19

— Виктор!! — заорала я в не в себе. Подбежала к мужу одновременно с доктором. У барона была прострелена ладонь, на белом снегу уже собралось алое пятно. Врач тут же открыл свой чемодан и принялся останавливать кровь. Пуля явно застряла, нужно было её вытаскивать. Меня трясло. Бледный Виктор оторвал хмурый взгляд от руки, отдав её доктору, и смотрел на меня.

— Пришла его спасать, значит? — зло крикнул Павел, подло выстреливший в бывшего друга, когда он даже не смотрел на него. — Будьте счастливы.

Князь бросил пистолет прямо в снег, вскочил на своего коня и галопом ускакал. Его секундант подобрал оружие, убрал в коробку и поскакал следом.

Я кинулась на шею мужа, прижимая к себе его голову. Он обнял меня здоровой рукой, уронив пистолет, и прижался щекой.

— Глупая, ну зачем ты приехала? Он мог попасть в тебя.

— Нет, мне бы ничего он не сделал. Ты ранен, — я в ужасе смотрела на его руку.

В моих глазах стояли слёзы и страх. Я испугалась того, что потеряю этого мужчину. Любить его нельзя, но это не значит, что я могу остаться равнодушной, когда в него стреляют.

— Антон Павлович едет с нами, и поможет мне. Не переживай. Едем домой, Елена.

Доктор был не верхом, а в карете, что было кстати. Верхом Виктор бы не смог ехать.

— Кони, — тихо сказала я.

— Слуг пришлём за ними, — мужчина мягко потянул меня к карете. Ему будто бы вовсе не больно. Лишь пропитавшиеся кровью бинты говорили о том, что в него только что стреляли.

Ехали в карете, а я сидеть не могла на месте — разволновалась. Врач проверял руку Виктора и забинтовывал обратно. Я смотрела в его бледное лицо. Наверняка, ему больно. Но он не выражает ничего. Стоит поучится урокам самообладания у этого мужчины. Он посматривал на меня в ответ и ничего не говорил, но я видела в его глазах нечто гораздо большее, чем можно было бы вложить в слова.

В поместье доктор и барон закрылись в одной из комнат, где врач вытащил пулю, которая по счастливой случайности поранила лишь мягкие ткани. Антон Павлович заверил нас, что скоро они заживут, не нарушив функции руки. Самое страшное, что останется после этой дуэли — шрам, как напоминание. Это если говорить о теле. В наших душах она ещё долго будет колыхаться тревожной субстанцией.

Альберт Илларионович тоже испереживался так, что врачу пришлось поить своими снадобьями и его. Про дуэль ему, конечно, никто не сказал. Виктор придумал какую-то нелепицу, как Павел случайно подстрелил его на охоте вместо зайца. Старый барон ни на минуту не поверил в его сказки, но пытать Виктора бессмысленно — это мы уже все знаем.

В доме стояла унылая тишина. Лишь одна я бродила по дому, словно привидение, не находя себе места после случившегося.

Посидела на кухне с Тамарой, которая напоила меня чаем с мятой. Женщина рада была моим посиделкам с ней на кухне. Нам было о чём поговорить. Она догадывалась о том, что между мной и мужем шла тихая война, и осторожно поддерживала меня, давая мудрые советы. Маменька бы с ней согласилась. Давненько я к ней не выезжала за всеми этими событиями. Завтра же поеду.

Ближе к вечеру, когда на наше поместье опустилась густая темнота, я решила проведать отца Виктора. Он плохо чувствовал себя, и я хотела его поддержать.

Мужчина стоял возле окна, привалившись к косяку и смотрел на огни соседских домов. Он обернулся на шорох платья и стук двери.

— А… Елена! Проходи, милая.

Барон, как настоящий джентльмен, тут же взял меня под руки и усадил в кресло у камина. Сам сел в такое же рядом. Мы какое-то время помолчали, глядя на огонь, обнимающий своими жаркими объятьями поленья. Мне уютно с ним. С папой мы никогда так не сидели. Если только когда я была совсем маленькой кудрявой и кареглазой девочкой.

— Как вы, Альберт Илларионович?

— О, дорогая, не беспокойся. Я ещё живчик, и обязательно понянчу внуков. Когда же ты нас уже одаришь детишками, девочка?

— Как Бог даст, — ответила я.

А даст скоро, учитывая страсть моего мужа и отсутствие травок… Хотя, сейчас я просто не смогу лечь в одну постель с ним после того, что рассказал Павел. Мне нужно время.

— Скажи мне, милая, — мужчина посмотрел на меня внимательным взглядом. — Ведь у них была дуэль?

Он догадался. Разве можно скрыть от такого проницательного и любящего отца хоть что-то? Альберт знает многое, просто молчит.

— Я не уверена, что вправе вам сказать. Это дело Виктора.

— Понимаю. Правильно, что не сказала. Виктор в тебе не ошибся — ты хорошая жена.

Я лишь поджала губы. Альберт имел ввиду то, что я не говорю никому секретов мужа, но фраза о хорошей жене меня смутила. Это всё же не обо мне…

— Однако, ты итак ответила на мой вопрос. Мужчины не поделили тебя?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я молча подняла глаза на барона, пытаясь понять, что ответить. Но мне снова не понадобились слова, чтобы подтвердить догадки старика.

— Я это понял. Видел, что с Павлом не ладное что-то и слишком много внимания в твою сторону. Виктор должен был пресечь это раньше.

— Вы думаете, он догадывался?

— Милая, мужчины всегда знают, когда к их женщине слишком горячий интерес у других мужчин. Наверное, он думал, что Павел ничего не сделает. Но разве можно быть уверенным в ком-то другом. Чужая душа — потёмки.

Эти слова разбередили душу мне ещё сильнее — Виктор знал и понимал, что Павел неравнодушен ко мне. Но ничего не предпринял. Ему льстила эта ситуация. Опять это отношение, как к вещи, и глупое хвастовство. Я должна его обо всём спросить. Прямо сейчас.

— Спасибо вам за компанию. Пойду, проведаю Виктора.

— Конечно, иди девочка. Ему нужна твоя поддержка сейчас.

— Доброй ночи, — я пожала руку старика и тихо вышла.

Взяла в руки подол дорогого платья, каких не носила до замужества, поднялась на второй этаж в спальню Виктора. Возле двери вдруг замерзла с поднятой рукой, не решаясь постучать. Разговор будет не лёгким. Но мне нужно знать. Всё.

Внезапно дверь отворилась сама, и я вздрогнула. Барон стоял в проёме. Он улыбнулся мне:

— Елена? А я как раз к тебе собирался. Проходи, — Виктор отступил от двери, пропуская меня.

Я вошла и обернулась на него. Безумно красивый мужчина. Мой муж. Я украдкой любовалась на него. Если бы не все эти обстоятельства, что стеной стояли меж нами, не давая отдаться чувствам, я бы влюбилась в него без оглядки.

— Присаживайся. Может, попросить чаю?

— Нет. Я…хочу поговорить.

Прошла к дивану и присела на его край.

Виктор сел рядом, положив нога на ногу. Он смотрел на меня, исследуя глазами моё лицо, задержав взгляд на губах, который тут же полыхнул пламенем. Мои щёки обожгло его алым блеском глаз.

— Я не могла не узнать перед сном — как ты? Как рука?

— Спасибо, что спросила. Всё нормально. Скоро заживёт, — рука была перебинтована. На вид такая же, как и несколько часов назад, только крови на бинтах было меньше.

Я замолчала. Как спросить его так, чтобы не привело опять к ссоре? Надоела эта война. Она меня уже опустошила.

— Почему всё-таки ты приехала? — опередил он меня своим вопросом.

— Я не хотела смерти никому из вас. И пыталась остановить эту никому не нужную дуэль.

— Я думал, ты будешь рада, если…

— Нет, — покачала я головой. — Я бы долго не смогла пережить то, что стала бы причиной трагедии. Я рада, что всё обошлось. А ты? Ты знал, что Павел… он… Неравнодушен. Почему пускал его в дом?

Виктор поджал губы и сменил позу.

— Знал. Я не думал, что он решится на что-то. Он такой всегда был слабак.

— Зато ты у нас один герой, да?

Мужчина посмотрел на меня. Он недоволен моими упрёками.

— Не нужно считать кого-то хуже или глупее себя. Ты так относишься ко мне, потому что в моём положении я беспомощна перед тобой. Ты так относился к тому, кого называл другом, потому что он не так красив, как ты. Виктор, так нельзя. Мы — люди, пусть и слабее тебя. Но люди.

Мне показалось, или я всё же вижу Виктора, которому неловко? В его глазах явно что-то заворочалось после моих слов.

— Про отношение ко мне — это особенный вопрос. Я до сих пор не знаю, почему ты выбрал в жёны именно меня. Зачем тебе понадобился этот брак? Только из-за спора? Спор важнее человеческой жизни? По сути, ты меня с собой повязал. И моя жизнь стала твоей. Всё это ради глупой мальчишеской игры? Думаешь, я не понимаю ничего? Понимаю. И в публичный дом не хочу. Но я не могу не реагировать. Ты давишь меня.

Мужчина слушал, не перебивая. Он видел, что мне необходимо высказаться. И он позволил мене. Только когда я замолчала, он, потирая подбородок, заговорил:

— Я могу тебе рассказать. Всё, как было. И ты уже тогда решишь, готова ты меня простить или нет.

— А если нет? Если не готова, то что? Отправишь меня в куртизанки? Покажешь мне ещё раз свою власть и превосходство?

— Не перегибай, Лена, — предостерегающе сказал мне муж.

— Расскажи тогда. Я хочу понять, что в твоей голове. Я живу с мужем, которого не понимаю и не знаю.

— Ладно, — кивнул барон и встал на ноги. Он подошёл к окну, и глядя на обманчивые блики на стекле, начал рассказывать.

— Мои мотивы жениться на тебе складывались из многого. Во-первых, это твоё благородное происхождение. Соединение с твой семьёй открывало мне некоторые двери в строительстве дорог. Позволь, я не стану сейчас углубляться, но после брака мне удалось заключить довольно важные сделки. Твоя семья на грани нищеты, но всё же очень уважаема. А своё имя я заморал, это так.

Ну, это мы уже слышали. И тут я не могу его судить — многие так и делают. Нет у нас денег, зато есть имя, которое помогло делу Виктора.

— Во-вторых….Да, спор. Я — азартный человек, и мне хотелось показать Павлу, что любую женщину можно укротить, умеючи. В данном случае, речь шла о твоей неприступности, Лена. И мне захотелось проверить.

— И как? Укротил? — не удержалась и съязвила.

Всё же обидно слышать, что ты словно лошадь, которую не поделили два барина.

— Не совсем. Душой ты по-прежнему чужая.

— Зачем она тебе? Ты разве замечаешь чьи-то души?

— Твою замечаю. Но только ты прячешь её.

— Я говорила тебе об этом. Помнишь, в тот день, когда ты приехал за ответом. Я сказала тебе, что полюбить такого я не смогу. Так и вышло. Ты получил моё тело, потому что я беспомощна и слаба, я не откажу тебе. Ты разве недоволен?

Виктор вернулся к дивану и сел очень близко. Кажется, я опять разбудила в нём лихо. Он взял пальцами мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Только не надо говорить, что давать своё тело мне — тебе не нравится, — он провёл пальцем по моим губам.

— Разве кого-то в этой комнате волнует, что мне нравится? Есть ещё причины, по которым ты меня шантажировал?

— О да, — ответил он хриплым голосом, проводя пальцами по моей шее и вниз и опуская руку на мою грудь. — Ты мне понравилась. Захотел тебя.

— Тебе женщин мало? Зачем тебе я? Я же убегала от тебя, как чёрт от ладана, — говорила, а у самой дыхание начало сбиваться, когда муж отодвинул ткань платья и коснулся пальцами нежной кожи груди.

— Поэтому и загорелся ещё сильнее. Я хочу тебя, жена моя, — прорычал он нависая надо мной и прижимаясь к губам.

Но я не могу. Не могу и всё. Даже моё тело, отвечающее ему, сегодня меня не предаст.

— Нет, — прервала я поцелуй.

Мужчина наградил меня тяжёлым взглядом, продолжая тянуть меня к себе.

— Что? Заставишь меня опять? Я не могу. После всего этого… Пожалуйста, не заставляй меня. Дай мне время. Я прошу.

В Викторе будто что-то надломилось от моих просьб. Я впервые не боролась с ним, не кидалась с обвинениями, а просто попросила. И это сработало. Он отпустил меня и позволил встать с дивана. Я направилась к двери. Не могу больше выносить его энергетику. Даже молча и на расстоянии он давил меня. Помещение, казалось, уменьшалось в размерах, когда входил мой муж.

— Я влюбился в тебя, — услышала я в спину и застыла от внезапного откровения мужчины. Обернулась. — Перед дуэлью я сказал тебе… Потому что думал, что не вернусь. Это правда. У меня есть к тебе чувства. Ты не вещь, не игрушка для меня. Ты — моя жена. Я хочу, чтобы ты полюбила меня. Дай мне шанс получить твою любовь. Давай попробуем ещё раз.

— Как у тебя всё просто. Мне будет нелегко забыть всё, что ты сделал. Спокойной ночи, — я вышла за дверь.