Глава 22
Включаю воду. Помыть руки, помыть руки, мне очень надо помыть руки! Черт, как же я устала от самой себя. И, смотрясь в зеркало, вижу, что уши снова красные, как и глаза.
– Выходи, – басит. Знаю, что стоит под дверью.
– Уйдите, я хочу побыть одна!
Реву и мою руки. Я не знаю, когда это началось. Думаю, еще до смерти родителей, хотя почему-то мозг хотел помнить только хорошие вещи.
– А-а-а! – вскрикиваю, когда дверь ванной просто сносят с петель, а на пороге Стас. Мрачнее тучи.
– Хорош, я сказал!
Бросает мне полотенце и закрывает воду, а я вся горю. От душащего негодования.
– Хватит мне указывать, я устала, хватит!
Сама не замечаю, как утыкаюсь носом в грудь Стасу и прижимаюсь к нему.
Ощущение такое, что к камню притрагиваюсь, но он теплый, горячий даже. Стас за ухо мне волосы заправляет, проводит костяшкой руки по щеке, вытирая слезы.
– Испугалась, принцесса?
– Да.
– Ты должна меня слушать, и такого больше не будет, – говорит строго, и я киваю. Быть с ним в ссоре для меня невыносимо.
– Хорошо. Я буду.
Мы так миримся. Мне сразу становится лучше, приступ отпускает.
– Успокойся. Пошли.
Мы заходим на кухню, машинально включаю чайник. Стас садится на свое место, как обычно, а я теряюсь, чувствую, что разговор будет сложным.
– Сядь.
– Я сейчас что-нибудь приготовлю.
– Сядь, я сказал!
Сажусь за стол рядом с ним и вижу, как Стас складывает сильные руки в замок.
– Рассказывай.
– О чем?
– Об этой твоей херне. Когда это началось? – спрашивает прямо, а я тушуюсь. Стыдно мне. Я ни с кем это не обсуждала.
– Нет у меня ничего.
Глупая защитная улыбка, но он даже с места не двигается.
– Я видел, что есть. Быстро. Я жду.
– Я не буду ничего рассказывать!
– Мужу будешь капризы показывать, а мне ты обязана подчиняться!
Он меня поймал, загнал в угол, как мышку, мне не отвертеться, и это тот самый момент, когда чувствуешь себя чокнутой.
– У меня никогда не будет мужа.
– Почему?
– Потому что я такая.
– Какая?
– Ненормальная, – говорю со слезами на глазах. Я никогда и ни с кем это не обсуждала. Стас на миг сдвигает брови, а после коротко усмехается:
– Сама додумалась или подсказал кто?
– Сама! У меня что-то с головой, видимо.
– Как это началось?
– Не знаю, в детстве родители ссорились, а я все мыла, мыла руки и никак не могла отмыть. Потом они погибли и…
– И что?
– Я хотела, чтобы кто-то меня успокоил, но никого не было. Мне так лучше, когда я это повторяю, но я никому ничего плохого не делаю. Кажется, я больна. Вы меня теперь в психбольницу сдадите?
– Нет, конечно, ты нормальная, поняла? Тася, ты слишком много думаешь. Кудри на мозги давят. Не бойся этого, прими себя.
– Я некрасивая.
Опускаю голову. Мои ненавистные уши снова горят, а Стас молчит. Он тоже видит, какая я.
Горько усмехаюсь, снимаю резинку, волосы рассыпаются по плечам. Так легче, но не с ним. Встречаемся взглядами со Стасом. Он серьезен сейчас, я не вижу в глазах насмешки.
– Ты красивая. Кто-то когда-нибудь это оценит.
Усмехаюсь, я бы хотела, чтобы Стас это оценил, а не “кто-то когда-нибудь”.
– Ага, так, наверное, всем уродинам говорят, успокаивая. Что-то типа “учись хорошо, больше данных у тебя нет”. Посмотрите на мои уродливые уши! На волосы эти, на глаза! Все во мне не так, у меня парня нет, потому что я некрасивая, я знаю.
Замираю, когда Стас очень серьезно смотрит на меня, а затем, едва касаясь, проводит кончиками пальцев от мочки моего уха по контуру подбородка.
– Ни черта ты не знаешь, девочка. Все эти твои загоны пройдут, увидишь.
Он убирает руку, а у меня мурашки бегут по телу, как же это приятно. Быть с ним вот так близко. Впервые, где нет дистанции в один метр.
Смотрю на Стаса. Он безумно красивый, опасный мужчина. Мое сердце колотится как у мышонка, но я должна признаться. Не могу больше носить это в себе.
– Я хотела признаться кое в чем, Стас, можно?
– Смотря в чем.
– Я не ненавижу вас. Со зла сказала.
– Я знаю. Проехали.
– Это не все. Есть еще кое-что. Мне нравится наш фикус. И наши рыбки. – Набираю побольше воздуха и выдаю на одном дыхании: – И вы мне тоже нравитесь, Стас. Очень.
Тянусь к нему, осторожно касаюсь его носа и, прикрыв глаза, целую Стаса в строгие губы.
***
Я целую Стаса, едва к нему прикасаясь, вот только длится это не больше пары секунд, потому что мужчина жестко хватает меня за руку, буквально отрывая от себя.
Стас резко поднимается и отходит, я даже среагировать не успеваю, смотрю на него во все глаза.
Неловко и стыдно, господи боже мой! Хочется под землю провалиться. Это же мой первый поцелуй. Вообще первый.
– Ты… ты что творишь?! – рычит, а я пугаюсь. Руки дрожат, сердце вот-вот проломит грудь.
Что я сделала не так, не понимаю, но, кажется, я сделала что-то очень страшное, судя по виду Стаса. Он аж побледнел, в стену кулаком упирается, тяжело дышит.
– А что, нельзя?
– А ты хочешь продолжения?
– Какого продолжения?
Хлопаю на него глазами, я правда не понимаю. Это был всего лишь поцелуй. Без продолжения. Стас усмехается, вот только нам обоим не смешно. Мне плакать хочется. Ему вообще не понравилось, только взбесился, точно бульдог.
– Дурочка ты маленькая, никогда больше так не делай!
– Вам не понравилось? – с замиранием сердца и еще держа надежду в руках. Я никогда такой смелой не была, мне казалось, Стас оценит.
– Нет! – гаркнул так, что аж эхо прошло по квартире, а у меня слезы на глаза навернулись. Стало больно и очень стыдно.
– Почему?
– Блядь, да потому! Еще раз подобное выкинешь – накажу.
Пнул ногой стул с такой силой, что тот отлетел в стену, а я вздрогнула. Громко хлопнула дверь, Стас вышел из квартиры, вылетел из нее, точнее.
По щекам покатились слезы, я молча зашла в ванную, но воду на этот раз не открывала. Просто долго смотрела на свое отражение с пунцовыми пылающими щеками и пульсирующими от первого поцелуя губами.
У меня дико колотилось сердце, я Стаса поцеловала, сама первая потянулась к нему. Мне понравилось, вот только что я сделала не так? Неужели это было настолько плохо?
Стас едва губы после меня не вытер. Наорал и ушел. Вот настолько он разозлился, но Стас закрыл глаза, когда я его целовала. Я это видела. Он закрыл глаза. Делают ли так, когда человек тебе не нравится? Наверное, он просто терпел, потому и не смотрел на меня. Боже, что я натворила?
***
После этого Стас не приходит. Вообще, даже на минуточку, а я корю себя за эту маленькую вольность, из-за которой мы окончательно рассорились.
Черт, ну что такого я сделала? Все мои однокурсницы уже давно целуются, у многих парень есть, и конец света не наступает.
Я поцеловала Стаса, но лучше бы он меня ударил. Было бы не так больно, как сейчас, хотя на что я надеялась?
Не знаю, я мечтала, что Стас обнимет меня, поцелует в ответ, но в итоге получилось, что я, как какая-то ненормальная, набросилась на мужчину, у которого даже девушка есть.
Господи, да что со мной не так?! Похоже, большей идиоткой, чем я, быть просто невозможно. Дура, дура, дура!
Когда приходит Рысь с продуктами, мне так стыдно, что я даже глаз не поднимаю.
– Стас не придет теперь, да?
– Не знаю, он ничего не говорил. А что?
– Ничего.
– Тася, что случилось, Стас тебя обидел?
Рысь поддевает мой подбородок, всматривается в глаза. Я сегодня проревела ровно три часа. Какие там контрольные, мне вообще не до того.
– Нет.
– Ну, по глазам не скажешь. Ты скажи, если что, я Стаса не боюсь. Счас пойду и поправлю ему челюсть! Кудряшка, ну что за слезы? Почему так распереживалась?
– Я не знаю, Артем. В голове какая-то каша, не понимаю, что происходит. Я… я Стаса поцеловала, а он сказал, что я дура.
Артем чертов сканер. Сама не замечаю, как утыкаюсь ему в плечо и реву. Это оказывается больнее, чем я думала, когда бабочки вооружились лезвиями и теперь ранят меня, делают адски больно.
– О боже, кудряшка, даже так… Когда ты успела так втрескаться в Стаса?
– Я не знаю. Оно само.
Реву, слезы катятся по щекам. Чувствую, как Рысь осторожно хлопает меня по плечу.
– Ну все! Я надеру психу его психованную задницу! Только не рыдай, а то весел нет.
– Нет, умоляю! Не говори Стасу, что я тут реву. Я не хочу, чтобы он знал.
– А то, типа, он не догадывается?!
– Все равно. Артем, пожалуйста, не порть отношения с братом. Все нормально, правда.
– Ну-ну. Ладно, малая, на платок. Дарю. Боже, ты такая чувствительная, ну нельзя быть такой, Тась! Шипы себе, что ли, нарасти, тебе сделают больно так, пойми, любой, блядь, обидит! Я ничего Стасу не скажу, но я тебя уже предупреждал и повторю еще раз: Стас не для тебя. Не лезь ты к нему. Просто не надо.
– Потому что он любит Камиллу?
– Потому что Стас вообще никого не любит. Запомни одну вещь: Стас мне брат, но я всегда буду и за тебя тоже.
– Почему?
– Потому что я таких, как ты, еще не встречал, и знаешь что? Ты не расстраивайся. Если так хочешь парня, я могу им стать. Я же тоже Беркут. Я ничем не хуже, и я тебя дурой не назову.