Глава 25

Смыть грим, чтобы увидеть себя настоящую. Уставшую, с белыми шрамами на лице, идеально отшлифованном тонкими линиями, которых не видно под косметикой, но все же заметно, когда я умываюсь. И кудряшки мои пробиваются, хотя я их силой выпрямляю и волосы подкрашиваю черной краской вместе с бровями и ресницами. Как часть моего костюма, часть шоу, которую играет артист на сцене, правда, это мой последний спектакль, большего я не сыграю. Становлюсь под ледяной душ, я так привыкла – чувствовать холод и физическую боль, чтобы не умирать от боли внутри. На часах двенадцать ночи, и я уже все решила. Ради Рыся это сделаю, перетерплю, знаю, что иначе Стас даже слушать меня не станет. Я всего лишь прислуга для него теперь, хотя когда-то была его принцессой и абсолютно точно так же ощущала себя рядом с ним. Артему нужно лечение, он очень молод, ему нет даже тридцати, и я не верю, я просто не могу поверить в то, что он на всю жизнь останется прикованным к креслу и будет грезить о своих мотоциклах, только смотря на них в журналах. Мне уже выплатили аванс, денег хватило на новую косметику и белье, поэтому я надеваю черный кружевной комплект и такой же шелковый халатик сверху. Ни намека на живот или то, что я когда-то носила малышку. У меня густые черные волосы, упругая грудь, худые точеные ноги. Я себе нравлюсь в кои-то веки, но теперь мне уже абсолютно плевать на это, потому что я использую свое тело как инструмент. Некоторые самки завлекают самца перед тем, как трахнуть и после убить его. Я сделаю точно так же. Я видела, как Стас смотрит на Владу, и не упущу этой возможности теперь. *** Стучу пару раз. Я знаю, Стас не спит. – Входи, – тихий хриплый голос, держу пари, он меня ждал. В спальне плотно зашторенные окна и очень темно. Я вижу только его силуэт. Стас стоит у стены, опершись о нее плечом, а я делаю глубокий вдох. Не бойся, Тася. Когда-то ты с ним уже была. – Не спится, сиделка? – Как и вам. Смело шагаю вперед, вижу, как Стас подходит ко мне, загоняет в ловушку. Стискиваю зубы, когда он припечатывает меня к стене, а после проводит крупными руками по моей талии, опускаясь к бедрам. Сжимает ягодицы с силой, до боли, точно оставляя синяки. До дикости нагло, развязно, смело. Ни намека на нежность, нет. Ею здесь и не пахнет. Стас просто хочет секса. Я это чувствую, и внутри все просто горит от боли. Забыл он Тасю, давно забыл, ведь на любую сиделку внимание обращает, а сколько таких у него было, боже… – Нарядилась. Всех хозяев так обслуживаешь? – Только вас. – Хорошая лгунья, – шепчет и привлекает меня к себе, вжимается пахом в мой живот. Чувствую, что Стас готов даже без прелюдий. Какой же он голодный, страстный, но я абсолютно деревянная теперь. За эти два года мое тело как будто онемело, и ничего, кроме боли, я не испытывала. Закрываю глаза. Отключись, не чувствуй, Тася, тебя больше нет! И не смей таять в его руках, дура! Нет больше трепета, нежности и уважения. Стас как шюху меня лапает, зажимает, трогает. Никаких поцелуев, только техника, а Тасю целовал… боже, как Стас меня целовал когда-то, как же это было давно. – Вы обещали, что пересмотрите план лечения вашего брата. – Только если ты хорошо попросишь, сиделка. Старайся, раз уж пришла. Бревно меня не интересует. Он слишком близко и довольно напорист. Стас никогда так резко не начинал, всегда ласковый с Тасей, но только не сейчас и не с Владой. Теперь же я чувствую, как он меня лапает. Не ласкает, а именно шарит по телу руками, стягивает мой халат, разрывает лифчик и трусики. – Куда вы так торопитесь? Стойте, подождите… Нет, это не прелюдия, это что-то иное. Дикое, голодное и без тормозов с его стороны. Не знаю, в какой момент ласки становятся жестокими, и я пугаюсь ТАКОГО Стаса. Ему плевать на меня и мои чувства. Он и правда никого не любит, а сиделку Владу хочет просто поиметь. – Нет! Не так, прошу, хватит! Толкаю его в грудь и иду на выход, но я уже в ловушке зверя. Дверь захлопывается прямо перед моим носом, и я оказываюсь наедине с дьяволом. – Что такое, Влада? Куда делась твоя смелость? Или это просто маска, а под ней наивная девочка? Стас наступает, смеется зловеще, а я теряюсь. Все тело пульсирует, Тася где-то внутри скребется, хочет нежности, хочет Стаса, но я давлю это, срезаю под корень. Нет, Тась, прости. Сегодня Влада будет стараться ради Артема, и ей плевать, насколько больно это будет. – Не думала, что вы насиловать любите. Вы мне казались другим. Стас ухмыляется, вижу, как обнажает белые зубы даже в темноте. – Ты еще думать умеешь? Я считал, что только ноги расставлять. – Фу, как грубо! – Уж как есть. Бодаться Стас не хочет, он трахаться хочет, я это отчетливо понимаю. Одно движение, рывок, и за руки меня берет, заводит их мне за спину и ведет к столу, как заключенную. Упираться нет смысла, Стас все равно возьмет свое, тем более что я сама пришла, я проиграла. Если честно, я так соскучилась по нему, что хочется выть, но никакой ласки я не получаю. Владе положена только лишь боль. Его движения выверенные и жесткие, требовательные, без шанса на отказ, да и смысла нет. Стас уже меня скрутил, как куклу, коленом развел мои бедра, нагнул, заставляя почти что полностью лечь на холодный стол спиной к себе. Трепещу вся, в животе что-то пульсировать начинает, ведь я голая совершенно. И вскоре слышу, как Стас расстегивает ремень, вжикает молния на его джинсах. Просто потерпи, Тася. Ради Артема заткнись и не смей рыдать под ним, идиотка! Вздрагиваю, когда Стас откидывает мои волосы на плечи и прижимается ко мне. Не двигаюсь, не дышу почти, когда слышу, как он шумно вдыхает мой запах, боже… Стас меня обнюхивает, как зверь, но я облилась этими духами с ног до головы. Никакой сирени, любимый, теперь только карамель. Рычит, ему что-то точно не нравится, а мне хорошо. Обожаю его бесить, пусть злится, и умирать мы тоже будем вместе. Давлю протест, когда Беркут обхватывает мои груди большими руками, сжимает до боли, сильно, еще сильнее, а я молчу. Терплю, царапая столешницу. В какой-то момент мы оба замираем и молчим, я боюсь, что Стас меня узнал, но нет. Нисколько, вгрызся только мне в шею зубами, до боли, до крови. Боже, Стас, как вампир, меня укусил за холку, а после слизал кровь большим языком. – Соленая сука, а пахнешь сладко – пряниками. – Рада, что вам нравится. – Ха, нравится? Не-ет, мне будет нравиться, когда ты будешь пахнуть кнутом! – А-а-ай! Это был шлепок по попе. Ремнем и со всей дури. Жесткий, хлесткий, болезненный. Стискиваю зубы, закрываю глаза. Терпи, Тася, просто терпи, и скоро все закончится, но этот дьявол явно не спешит, Стас со мною забавляется, как хищник с добычей. Чувствую, как обхватывает мою шею рукой. Сильно, почти лишая кислорода, а после вниз, к груди, до боли сжимая до один, то второй сосок, и, пожалуй, мне даже нравится. Никакой нежности, а только грязь, разврат и секс. Даже в воздухе летает этот грех, и я машинально прогибаю спину, трусь голой попой о его эрегированный член, закатывая глаза. Хорошо, что Стас видит. – Кого-то давно не трахали. Течешь, как сука, сиделка! Накрывает мою промежность ладонью, вводит сразу два пальца, а я стону. Почему-то аж дрожать начинаю. – Почему это “как”? Я и есть сука. Я ваша сука, Станислав Владимирович. Лучше бы я молчала, потому что Стас резко вынимает из меня пальцы, а после я слышу, как что-то шуршит. Презерватив надевает, какая честь, кто бы подумал, с Тасей даже не предохранялся. Пячусь назад, хочу встать к чертям, но он не дает, крупная рука больно ложится на спину. – Пустите! – Лежать! Сильнее нагнув меня на столе, Стас входит в меня членом до упора, проталкивается в промежность, растягивая ее, а я от непривычки ногтями в столешницу впиваюсь, царапаю ее и прикусываю губы до крови. Стас меня трахает. Быстро, на грани зверства, но все же не больно, потому что я мокрая, аж по бедрам течет. Молчу и реву под ним, как идиотка, хорошо, что из-за спины не видит моих слез. Мы не говорим больше, я чувствую каждый его толчок, у Стаса большой член, прямо в матку мне упирается, а у меня быстро ноги неметь начинают. Я так скучала, тело, оказывается, еще не умерло. Последние вздохи доживает и хочет, хочет, сука, его. – Вот так, сиделка. Нравится, как тебя ебут? Молчу. Не дождется, а после чувствую, как Стас касается моего клитора и начинает его ласкать. Бьет по нему с силой, а после нежно-нежно растирает, тогда как меня, словно током, пронзает сладкой болью и экстазом порочным. Ненавижу сама себя в этот момент, я думала, что будет больно, а мне хорошо. Мать его, как же мне хорошо и сладко сейчас, аж дрожу под Стасом и вою беззвучно. – Нравится, блядь?! Говори! – Да, да, нравится… – Хочешь кончить? И трахает меня дальше как оголтелый, пока я тихо стону и проклинаю себя за слабость. Думала, драться буду, сбегу, не знаю, придумаю что-нибудь, а на деле отдаюсь ему. Всецело. – Да, хочу, прошу, пожалуйста! Стас хрипло усмехается, а после намертво меня за талию хватает и начинает врезаться как сумасшедший! Стол аж под нами трясется, от его толчков все плывет перед глазами, и ощущение такое, что я сейчас просто умру. Думать не могу, просто сильнее прогибаю спину, Стас почти что на весу меня держит, а после я чувствую, как он вынимает член, стягивает презерватив и обильно кончает мне на спину. Он поспешил кончить. Специально. Я не успела. Только распалилась до предела, и теперь мне хочется разодрать его самодовольную рожу. Едва живая я оборачиваюсь и смотрю на Стаса. Хоть здесь и темно, я все равно вижу, что он усмехается как дьявол, ржет просто надо мной. – Что, сиделка? Кончать со мной ты НЕ будешь. Вон пошла, шлюха! – заорал и с силой толкнул меня, а я упала на колени и, схватив халат, буквально выползла из логова этого монстра. Как до комнаты своей добираюсь, честно, не помню, знаю только, что в душ залезаю сразу под ледяную воду. Смыть все это, каждое его прикосновение, каждый толчок монстра в себе, его сперму. Сил на то, чтобы петь нет, потому я немного играю на фортепиано, а после напиваюсь таблеток и просто отключаюсь до утра, чтобы не реветь, не думать и не проклинать себя за слабость. Утром вижу свои красные глаза. Заплаканная, вымученная просто, на попе несколько ссадин, на груди синяки. Стас чуть не убил меня ночью, а я и слова не смогла сказать. Идиотка, слабачка, я знаю, но я отплачу.