Глава 30

Это ее голос был, Тася пела, и я чуть со стула не упал, когда увидел ее на сцене. Полуголая, платье едва жопу прикрывает, ноги, спина открыты, и она поет.

Я смотрел на свою принцессу, и мне хотелось ее придушить. Надеть на нее балахон, а потом все равно придушить.

Маленькая хитрая лиса. Она меня обманула, обвела вокруг пальца, как какого-то лоха, тогда как сама задницей здесь крутит, и я уже жду не дождусь встречи с Бароном, чтобы поправить ему рожу.

Моя, моя, моя! Никому не отдам, не покажу, не поделюсь. Я не знаю, в какой момент стал ею одержим. Наверное, сразу, как только увидел.

Это девушка, которую нельзя. На нее смотреть только можно, хотя нет, и это тоже под запретом.

Тасю можно только слушать, и, смотря на эту мелочь в юбке, я бы в жизни не догадался, что она ТАК поет.

Меня занесло тогда, да, я знаю. Я выебал Камиллу в рот, но не мог кончить. Я дошел только тогда, когда представил Таську, и это, блядь, было хуже, чем наваждение. Я уже с ней не справлялся, у меня текла крыша, и я боялся сорваться.

Я сплавил Ками домой, набрал Барону и велел закрыть клуб. Мы остались наедине с принцессой, и она запела. Я ее слушал и не мог остановиться, мне казалось, что, если Тася прекратит петь, я ее либо трахну, либо придушу прямо там, на сцене.

Конечно, между нами ничего не было, но вот это “ничего” уже просто доводило до исступления.

Мы сидели с Таськой часов пять, пока я не увидел, как девчонку шатает. Она пару раз осеклась, но петь продолжила, а после захрипела и начала просто оседать на колени.

Я не помню, как перевернул стол и побежал к ней, подхватил на руки и только тогда понял, что девочка вся горит. Со сцены не было заметно, а тогда я увидел, что она вся раскраснелась, дрожит, губы красные пылают и Тася не двигается больше, не поет.

Я едва помню, как вез Тасю в больницу, и пообещал, сам себе поклялся, что все, больше нельзя. Я перешел черту, она сама ее размыла!

Тася тяжело заболела и сорвала голос. Это стало последней точкой, и я просто ее сплавил. Подальше от этого клуба, подальше от самого себя. Я думал, что наваждение пройдет, у всех бывает, я просто дал слабину, вот только я не знал, что мое наваждение еще даже не начиналось. Оно начнется тогда, когда я увижу девочку спустя полгода.

***

Я ее контролировал, а она меня провоцировала. Эта сучка постоянно меня дразнила, точно добыча, махала своим белым хвостом, а я должен был догонять, как тот волчара придурочный, и это, блядь… это рвало мне крышу.

Тася зажималась с каким-то сосунком, добилась своего, я прискакал, не выдержал и охренел, когда увидел ее спустя несколько месяцев учебы.

Кукла писаная, волосы отросли, глаза голубые сияют, хлопает этими своими проклятыми русыми ресницами на меня, смотрит с вызовом. Ведьма маленькая, она просто меня доводила.

Вскипела кровь, захотелось отселить ее на другую планету, на другой, блядь, материк и молокососа этого закопать под первым же деревом.

Я бы себе еще один дом уже выстроил за стоимость ее учебы, но нет. Пусть учится моя певчая птичка. Пусть она поет, радуется.

Она начала общаться с психологом, и были успехи. Я сам нашел этого специалиста и видел, что Тасе стало лучше. Я хотел, чтобы ей стало лучше, тогда как сам себя не узнавал. Камилла просила ребенка, хотела увидеть мир со мной, а я ни черта не хотел. Я ждал, когда пройдет это наваждение, а оно не проходило.

***

Прошло время, я начала меняться и была этому адски рада. Ощутив себя белым лебедем, я стала умело пользоваться своей красотой и оттачивать мастерство напарнях , флиртуя с ними и дразня.

Мне расхотелось быть хорошей, я хотела увидеть Стаса, потому намеренно начала отставать в программе, фальшивила в вокале и прогуливала. Специально.

Так я надеялась его выманить, но Стас не приезжал, что бы я ни делала, и это просто выводило из себя.

Сегодня утром я получила подарок – огромное белое фортепиано с гравировкой “Таисия” в музыкальном зале, а на клавишах молочная шоколадка. Это от него, это ОН прислал мне.

Я взяла эту шоколадку в руки и расплакалась, мне не хотелось никаких подарков, я хотела увидеть Стаса, но он не пришел, и тогда я просто психанула.

В тот же миг затащила Ярослава в музыкальный зал, который пускал на меня слюни с первого же дня. Я хотела, чтобы он меня поцеловал, хотя к нему не чувствовала ровным счетом ни-че-го.

Я просто хотела доказать себе, что могу нравиться. Если не Стасу, так другим, и Ярославу как раз таки я очень нравилась, судя по его выпирающей из штанов эрекции.

Все было почти невинно, мы пришли вместе в музыкальный зал, а после Ярик начал неумело целовать меня в шею и залезать руками мне под юбку, касаясь бедер, однако в тот момент дверь распахнулась, и я увидела Стаса.

У меня перехватило дыхание. Сердце застучало как безумный барабан, и я широко распахнула глаза. Стас был очень высоким и крепким по сравнению с Яриком, которого он тут же оторвал от меня.

– Не трогайте его! Прошу!

Меня никто не слушал. Стас действовал спокойно и в то же время до ужаса методично. Как психопат.

Стас взял за шею Ярослава и, прижав его лицом к стене, достал ножницы из кармана. Такие садовые, а после я услышала истошный крик парня. Снова, снова и снова! Ярик визжал так, что у меня от ужаса началась истерика, и я не верила, что это происходит на самом деле.

У него из руки хлестала кровь, тогда как Стас спокойно вытер ножницы о белый платок, взял три отрезанных пальца парня, замотал их туда и бросил этот “приз” на крышку фортепиано прямо рядом со мной.

– С днем рождения, моя певчая пташка!

И расхохотался, пока я глотала слезы и дрожала всем телом.

– Боже… за что?! Вы просто монстр.

– Не балуйся, Тася. Ты и дальше должна быть моей хорошей девочкой. Учись, пой, блядство здесь не приветствуется, – не сказал, а прорычал, а я все еще в шоке только и могла, что смотреть на него, не зная, что чувствую.

Я так скучала, а теперь вижу, что это не человек, а какой-то монстр. Мои розовые очки окончательно лопнули в этот момент. Стас опасен, раньше он просто не показывал мне, а я этого не замечала, не хотела видеть, я его раньше так не боялась.

Не зря меня предупреждал об этом Рысь, и Толик тоже. Последний как-то сказал: “Найди себе прыщавого пацана, любого мужика, но только не Стаса”. Они словно хотели защитить меня от зверя, вот только уже тогда я была в его лапах, и он не собирался меня отпускать.

– Заберите меня отсюда.

– Ты будешь учиться дальше, Тася.

При этом Стас достал из кармана очень красивый браслет из белого золота с яркими голубыми камнями в цвет моих глаз и надел его мне на запястье. На красивом металле остались капли крови.