Глава 18.

Я просыпаюсь снова одна, но встаю на этот раз медленнее, понимая, что Юра на улице, нежится на солнышке, которое заглянуло в окошко. Я облизываю губы, чувствуя на животе засохшие пятна, на груди влажные подтеки. Это что, Юра всю ночь не ел получается?

Обмокаю тряпочку, стираю с живота и груди липкие пятна. Потом надеваю не себя лифчик, футболку, кое – как заплетаю косу.

Мне бы зеркало, хотя и так понятно, что вид у меня не самый привлекательный. Наверное, для всех, кроме Булата, которого возбуждает и моя огромная грудь, и мой послеродовой живот. Понятно, что чуть сдувшийся, но все же.

Ему нравится мое тело и этот факт вызывает недоумение. Хотя ненамного больше того факта, что вчера я познакомилась с его королевским величеством оргазмом.

Довести себя до него пальцами это скорее шут, который не снимает напряжение, а еще больше раздражает. А вчера… Не могу решиться выйти из дома, посмотреть ему в глаза.

Это ж надо было так на массажировать, чтобы мое тело не просто откликнулось, а предало меня самым подлым образом. Не, мне кажется, там в тюрьме он тоже какие – то курсы проходил.

Наконец собираюсь с духом, делаю шаг вперед. Булат по пояс голый, с влажным каплями на спине что – то вколачивает в землю. Ровно так, как вколачивал свой язык в мой клитор.

Сережу его местонахождение вообще не интересовало, а я и не настаивала, довольствуясь тем, что давал мне любимый.

– Что ты там мнешься. Иди ребенка корми, я зря что ли вчера массаж твоим сиськам делал? – поворачивает он голову, отходит и я ахаю. Люлька. Настоящая! Ее можно чуть покачивать, не сильно растрясая мозги малышу.

Я подбегаю, осматривая ее со всех сторону. Даже зайцы вырезаны, волки, медведи.

– Знаешь, должна признать, руками ты работать умеешь, – не поднимаю глаз, рассматривая каждую линию новой кроватки. Но Булата это не устраивает и вскоре мое лицо поднимается под давлением. Оказывается, напротив его. Он такой высокий, что мне остается лишь запрокидывать голову.

– Только руками?

– Ну, м… А ты точно в мужской тюрьме сидел?

Булат смеется, запрокидывает голову, обнажая зубы. Такой опасный медведь временно подобревший.

– В ней, в ней, иди корми сорванца. Много шума от него сегодня.

– А чего не разбудил?

– Чтобы ты сил поднабралась.

– Для чего? – тут же напрягаюсь, но малыша беру в руку и открываю грудь. Почему – то при Булате уже и стесняться кажется глупым. Он некоторое время смотрит, как жадно Юра обхватывает сосок, потом хмыкает, словно это его заслуга. – Для чего? Опять меня сосать заставишь?

– А придется заставлять?

– Придется…. Если ты мне один раз помял клитор, не значит, что я с радостью начну мять твои фаберже. Понял?

– Понял, не дурак. Зачем получать удовольствие, когда можно сопротивляться и делать все, чтобы ебать мозги себе и мне.

– Знаешь, что, – хочу многое сказать, но его тяжелый взгляд вынуждает меня замолчать. – Ты пеленки ему менял?

– Менял. Пойдем сегодня на озеро. Там рядом поляна с ягодами есть. Можем набрать.

– Озеро?

– Да, должно было прогреться. Так что поплаваем, да парня твоего нормально искупаем.

– Опять меня привяжешь?

– Зачем, просто я понесу Юру, а ты рюкзак.

– Но он, наверное, тяжелый…. Я не убегу. Я ж не знаю, куда.

– Оказывается оргазм прочищает мозги. Докармливай и собирайся. Идти пару часов придется. С собой самое необходимое.

– Эм… Типа чего?

– Ой, я забыл, что у тебя ничего нет, – уходит он в дом, а по дороге конем ржет. Придурок.

– Озеро, малыш! Возможно, нам повезет, и он утопится там.

– Я все слышу…. Только тебе лучше утопиться со мной, если не хочешь быть съеденной медведем.

– Я думала ты шутил про них, – невольно оглядываюсь, прислушиваюсь к шорохам.

– Ну если тебе так проще, то думай, что шутил.