17

Я и Виктор сидели в столовой. Сегодня была суббота и завтрак подавали позже. Мы постоянно посматривали друг на друга. Чуть позже присоединился Альберт и с интересом поглядывал то на сына, то на меня. Проницательный старик заметил, что между нами появились какие-то новые оттенки.

— Елена, я забыл тебе сказать вчера. У нас завтра важные гости. Вечером оденься празднично — пусть все видят какая ты у меня красавица! — обратился ко мне Виктор и нежно поцеловал руку.

Вон оно что. Виктор собирается показывать всем меня, будто я редкая обезьянка. Неприятно. Ну что же… Красивая так красивая. Будет вам красивая Елена.

***

Вечер был в самом разгаре. С десяток очень важных господ со своими женами разбрелись по дому после ужина. Как мне сказал муж — вечер был посвящён успешному открытию одной из ветвей железной дороги. По заквершению проекта Виктор решил отметить эту знаменательную дату для его дела.

Я выглядела шикарно. Мою природную красоту дополняло неприлично дорогое платье, колье, подаренное Виктором, завитые волосы. Глаза я подчеркнула средствами, отчего они казались ещё более чёрными и огненными. На моём фоне остальные девушки казались лишь бледными тенями.

Муж с довольным видом весь вечер купался в комплиментах мужчин по поводу привлекательности его супруги. Мне лишь оставалось вежливо улыбаться. И после этого он мне еще будет рассказывать, что я не просто трофей? Да он показывает меня всем, будто я редкая вещица, которую ему удалось хитростью и наглостью получить в свои тщеславные лапы. Я прекрасно знаю, что обо мне говорят мужчины, оставаясь наедине. Да и взглядов достаточно, чтобы понять, что некоторые откровенно завидовали барону. Они бы тоже хотели себе такую игрушку! А досталась я только одному.

Женщины общались со мной напряженно и настороженно, будто бы только и ждали от меня нападок. Или как будто я могла бы заразить их своей строптивостью. Некоторые из дам нелицеприятно отзывались о Викторе. Намёками, конечно же, и делали вид, как они сочувствуют мне. А ведь совершенно не факт, что ни одна из этих благородных курочек не бывали в постели сердцееда, что теперь никак не мог наиграться со мной. Как и не факт, что говорили они это вовсе не из-зависти, хотя я бы с радостью поменялась с ними местами — им бы не пришлось по душе то, что Виктор делает со мной, когда мне удаётся его вывести из себя. Только он будто не видит никого, поэтому все лавры — мне…

Настало время для раздельного досуга.

Муж направился в свой кабинет, чтобы покурить сигары и выпить бренди с другими мужчинами. Он подозвал меня и попросил:

— Дорогая, ты могла бы принести и налить нам бренди сама?

Я подняла глаза на него. Он что — умом тронулся? Я же не прислуга. Он прочёл возмущение в моих глазах и тут же в его взгляде мелькнула тёмная тень:

— Делай, как я сказал. Неси бренди.

Отлично, он решил меня унизить прилюдно? Господи, на что ещё готов этот человек, чтобы упасть в моих глазах ещё больше? Ну, хорошо.

Попросила Настю подготовить мне всё и вынести поднос. Девушка тоже удивилась, что Виктор заставляет меня прислуживать его приятелям и компаньонам, но сделала так, как я попросила.

Несла поднос на второй этаж под изумлённые взгляды женщин мне в спину.

Ну и позорище.

И почему я тебя тогда ещё не заколола, Виктор? Кое-как открыла дверь и вошла в кабинет под пристальное внимание затихших мужчин. Одни смотрели на меня с интересом и удивлением, другие откровенно разглядывали. Мне жутко неприятно, но я не буду устраивать скандалы сейчас. Улыбаясь, я разливала бренди по бокалам. В воздухе как будто повисло напряжение. Все взгляды были обращены ко мне, отчего я чувствовала себя неуютно.

— У вас замечательная жена, Виктор. Гостеприимная хозяйка! Очень мило, что вы решили поухаживать за нашей мужской компанией сами. Благодарю вас, — подмигнул мне усатый князь Дорохов.

Я кисло улыбнулась в ответ и посмотрела на мужа:

— Я могу идти? Хозяин.

Обстановка накалилась ещё сильнее. Мужчины разом уставились на меня, потом перевели взгляд на Виктора. Его лицо нахмурилось, глаза заволокло уже знакомым мне гневом.

— Нет, — отвечает Виктор. Голос ровный, он будто вовсе и не заметил мой кирпич, брошенный в него при всех. — Знаете ли, Елена очень красиво поёт. Дорогая, развлечёте немного гостей своим прекрасным голосом?

А вот и цирковые номера обезьянки начались.

Я молча смотрела на мужа, который взял в руки заранее приготовленную гитару и стал перебирать струны, сверля меня глазами.

— Правда? Ваше благородие, уважьте! Спойте нам, светик! Просим, — посыпалось со всех сторон.

Я грациозно присела на край кресла, в котором сидел Виктор с гитарой. Песни, что ли, мне жалко? Вовсе нет.

— Только если вы меня, Виктор, поддержите, — я шепнула ему на ухо название песни.

— Да-да, поддержите же супругу!

А Виктор уже начала перебирать аккорды той песни, которую я ему назвала. Я смотрела на него и пела, а он подхватывал мою песню, глядя горящим взором на меня. Между нами будто бы пробежал огонь в эти моменты, пока мужчины зачарованно слушали нас. Никто не шелохнулся, кажется, до конца последних аккордов.

(Муз. Тема Эрденко и Шаров «Снова слышу» — прим. Автора)

— Браво! Очень красиво! — нахваливали нас господа, даже аплодируя. Песня кончилась и глаза наши вновь затянуло холодным блеском.

***

Виктор до конца вечера находил поводы, чтобы я оставалась одна среди мужской компании. Он не отпускал меня почти до самого конца вечера. Уже была почти ночь, когда в доме осталось несколько гостей. Все прилично охмелели и вели смелые разговоры. Мне, наконец, разрешено было уйти, и я вышла из кабинета.

Сзади послышались скорые шаги. Я обернулась — за мной следовал Павел Волконский, который также был гостем этим вечером. Он нагнал меня возле одной из комнат, и я сама не поняла, как он успел меня завести внутрь и закрыл дверь, чтобы никто не услышал нас.

— Что происходит? — спросила я Павла. Но коже пополз липкий холодок. От этого мужчины можно всего ожидать.

— Елена, — князь взял мои руки в свои. Глаза его горели странным и опасным огоньком. Он пьян. — Сожалею, что Виктор оскорбляет вас…

— Что? — я вытянула свои руки из его слишком горячих и даже влажных от волнения пальцев.

— Хотите, я вызову его на дуэль? И убью.

— Что вы такое говорите?

— Все видели, как он вас унижает. Этот человек не достоин вас. Я… люблю вас, Елена. И мне больно смотреть на то, что этот самодур делает с вами. Только скажите… Я готов. Вы знаете — я очень хороший стрелок. Я попаду прямо в сердце.

— Нет, — покачала я головой и попятилась. Я хотела, чтобы Виктор перестал меня мучить и отпустил — но не ценой собственной жизни. — Не смейте мне говорить о любви! Я замужем. Не трогайте моего мужа!

— Ах, вот как? Вы защищаете его? — сощурил глаза молодой князь, который уже не в первый раз слышал отказ. — А вы знаете, как он добился брака? Он выкупил закладную на ваш дом. Чтобы принудить вас стать его женой.

Больно ли мне было это слышать? О да. Я думала, что уже невозможно пасть в моих глазах ниже. Оказалось — нет ничего невозможного. Однако, и это ещё было не всё.

— А ещё — он женился на тебе, потому что поспорил со мной. Ты не нужна ему, Елена. Ты нужна мне.

Горло стянул ком обиды.

— Поспорил..?

— Да. Это был просто мужской спор. По его инициативе. И он выиграл.

Мне стало тяжело дышать. Сколько ещё бед и подлости я получу от тебя, Виктор? Ненавижу. Я на миг прикрыла глаза, чтобы подавить боль, раздирающую нежную душу. Внезапно я почувствовала на своём теле горячие мужские руки, а через миг горький и грубый поцелуй чужого мужчины.

— Елена… я хочу тебя, — шептал Павел, как сумасшедший целуя меня.

Чувство омерзения пронзило меня будто стрелой. Я извивалась и царапала его лицо как дикая кошка, кричала. И нас услышали.

Распахнулась дверь и чьи-то руки оторвали от меня захмелевшего князя. Виктор отшвырнул его с такой силой, что он ударился головой о стену. Волконский схватился за голову. Муж подхватил его за ворот как ребёнка, заставив встать на ноги. Лицо барона искажала такая ярость, что я побоялась за жизнь Павла. Послышался глухой удар, князь сложился пополам и закашлялся. Виктор отпихнул князя от себя с брезгливым выражением на лице.

— Вон отсюда, — прорычал мужчина Волконскому, еле сдерживая себя. Ему хотелось разодрать Павла в куски.

— Ты понял, что ты сейчас сделал? — хрипел Волконский, утирая кровь на виске. — Ты ударил князя.

— Я сказал, вон! — ещё более грозно процедил Виктор.

Павел распрямился, превозмогая боль и гордо посмотрел на борона:

— Это дуэль, Витя. Завтра жду твоего секунданта.

Молодой человек прошёл к двери. У порога он достал из кармана белую перчатку и швырнул в Гинцбурга. Барон уже сжал кулаки и сделал шаг в сторону князя. Волконский быстро выскочил за дверь, покидая особняк под изумлённые взгляды пока ещё не уехавших домой гостей, которые уже собрались возле двери, заслышав шум.

— Он напугал тебя, — сказал мужчина, глядя как я вжалась в стенку и, бледная, дрожала. Он подошёл близко и попытался прижать меня к себе.

— Нет! — закричала я сквозь слёзы. Я извивалась, как змея, била его из всех сил по рукам. Я кричала и плакала. — Не прикасайся! Ненавижу!!!Как же я тебя ненавижу… — я просто выла.

— Лена, что с тобой? — барон был в полнейшем шоке от моей истерики. Он не знал, что делать.

— Уйди прочь, — я смотрела на него так, будто он был самым мерзким существом, что мне приходилось раньше видеть. — Я всё знаю. Про спор, про выкуп закладной. Что ты за человек такой? Ты просто чудовище. Ты мне противен. Не прикасайся ко мне больше никогда!

— Что ж… — с горечью и болью в глазах сказал Виктор. — Ты можешь радоваться. Павел — отличный стрелок. Он застрелит меня на дуэли. И ты станешь свободна. Ты же об этом мечтаешь, верно?

Мужчина вышел прочь. Он как есть, не накинув ничего сверху, выскочил на промозглую мартовскую улицу. Виктор вывел своего чёрного коня и поскакал куда глаза глядят. Илларион, конюх, поскакал следом — барин раздет совсем, хмельной, да явно не в себе — так и убиться недолго.

А я закрылась в спальне, содрогаясь от рыданий. Мне плохо. Ужасно больно, боль просто разрывает меня изнутри своими когтищами. Я не хочу, чтобы он умирал. Я ненавижу, это правда. Но я вовсе не желаю ему смерти. И я почти поддалась ему. Но теперь об этом не может быть и речи.