Глава 32. Зайка

Его руки сильные, надежные, покрытые сеткой вен и тугими канатами мускул. Его руки – мой личный фетиш, я готова смотреть на них всегда. Они везде. На груди, в которой колотится сердце. На талии, на бедрах.

Он просто гладит, нежно ласкает невесомыми движениями, а мне кажется, клеймит.

Лис скользит пальцами по коже, оставляя следы, словно от воска. Все тело ноет, горит, между ног – настоящее цунами. Тянет, ноет, сладко болит.

Я лишь могу елозить голым задом по мягкому ковру, вздрагивая от жадных губ, от наглых пальцев.

Лис ведет ладонью по внутренней стороне бедра, ноги мои раздвигает.

Я как в печке! Жарко, дико. Волнующе.

И страшно, словно на одном канате висишь над лавой. Между нами тонкая преграда из его боксеров, а мне нужно устоять и не умолять его потушить тот жар, который он во мне так лихо вызвал.

Тело умоляет забить на все и расслабиться, а в мозгу крутятся фотографии с Васей, ее странные намеки, слова Сережи, что у них все кончено. Я хочу быть уверенной, я хочу знать, что он любит только меня! А на это нужно время, хотя бы немножко. Нужно его уговорить подождать, а на самом деле, уговаривать нужно себя. Потому что мало кто знает, каких трудов мне стоит не окунуться в этот омут, требуя, чтобы Сережа воплотил в жизнь мои фантазии.

Губы Лиса уже на животе, рисуют узоры, оставляя влажные следы, все ниже и ниже. Пугающе низко, уже у самой кромки опасной границы.

– Сереж, не надо, – сжимаю бедра, а он только сильнее раздвигает.

По голому животу бежит сквозняк. От этого взгляд Лиса кажется еще более кипящим. Почти невыносимым. Он осматривает все, не оставляет ни одной детали без внимания.

Ни мокрых от его слюны сосков, ни дрожащего живота, ни бедер, покрытых мурашками, ни того, что между ними…

– Знаешь, как долго я об этом мечтал, Луш? Ты даже не представляешь!

– Сереж, только не…

– Я просто посмотрю… Ничего делать не буду, – он почти не врет, не трогает, только смотрит, а я от стыда пятнами покрываюсь, руками лицо закрываю. Зачем он это делает, зачем дует прямо туда? Господи! – Какая ты красивая, Луш! Везде красивая! Я бы просто сожрал тебя!

– Давай не сегодня… Вдруг у тебя на девственниц аллергия?

Сережа смеется, скалит зубы и все-таки умудряется коснуться меня. Коротко. Но словно током бьет. Я тут же отползаю назад, а Сережа хватает меня за бедро и тянет под себя.

Он поднимается надо мной, убирает руки и в губы впивается. Лижет. Кусает. Доводит до такого состояния, что я не слышу ничего, не чувствую, лишь дышу с ним одним на двоих воздухом. Сердце в груди Лиса барабанит, слышу, как сам он рычит, еле сдерживаясь.

Он гладит меня по спине, все ниже, нащупывает задницу и сжимает сильными тисками.

Я мычу ему в губы на грани контроля. Это просто пытка какая-то, но столь сладостная, что прекращать я не хочу. Разве что…

– Хочешь кончить? – читает мысли.

– Ну, если я кончу, ты тоже захочешь, – смеюсь, когда он щекотит под коленкой, сгибает ее, раздвигая мои ноги еще сильнее, трется об открытую промежность, чтобы ощутила всю силу его самоконтроля. Теряя свой собственный.

– Потрогай меня.

– Сереж, я…

– Просто потрогай, мне легче станет.

Бедный мой, несчастный Лисенок!

Сжимаю, разжимаю кулак, пальцы дрожат, все внутри вибрирует, словно струна, по которой ударили.

Но я смело тяну руку вниз, туда, где наши тела так красиво стыкуются. Мой плоский живот контрастирует с его загорелым прессом и черной полоской боксеров, из-под которой торчит что–то розовое. Я игнорирую это что–то и трогаю резинку. Дергаю рукой, потому что плоть пульсирует, словно живое существо.

– Сереж, может, ты сам?

– Хочу, чтобы ты. В прошлый раз у тебя отлично вышло, давно так не кайфовал, – накрывает он сосок, тянет на себя, создавая внутри меня бурю, позволяя быть более смелой. Я словно под влиянием невиданной силы обхватываю твердый ствол. Он словно деревянное древко гимнастической ленты, но обтянутый чем-то мягким. – Можешь сдавить сильнее, не сломаешь…

– А тебе больно не будет? – отрываю взгляд от темно-розового пятна и смотрю в лицо своего парня. Его глаза – жерло вулкана, в котором кипит лава. Это так остро, так волнующе, что я отпускаю невинную себя, наконец, сильно обхватывая это через ткань. Сжимаю крепче, крепче, смотрю, как темнеет взгляд Лиса, как пульсирует вена на виске. Он руками грудь мою сжимает. Сильно. Болезненно. Но я теряюсь в ощущениях, как в дремучем лесу, жажду понять, каково это – целиком принадлежать любимому?

Сережа резко переворачивается. Я седлаю его, удерживая руку в том же положении. Он ловко подталкивает мои бедра выше, вынуждая промежность накрыть боксеры. Его руки на мне, его взгляд проникает сквозь кожу. Я горю и еле сдерживаюсь, чтобы просто не совершить то, о чем потом обязательно пожалею. Лишь скольжу по твердому древку, почти обнажая его от черной ткани. Его сдерживает лишь резинка, а меня, что сдерживает меня от желания коснуться его целиком, ощутить, такой ли он горячий, как кожа Лиса, такой ли твердый без трусов?

– Бля, – запрокидывает голову Лис, впивается пальцами в мои бедра и двигает мною, как марионеткой, все чаще и чаще. Я почти скачу, сама на грани. Между ног стреляет импульс, тело, как натянутый трос, в животе скачут и рвут на части бабочки. Это безумие! Это волшебство! Сережа просто тянется к моей груди, просто скользит языком по соскам, тянет, прикусывает, а у меня между ног нервные окончания дребезжат, как стекло. Я кричу, пока мое тело взрывается фейерверком, дрожит и пульсирует в самых неожиданных местах. Пара мгновений, чтобы прийти в себя, смелость, что льется пьянящим коктейлем по венам, и вот я уже задираю ткань боксеров, трогаю пальцами розовую головку…

– Плюнь на него! – я резко поднимаю голову, а Сережа, который разве что не умирает от переизбытка возбуждения. – Я не шучу!

Это так странно, так отличается от того, что мне представлялось, но я катаю во рту слюну.

– Достань язык, покажи его! – подчиняюсь, выкатываю язык, по которому с горки стекает слюна. – Пиздец, Луш! Теперь ниже, чтобы на головку стекло.

Дикость полная, но сейчас я даже не могу найти достойных причин отказать, лишь наклоняюсь пониже, смотрю, как слюна кожу тонкую обволакивает. Пальцами растягиваю пленку, смотреть в глаза Лису теперь не могу. И вдруг Сережа прогибается в пояснице, толкает меня назад, обнажая свое орудие в полную силу, и в пару ловких движений доводит себя до финала.

Я лишь завороженно смотрю, как его рука скользит по стволу, выдавливая последние белесые капли.

– Просто, как пацан, – шепчет, а я пытаюсь беззаботно улыбнуться, не показывать того бурана, что крутит меня изнутри.

– А ты и есть пацан, – смеюсь я, сжимаю руки в кулак, чтобы не потянуться и не потрогать его.

– А ты моя девчонка, иди сюда, давай еще разок! Тот случай, когда и холодными закусками можно обойтись.

– Мне нужно в душ, я вся потная. А ты как раз позаботься о еде!

– Это женская прерогатива.

– А что, Вася для тебя готовила?

– Не начинай, – падает он на ковер, тянет меня за собой, жадно целует, пытаясь увлечь в новое эротическое путешествие, но тут квартиру оглушает трель звонка в дверь. Я тут же сбегаю в душевую. Только тут, одной, у меня есть возможность подумать, что мы делаем, и куда все это приведет? Тело все еще ощущает фантомные импульсы, и прохладная вода не помогает остудить жар. Сколько мы продержимся такими играми, а есть смысл вообще держаться, если Сережа хочет меня взять замуж?

Быстро ополаскиваюсь, но вздрагиваю, когда слышу звон стекла. Тут же стягиваю халат, накидываю и врываюсь в гостиную. Ахаю, замечая Лиса, который буквально на смерть бьется с моим братом. Я даже сформулировать не могу вопрос, какого черта?

– Сережа! Ефим!

Они не слышат, лишь бьют друг друга по лицу со всей силы, выясняя, кто сильнее. Я вспоминаю мамин прием. Подбегаю к кухонному крану, наливаю в салатницу ледяной воды и выплескиваю на парней.