Глава 44

Какой, на хрен, ее дом. У Таськи ничего нет… или есть?

Проходит еще три часа, и никаких новостей. Совсем. Я забиваю на все, потому что я не могу спокойно дышать, пока не знаю, где Тася и что с ней.

Куда она могла пойти? В квартире ее не было, у Бакира, Барона тоже, в консерватории своей она не мелькала.

Что-то быстро стучит в груди, и слова Тохи: “Скотина, я же тебя предупреждал!” – не выходят из башки, а ведь он прав. Как воду, сука, глядел!

Тася, где ты, девочка? Где тебя носит? И хуже всего то, что я ведь сам вел такие дела о пропажах. Если в первые сутки человека не находят, вероятность на пятьдесят процентов снижается, а если четверо суток протикало, живым его уже не найдут никогда.

Думай, думай, думай, Стас! Тася сказала, что пойдет домой. Где ее дом? Черт, я совсем не занимался этим вопросом, потому что меня устраивало, что она всегда под боком и на виду. Ее родители погибли. Где Тася жила до всего этого, где ее прописка?

У меня занимает пару часов, чтобы поднять документы и распутать эти сети. Тася единственная наследница, и жилье свое у нее все же есть. Четырехкомнатная огромная квартира в центре, в которой живет ее тетка с семейством.

Почему я раньше этого не узнал, почему Тася никогда об этом не просила? Я не знаю, блядь, я просто не уделял этому времени, а ведь жилье у Таси все это время было, но почему она не могла туда вернуться, я ведь ее не держал под замком.

Стоп. У Таськи еще и счет есть, которым пользуется ее тетка как опекунша, а это уже интересно.

Стучу кулаком по двери. Поднимаю весь подъезд на уши.

– Чего вы гремите, вам кого?

– Где Тася?

Дверь распахивается настежь, я вижу тушку в цветастом халате. Сходства с Тасей просто ноль, неужели родственники могут быть настолько непохожи?

– Вы что себе позволяете? Я сейчас милицию вызову! – вопит, тогда как я обхожу тут все комнаты, и ее нет. Нет!

– Вызывай.

– Что творится-то… Что вам надо, кто вы такой?!

Не выдерживаю, хватаю эту жабу за патлы и вбиваю в стену. За спиной щенок ее вопит, но, честно говоря, мне похуй.

– Тася! Где она! Где!

– Она приходила. Часа четыре назад. Я не пустила.

– Мама!

– Почему ты не пустила? Что за беспредел? Это Тасина квартира, она владелица жилья!

– Нет, квартира на мне и муже! Моя родная сестра тут жила, все бумаги есть, пусти! – вопит, и я достаю ствол, передергиваю затвор и прикладываю дуло к ее башке. Эта сука как клещ вцепилась в это жилье, они провели махинацию с документами.

– И что? Кто ты, блядь, такая?! Тася по наследству квартиру должна была получить, что ты мне чешешь? Что ты ей сказала, где она?

– Я не знаю!

– Я тебя тут пристрелю сейчас, где девочка, где?! ГОВОРИ, ТВАРЬ!

– Ай… я не знаю, я просто сказала ей, что не пущу. Она сама, сама виновата!

– В чем?

– Тася убила своих родителей!

Красная уже вся, пот по лбу катится, глаза, как у жабы, навыкате, зубы стучат, вот только я уже это сто раз проходил.

– Что? Че ты несешь, дура? Они разбились, девочки даже в машине не было! Как тебе счетом сироты пользоваться, ничего не поджимало? Хотя понятно теперь, чего ты так опухла!

– Кто ты такой, боже! Откуда ты все знаешь, мой муж мент, он тебя посадит!

– Еще и мент. Заебись просто! Значит, так, корова, чтоб через пять минут духу вашего тут не было. Я вернусь, и если я вас найду, а я найду, то вы у меня в канаве жить будете, там же и сдохнете!

Когда выхожу из подъезда, уже темно, и теперь я реально не знаю, куда мне копать. Я уже поднял всех на уши. Я попросил помощи у всех, кого можно, и никто, сука, не знает, куда с трассы могла деться девочка восемнадцати лет.

Камилла звонит. Уже пятый раз за час, и я отбиваю. Я не могу с ней сейчас говорить, меня всего трясет, и это не проходит. Если с Тасей что-то случится по моей вине, я не выдержу. Нет, только не она, только не так, блядь.

Что там ее тетка пела? Она Таське сказала, что девочка виновна в смерти родителей. У Таси мог случиться приступ из-за этого. Ей могло стать плохо, а я что? Что я, блядь, наделал?

Прокручиваю Тасины слова снова и снова. Последние сутки, часы. Она почему-то начала бояться оставаться одна в квартире. Я тогда не понял, думал, очередные ее пустые страхи, а если… а если нет?

Чего Тася боялась с первого дня, чего? Она боялась насилия. Она мне об этом сказала в нашу первую встречу.

Тася сказала, что кто-то следил за ней, она выходить боялась, а я не понял, не слышал, не хотел понимать, проклятье.

Еду домой, осматриваюсь по сторонам. Никаких камер у подъезда нет, хотя… вон в той забегаловке есть, она затрагивает стоянку под нашими окнами.

Я бы заметил, если бы Тасю кто-то пас, или нет? Я вообще об этом не думал, о моей квартире почти никто не знает.

Тоха, Леший разве что, но его не найдешь, пока сам не захочет, нет. Был кто-то еще, кого Тася боялась, и, посмотрев на часы, я понимаю, что времени тупо нет. Уже ночь, пока я начну это пробивать, я потеряю еще больше, а я не могу. Меня аж переклинивает, когда я понимаю, что Тасю могут обидеть. Прямо сейчас.

– Открывай! Открой дверь, быстро!

Колочу по соседской двери старушки-пенсионерки. Ее окна прямо под нашими и выходят на стоянку.

– Станислав? Господи боже, что случилось?

– Баб Зин, кто чужой парковался возле нашего дома? Марка, номера? Вы что-то видели подозрительное? Хоть что-нибудь!

– Да тут многие паркуются, кого вам надо?

– Кто иногда приезжал сюда, был кто-то не из нашего двора в последнее время, вчера, сегодня?

– Да, знаете, был. Пару раз белый мерседес парковался, крутая такая машина, но я не запомнила его номеров. Ах да! Вчера еще синяя лада приезжала, а там мужчина в синем спортивном костюме. Долго смотрел на ваши окна! Я хотела позвонить, да не стала беспокоить почем зря.

– Какая лада? Номера, номера запомнили?

– Да. Вот, держи.

Как только смотрю на эти номера, стискиваю зубы и выхожу из подъезда, сажусь в машину и еду к Тузу в кубло, потому что под моими окнами стоял Фарадей, и это те черти, у которых я выиграл Тасю.