18

Слуги ловили барина пол ночи, уговаривая не дурить и вернуться в дом. Я слышала шум ещё долго за окном. В нашу спальню он не пришёл, сидел до утра в кабинете. Ему не спалось, он опять много пил.

Я тоже вертелась с бока на бок, не могла найти покой и позу, при которой не рвало бы так сердце. Даже свечи уже догорели и погасли, оставив после себя лишь невнятное месиво воска — как и то, что творилось сейчас с моей душой, а я так и не уснула. Наверное, и на душе Виктора творилось что-то подобное.

Утро было тихим и хмурым. А может, мне так казалось из-за прошедшего вчера и предстоящего вскоре события.

Я не могла о нём не думать. Постоянно возвращалась мыслями к этому мужчине, который перевернул все мои понятия о любви, о муже. Я думала о предстоящей дуэли. Мне хотелось сказать ему, чтобы он не ходил туда. Но я не знала как. Я не могла подобрать слов и решиться подойти.

Атмосфера дома была очень тяжелой и напряжённой. Виктор не выше к завтраку, и Альберт начал беспокоится. Он не знал, происходит с его сыном, и что совсем скоро он может не вернуться домой. Он принимает снотворное, и на шум прошлой ночью не вышел. Слуги тоже молчали, видимо по приказу молодого барона. Я смотрела на старика и не знала — должна ли я сказать? Но решила, что не имею права лезть в дела Виктора. В глубине души, я надеялась, что эта беда нас всё же обойдёт. Кто бы из них не был ранен или, не дай Бог, что похуже — это в любом случае горе. Виктору, если и выживет — грозит тюрьма. Дуэли давно запрещены. Нужно что-то придумать, чтобы она просто не состоялась. Всем от этой дуэли только хуже будет. Но что делать, я не знала.

***

Виктор.

Сидел в кабинете, собрав руки в замок и погрузился в раздумья.

Мой секундант уже успел вернуться и рассказал, что Павел не намерен отказываться от дуэли и извинения принести не готов. Завтра он ждёт меня на Лысой поляне.

На душе погано. Совсем не уверен, что смогу стрелять в бывшего приятеля. Ударить — это одно. Но застрелить? Да еще и в тюрьму потом сесть. Если убью его — обязательно посадят. Нашу стычку видели гости, они укажут с кем была дуэль у князя Волконского.

Не дооценил его. Доигрался с огнём. Кто бы знал, что в нём такое живёт? И что ему настолько нужна моя Елена. Но я не отдам её никому. Даже если она меня не любит.

Сложный выбор.

— Барин, простите, — позвала меня Стеша, вырывая из мыслей.

— Что ещё? — прорычал ей, даже не глянув.

— Княгиня Волконская приехала. Просит принять.

— Мария? — нахмурился я. — Проси.

Поднял глаза на дверь, в которую почти сразу вошла Маша. Она была растеряна и смущена.

Пришла просить за своего брата. Да только это бесполезно — я и не настаивал на дуэли. Стреляет Павел лучше меня. Не удивлён, что выбор оружия пал именно на пистолеты. У него как раз шансов выжить куда больше.

Встал из-за стола и поцеловал руку княжны.

— Добрый день, Мария.

— Добрый, — ответила она. Взгляд какой-то странный. Она явно боится того, что будет завтра.

— Присаживайтесь, — пригласил я ее на диван. Сам присел рядом на почтительном расстояни. — Может, чаю?

— Нет, не нужно, — Волконская присела на край дивана и продолжала смотреть на меня. Будто бы это я к ней приехал и чего-то жду.

— Позвать Елену?

— Нет. Барон, я по вашу душу.

— Что привело вас сюда, ваша Сиятельство?

— Откажитесь от дуэли, Виктор.

Я вздохнул. Как я и предполагал. Придётся объяснить и ей.

— Мария, это зависит вовсе не от меня. Не я инициатор. Ваш брат оскорбил меня и мою жену.

— Я знаю.

— Тогда что же вы хотите от меня?

— Уговорите Павла отказаться.

— Я пытался, — хмыкнул я. — Только он не согласен. Дуэль будет. Завтра утром.

Губы девушки задрожали. Если бы я только догадывался, какие чувства её разрывали.

— Тогда просто не ходите туда и всё!

— Простите, но это невозможно. Я же не трус. Я не могу просто взять и не прийти.

— Можете. Ваши жизни мне дороже, чем честь. Елены, или даже ваша.

— Вам так подробно известна причина? — поднял я брови.

— Я догадалась. Павел влюблён в неё давно. В нём взыграла ревность.

— Тогда вы понимаете, почему ваш брат упорствует и не отказывается от поединка. Лучше попробуйте уговорить его, а не меня.

— Я тоже пыталась. Он не слушает. Я не хочу смерти ни одному из вас.

— Дуэль будет. Я не могу повлиять на эту ситуацию.

Мы оба замолчали, не зная что ещё говорить. Маша смотрела на меня. Внезапно девушка наклонилась и поцеловала в губы. Отодвинул её и, нахмурившись, посмотрел в глаза:

— Маша… Не нужно.

— Поцелуйте меня, Виктор, — попросила она, подставляя губы.

Я молча продолжал смотреть на неё.

— Я люблю вас. А вдруг вы не вернётесь?

Рано или поздно это должно было произойти. Я знал, как Мария относится ко мне. Но у нас не могло быть ничего общего, даже если бы не появилась Елена.

— Маша, — я взял её за плечи. — Ты не должна так делать. Ты скоро выходишь замуж, не нужно целовать других мужчин. Тем более — женатых.

— Я не хочу выходить замуж, не ощутив поцелуя любимого хотя бы раз.

Я отпустил девушку и отвернулся.

— Езжайте домой, княжна.

— Ты любишь её, да?

— Люблю. Но это не меняет ничего для вас.

— А ведь всё из-за неё. Из-за Елены я могу потерять брата. И тебя.

— Княжна, прекратите, — я встал на ноги. — Я к вам никакого отношения никогда не имел. Ваши родители бы не позволили. Бросьте эти детские мысли. Пора взрослеть. Елена не при чём здесь. И если бы ваш брат не оскорбил её — этой дуэли бы не было. Не вините её.

— Простите, — прошептала девушка. Мария вскочила на ноги. В глазах её были слёзы и стыд. Девушка, не попрощавшись, выбежала прочь.

***

Елена.

Я стояла за дверью кабинета. Моё сердце гулко билось в груди, а кулаки невольно сжались до боли от врезавшихся ногтей.

Пришла поговорить с Виктором. Случайно я услышала часть его разговора с Машей.

Вот, значит, как. Вот кого юная княжна любит. Это про Гинцбурга она говорила, когда была у нас дома после моего падения с лошади. Как же я раньше не догадалась?

Мария вылетела из кабинета Виктора и столкнулась за первым же поворотом со мной. Она остановилась напротив, широко распахнув глаза. На щеках горел румянец стыда. Я смотрела на неё, не в силах принять правду — та, кого я считала подругой, просила поцелуев у моего мужа…

— Маша, как ты могла? — только и спросила я её.

— Прости, — из глаз Волконской полились слёзы, а лицо исказилось неподдельной болью.

Мария закусила губу. Больше она не сказала ни слова, подхватила подол платья и убежала в карету, на бегу одевая свой полушубок.

После этой сцены я не смогла бы говорить с ним. Откуда вдруг в душе это жгучее чувство? В книгах его называют "Ревность". Но я ведь не люблю его. Меня все кругом предали. Виктор поспорил на меня, Маша — хотела моего мужа. Я вернулась в спальню, желая успокоится, и позже попытаться поговорить с ним снова.

***

Уже поздно вечером он пришёл сам. Я застыла на месте у зеркала, где расчесывала гребнем волосы, устремив взгляд на мужа. Он был серьёзен и собран.

— Елена, я хочу поговорить с тобой.

— Говори, — обернулась я к нему, кладя гребень на стол.

— Завтра дуэль. Я могу не вернуться.

Когда Виктор вновь напомнил мне о том, что действительно может произойти, меня пробила дрожь. Испарина выступила на лбу, и дышать стало трудно.

— Не езжай туда, — решилась я высказать своё мнение. — Он того не стоит.

— Он оскорбил тебя. И меня.

— Мне всё равно. Мне достаточно того, чтобы его больше не было в нашем доме.

— А мне — недостаточно. И вообще, почему ты меня останавливаешь? Не хочешь ли ты сказать, что ты полюбила меня вдруг?

Я молча закусила губы. Я и сама до конца не знала, что именно движет мной больше всего.

— Тогда я поеду.

Неожиданно муж схватил меня за лицо ладонями и прижался к губам. Поцелуй был горьким. Мужчина прощался со мной. Мне не хотелось отпускать его. Внутри всё кричало и горело огнём. Но я молчала. Сказать ему слова любви я не могла, а что ещё бы его остановило — я не смогла придумать.

— И знай — я тебя буду любить из преисподней, — бросил он свой горящий взгляд на меня и вышел.

Я поеду за ним. Эта дуэль не должна состояться.

***

Точного времени я не знала. Утром встала пораньше и прислушивалась к дому. К завтраку мужчина вышел. Он ничем не выдавал себя, только был бледнее обычного. Он увидел меня и поздоровался, будто бы это было самое обычное утро. Альберт чувствовал, что что-то происходит, и с подозрением поглядывал то на меня, то на Виктора. Даже не знаю, что сказать отцу, если предотвратить эту дурацкую дуэль мне не удастся. Она ведь из-за меня. Я чувствовала огромный груз вины, хотя по сути виновата была лишь в том, что слишком сильно нравилась князю Волконскому.

Альберт покинул нас после чая и ушёл в кабинет. Как только дверь за ним закрылась, Виктор схватил меня за руку:

— Что ты задумала?

— Я? — подняла брови. — Ничего…

— Не смей вмешиваться. Я вижу, что ты что-то задумала. Говори — что?

— Я сказала — ничего! — повысив голос вырвала свою руку.

— Дуэль всё равно состоится. Мне пора, — мужчина вскочил с места и скорым шагом ушёл одеваться.

Я смотрела ему в след. За конюшней Настя уже приготовила мою Свободу. Придётся скакать прямо в платье, иначе я не успею. Место проведения дуэли поблизости нас было только одна — Лысая поляна. Осталось чуть выждать время и отправляться следом.

Я видела с окна коридора, как Виктор вышел из дома и сел на своего чёрного коня. Поехала следом, стараясь отстать так, чтобы он меня не рассекретил.

Возле поляны, подходящей для дуэли, Виктор спешился. Там его уже ждали четверо: Павел, врач и два секунданта. Секунданты держали в руках коробки с пистолетами, заранее заготовленными для поединка. Я тоже тихо спешилась и привязала Свободу к дереву подальше от поляны, а сама наблюдала из-за высокого дуба за мужчинами. Деревьев было много, поляна находилась в гуще леса, и меня разглядеть сложно. Слышно их было очень хорошо, и я ждала… Не знаю, чего именно. Какого-то момента или знака, действуя по наитию.

— Добрый день, — произнёс секундант Павла. — Итак, Господа! У вас всё еще есть шанс отказаться от дуэли, принеся извинения.

Виктор молча сверлил взглядом Павла. На самом деле он готов был бы принять извинения и уехать, больше не пустив князя на порог дома.

— Я не буду извиняться, — Павел гордо вскинул голову, с вызовом глядя на бывшего друга.

— Я тоже, — не остался в долгу Виктор. Первым он точно не намерен приносить извинения.

— В таком случае, дуэль состоится. Возьмите ваши пистолеты.

Мужчины взяли каждый своё ружьё. Они встали напротив друг друга в нескольких шагах и смотрели друг на друга взглядами, полными ненависти.

— Вот точка, — воткнул секундант саблю в мерзлую землю. — Отсчитывайте десять шагов, прошу вас.

Павел и Виктор стали отсчитывать каждый в свою сторону шаги. Остановились на одинаковом расстоянии от сабли и обернулись. На миг мужчины застыли.

Меня уже лихорадило. Я не знала, что делать. Не выдержала, когда они направили друг на друга оружие. Побежала по талому снегу, путаясь в ногах и грязи, и кричала им:

— Остановитесь! Не стреляйте!

Оба обернулись на меня и молча смотрели, как я приближаюсь. Я смотрела в глаза мужа.

— Виктор! Не надо! Прекратите, пожалуйста! — кричала я.

Раздался звук выстрела. Вороны в испуге сорвались с голых ветвей и разлетелись в разные стороны. Я испугалась тоже и упала в снег, но на волне адреналина тут же вскочила, будто отпружинила, и увидела, что Виктор согнулся.

Павел выстрелил в него.