Глава 20

Часы пробили двенадцать, а я выйти из комнаты не могу и уже не такая смелая, как пару часов назад. Боже, мое тело словно заморожено. Я не чувствую саму себя, а после родов вообще словно умерла, сердце погибло, но точно знаю одно: в этом образе я нравлюсь Стасу. Без всяких сомнений, потому что он любит такой типаж. Красивая брюнетка с вызывающим макияжем и смазливым лицом. Я очень старалась добиться естественности, и это, пожалуй, теперь мой козырь. Собравшись с духом, я принимаю душ и заново наношу грим, выпрямляю волосы, добиваясь блестящих локонов. Ни намека на кудри, темные линзы и обилие туши делают взгляд совсем другим: загадочным, сексуальным, томным. Капля сладкого парфюма на шею перебивает мой собственный запах цветов. Я научилась этим пользоваться, потому это теперь мое оружие. Против него. Надеваю обтягивающее платье, под ним черное кружевное белье, но раздеваться перед Стасом не собираюсь. Вместо этого проверяю обойму с патронами. Все идеально. На этот раз я смогу. Выбираюсь из своей комнаты, держа сумочку в руках. Поднимаюсь на второй этаж, вхожу в спальню Стаса без стука, сразу распахиваю дверь. Стас сидит в кресле напротив. Видно, что недавно после душа. В одних только джинсах. Голый подтянутый торс с порослью черных волос на груди, широкие плечи, крепкие руки с выступающими венами и бархатная смуглая кожа. До ужаса красивый, холеный, мужественный – глазам больно, вот только я больше не поведусь на эту обложку, я знаю, что Стас черный внутри. – Пришла все-таки. – Я привыкла добиваться своей цели. На это он только усмехается криво, типа “так и знал”. Убежден в своей правоте и власти, хозяин дома и моего сердца, но это было давно. – На колени, сиделка, – командует самодовольно, отпивая виски и широко расставив крепкие ноги. Вскидываю бровь, осанка идеальная, я на высоких каблуках и в этом костюме чувствую себя то ли королевой, то ли просто шлюхой. – Вы со всеми девушками так говорите или только со мной? – Ты не моя девушка, ты сиделка, прислуга, рабыня. Хочешь быть моей рабыней, сука? – Ух, как грубо! Вообще-то, я не в рабство к вам устраиваюсь и унижаться перед вами не буду. В голосе уверенность, вот только я не ожидаю, что Беркут пьян. Достаточно для того, чтобы спустить тормоза к чертям. Леденею от страха, когда Стас швыряет стакан на пол, резко подрывается и подходит ко мне. Точно хищник, нападает, с силой хватает меня за волосы и ставит на колени. Больно, жестко, как куклу, без права на отказ. – Пустите… мне больно! Что вы делаете?! Моя сумка валится на пол, и я прихожу в ужас, когда, держа меня одной рукой за волосы, второй он расстегивает ремень. Блестит пряжка, а мое тело немеет от ужаса. Стас никогда жестоким со мной не был, точнее, с Тасей не был, а с Владой, как я понимаю, он может быть любым. – Я хочу твоего подчинения, шлюха! Покажи, как ты хочешь эту работу, ну же, покажи! Он ничуть не шутит, и до меня доходит, что если сейчас я начну плакать и бояться, то Стас меня запросто узнает. Я Влада, Влада, Влада, и она сильная, она сможет. – Я не шлюха. Сосать за деньги не стану. – А за должность станешь? Ахах, ты же пришла сюда сама! Ты на все готова. Смеется, а у меня кровь кипит. Не-на-ви-жу! Сильнее, чем сейчас, ненавидеть уже нельзя, и да, наконец-то розовые очки с меня слетают. Я вижу Стаса настоящего, а точнее, безумного монстра у него внутри. Нагло задираю голову, встречаюсь с ним взглядом. Никакой дрожи в голосе. Я тебя не боюсь. – Мне нужна эта работа. – Тогда открывай рот, сиделка, и старайся, если хочешь и дальше здесь работать, или мы на словах только смелые? Снова берет на слабо, вот только мне не слабо ни разу. Расслабляюсь, успокаиваю себя и делаю глубокий вдох, берусь на тонкие бретели платья и опускаю их, обнажая грудь. На мне нет лифчика, грудь стоячая, аккуратная, хоть и небольшая, после родов, правда, стала более чувствительной. – Неплохо для сиделки. – Многим нравится, – парирую, и, кажется, Стаса это заводит. У него из джинсов выпирает эрекция, и он поднимает одну бровь, ожидая моих действий. – Ну же! Учить надо? – Не надо. Я сама. Не тяните за волосы. Стискиваю зубы и осторожно тянусь к нему. Опускаю его джинсы, и моя напускная смелость куда-то испаряется. Я такого Стасу никогда не делала. Он не просил, а я была слишком неопытна, чтобы настолько вольничать в постели. Почему он такой голодный? Камилла его не ублажает или секса недостаточно в его счастливом браке? Ох, какая жалость. – Быстрее, – злится, теряет терпение, и я медленно освобождаю его эрегированный член из боксеров, осторожно облизываю языком влажную теплую головку. Нежно, осторожно, как умею, однако Стас рычит и быстро перехватывает инициативу. Намотав мои волосы себе на кулак, Стас не церемонится и с силой толкается в мой рот членом. Так глубоко, больно, совершенно не жалея, он начинает трахать меня практически на всю длину: жестко, быстро, размашисто. От ужаса и неожиданности я вцеплюясь ему ногтями в бедра, царапаюсь, а Стасу просто все равно. Как оголтелый дикий дверь, он таранит меня большим упругим членом в рот так сильно, изредка давая вдыхать, а после изливается прямо в глотку и сжимает мою шею. С ненавистью, какой-то адской злобой на Владу. Стас там пахнет мускусом, это могло бы быть заводяще, вот только он меня не заводит. Он просто берет, получает, выдирает удовольствие для себя, и, судя по рычанию, ему явно это нравится. Стас трахает меня в рот, как шлюху, совершенно не сдерживая силу. Не обращая внимания на то, что я задыхаюсь или пищу от боли, ему плевать. Я впервые вижу его таким. Раньше с Тасей Стас всегда был нежным, он всегда распалял, ласкал до безумия, поэтому этот адский минет просто доводит меня до истерики внутри. – Глотай! Сука, глотай, я сказал! – рычит, сжимает мое горло сильными пальцами, и я глотаю все до капли. Нет, мне не противно. Как угодно, но не противно. Оказывается, можно ненавидеть человека и при этом не испытывать к нему гадливости. Нонсенс. Всхлипы то и дело вырываются из груди, и только сейчас я понимаю, что расплакалась и мой грим вот-вот потечет. Делаю глубокий вдох, быстро поднимаюсь и надеваю платье, пока Стас застегивает ремень. Благо здесь темно, горит только тусклый ночник, и почти ничего не видно. – Я принята на работу? – спокойно, давя слезы, приводя себя в порядок и пряча глаза. – Я подумаю. – А вы изверг. Так обращаться с женщиной. Или с любимой вы тоже так… – На этой должности ты не женщина и не любимая моя, ты моя прислуга. Ты будешь кухаркой, сиделкой и моей личной шлюхой, если я пожелаю. Не нравится – дверь там! Тебя никто не держит. Ну что ты глазами на меня хлопаешь, сиделка? Понравилось? Еще хочешь? Иди сюда! Ко мне, я сказал! – заорал как бешеный и бросил в дверь полупустую бутылку коньяка, я едва успела увернуться. – Нет, не надо. Я все поняла. Мне все подходит. Я быстро схватила сумочку и кое-как доползла до своей спальни, закрылась на замок. Сердце колотилось как сумасшедшее, и в зеркале ванной я увидела, что моя тушь потекла, волосы растрепались, а губы раскраснелись и припухли. Нет, грим был на месте, и Стас меня не узнал, потому что если бы узнал – убил бы. Вот, оказывается, какой Стас на самом деле. Он не знает жалости, а я тогда была слишком наивной девочкой и придумала себе непонятно что. Дура. Приняв душ и смыв косметику, я закапала глаза, чтобы они не были такими красными от линз, выпрямила волосы и нанесла новый грим с парфюмом. Я вышла в коридор и поднялась на второй этаж. Я знала, что Стас пьян и он точно не спит. Подойдя к его комнате, я спела ему колыбельную детским хоровым голосом, пожелав спокойной ночи. Стас вышел спустя десять минут бледный как смерть, а я усмехнулась. Я выпила свои таблетки и легла в постель. Один-один, любимый.