Глава 3

Мирослава

На лице Османова ни единый мускул не дергается. Острый взгляд генерального полосует на части. Я дрожу, ощущая его на себе почти физически, но стойко выдерживаю эту молчаливую пытку.

Наконец, губы босса искривляются в насмешливой гримасе. Он откидывается на спинку кресла, и, мне кажется, в его глазах загорается интерес и даже некое подобие уважения.

- А вы, Мирослава Игоревна, уверены, что находитесь в той ситуации, чтобы ставить мне условия? – указывает глазами на резюме, все еще лежащее на краю стола.

Если босс думал этим вопросом остудить мой пыл, то получает ровно обратный эффект. Потому что сознание услужливо подкидывает мне последний видеоразговор с сестренкой и ее бездонные глаза, полные слез.

И решаю идти ва-банк. Мне все равно терять нечего.

Если Османов думал этим вопросом остудить мой пыл, то получает ровно обратный эффект.

Я решаю идти ва-банк. Мне все равно терять нечего.

Вальяжно опускаюсь в кресло напротив, закидывая ногу на ногу. Умирая и трясясь внутри от страха, на лицо нацепляю скучающее выражение.

- Вы же бизнесмен, должны понимать, что сделки заключаются на выгодных для обеих сторон условиях…

Даян Булатович улыбается еще шире. Делает жест рукой, прося продолжить.

- Умница. Знаешь, как вести переговоры. Продолжай, я заинтригован.

Глядя строго в глаза генерального, набираю в легкие побольше воздуха и выпаливаю на одном дыхании:

- Вы, как мой муж, поможете оформить совместную опеку над моей сестренкой.

С лица босса слетает насмешливое и надменное выражение. Он выглядит растерянным и сбитым с толку. Подается вперед, раздражающе выстукивая по столешнице пальцами.

- То есть, в комплекте с тобой идет орущий ребенок? Ты уверена, что меня это привлекает?

- Наташе тринадцать.

Босс встает из-за стола, отходит к окну, демонстрируя мне широкую спину и узкие бедра. Прячет руки в карманы брюк, отчего рубашка натягивается, и я могу с уверенностью заявить, что у моего босса крепкие дружественные отношения со спортом. Покраснев от, чего уж греха таить, привлекательной картины, спешу отвести взгляд.

- Ты понимаешь, что ребенок, пусть это и подросток, - это ответственность. И он накладывает на меня определенные обязательства…

- Наташа не будет вашей ответственностью, - выпаливаю, перебивая. – Вам, по сути и делать ничего не придется, кроме предоставления справки о доходах. Вот она и решит все мои проблемы. Все, о чем я вас прошу, - лишь подписать согласие о принятии Наташи в семью. И, если что, я не собираюсь после развода требовать с вас денег на ее содержание.

- Это важный момент, спасибо, - выплевывает с сарказмом через плечо.

В кабинете повисает тишина. Давит как бетонная плита. Я боюсь пошевелиться. Тело напряжено настолько сильно, что левую голень сводит судорога.

Но я не обращаю внимания на боль. Сверлю широкую спину и терпеливо жду своего приговора.

Босс растирает лицо ладонями, трясет головой, как будто отгоняет дурные мысли. И наконец разворачивается. Задумчиво склоняет голову и ворчливо бормочет, не глядя мне в глаза:

- Скинь все данные, я подумаю, что можно сделать. И только потом мы снова сможем вернуться к… «переговорам». Вот мой личный номер.

Даян Булатович достает из кармана визитку и протягивает мне. Наши пальцы соприкасаются, и я вздрагиваю, удивленно вскидывая голову.

На лице босса тоже мелькает растерянность. Османов, как и я, удивлен обоюдной острой реакцией на простое прикосновение.

Но тут же хмурится и мрачнеет. Отступает на шаг назад, снова пряча ладонь в карман.

- Спасибо, - выдыхаю, впервые искренне улыбаясь в присутствии этого грозного мужчины. - Это значит, что мы договорились?

- Это значит, что я посмотрю, что можно сделать. Прикину все риски, размер выгоды для себя и приму решение.

Кивнув, прячу заветный прямоугольник в карман и, круто развернувшись на пятках, не прощаясь, вылетаю из кабинета.

Следующие два дня тянутся как жвачка. От Османова эти дни никаких вестей. Только из перешептываний коллег знаю, что он второй день подряд после обеда уезжает из офиса и не возвращается. Фантазия рисует картинки, как Даян Булатович ездит на «кастинг» фиктивных жен, потому что я очень многое попросила взамен. И от этого нервничаю еще больше: не могу ни работать, ни есть, ни спать нормально.

Одно радует – никто не заговорил со мной об увольнении, а, значит, он передумал. Хоть что-то хорошее.

Вчера я, наплевав на то, что нужно копить деньги на переезд сестренки ко мне, купила ее любимых вкусностей и платье, которое Наташа так хотела.

Поэтому сегодня с трудом дожидаюсь окончания рабочего дня. И ровно в восемнадцать, ноль, ноль подхватываю сумочку, заветный пакетик и вылетаю из офиса. Если потороплюсь, мы с Наташей еще успеем даже погулять в сквере.

Едва я оказываюсь на улице, возле крыльца тормозит машина представительского класса. Группка коллег, что стоит поодаль, моментально обращают весь интерес в нашу сторону и начинают перешептываться.

- Садись, - коротко командует Даян Булатович без всякого приветствия.

- Н-нет, спасибо, - заикаюсь от неожиданности и дикого смущения. – Я пешком до остановки, на общественном транспорте доберусь. Мне по делам…

- Твои дела подождут, - безапелляционно отрезает Даян Булатович. – Садись, нам нужно поговорить. Это касается твоей сестры.