. Он издевается, наверное, зачем… Зачем Стасу мои вещи, это же такое личное, такое мое. Как Камилла на это смотрит? Или их обоих это забавляет? То, что от меня одно только фортепиано осталось да ноты. Беру их в руки, провожу пальцами по нежным листочкам, больно. Бах, Бетховен, Моцарт. Я их играла когда-то, кажется, это было в прошлой жизни, но самую главную мелодию я так ни разу не сыграла и песню не спела. Ту, что посвятила Стасу. Помню ее наизусть, слова, аккорды, вот только теперь это мое проклятье, а не дань любви. – Не трогай! Я не заметила, как Стас вошел, дала слабину, на миг растерялась. – Ничего здесь не трогай! Не касайся, НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ К ВЕЩАМ! – заорал так, что заложило уши, а после больно схватил меня за запястье и вывернул его, с силой выдрал из руки ноты. – А-а-ай! – Пошла вон! Ты уволена! Я хотела выхватить пистолет и выстрелить ему в сердце, но не стала. Меня задело, что Беркут ноты мои хранит. Потешается, наверное, ненавижу, но на лице у меня маска, так что я сама уверенность в себе. – Вы не можете меня уволить раньше срока. До вечера несколько часов! – Мне не надо ждать вечера, так как наше решение уже принято. Ты нам не подходишь. Рысь тобой недоволен, и я тоже. Проваливай отсюда, – добавил тише, прозвучало зловеще. – Пожалуйста, дайте мне шанс! Я справлюсь, сделаю все, что скажете! – Зачем? Чтобы осуществить свой план сполна, ублюдок. – Я просто хочу помочь Артему. И мне нужна эта работа. Очень. Прошу, я буду стараться, последний шанс! – задыхаясь, ответила я, а Стас просканировал меня тяжелым взглядом с ног до головы. Голодно, жадно даже. Я никогда не видела, чтобы он на Тасю так смотрел. Развязно, по-злому, так по-взрослому и без прикрас. Как на шлюху смотрит. На доступную девку. – Придешь в мою комнату сегодня ночью. Посмотрим на твои старания, сиделка, – сказал мрачно, а после прочитал страх в моих глазах и громко расхохотался своим большим ртом. Схватил бутылку виски с небольшого столика и сделал несколько глотков прямо из горлышка, шатаясь, пошел вдоль по коридору. Стас брал меня “на слабо”, подначивал, убеждал в моей же слабости и топтал гордость. Я же стояла едва живая. Никогда еще я не видела Стаса настолько обозленным, колючим, неприступным. Он теперь мало был похож на самого себя, он был похож скорее на безумное чудовище, но хуже другое. Я не смогла выстрелить ему в спину. Достала револьвер из сумочки и нацелилась. Стас шел, пошатываясь, а я даже не двигалась. Боялась, что промажу, хотя, если честно, я пока не была к этому готова. Убить человека, оказывается, сложно, особенно если ты любил его когда-то, особенно если так адски ненавидишь теперь. Я быстро спрятала пистолет, а Стас даже не повернулся. Настолько уверен в себе, что аж тошно. Он никогда ничего не боялся, это я всегда тряслась от малейшего шороха, однако теперь мне тоже нечего бояться, и мне не слабо. Чем он меня в спальне напугает? Смешно даже. Все самое страшное со мной уже произошло, так что я приду, Стас. Жди.