Глава 19. Срыв

Я не успеваю спросить, что это значит. Не успеваю даже вдохнуть.

Это срыв. Это полное, тотальное падение всех барьеров.

Он целует меня так яростно, так активно, будто всё время только об этом и мечтал. Будто я единственное, что имеет значение в этом обезумевшем мире. Его язык проникает в мой рот, и я таю, стекаю по сиденью, теряю все ориентиры. Мои руки сами собой зарываются в его волосы. Они такие мягкие, вопреки всей этой жёсткости, что я всегда в нём видела.

Он издаёт какой-то низкий, гортанный, почти рычащий звук, и это сводит меня с ума окончательно. Я отвечаю с той же жадностью, с той же отчаянной, безнадёжной страстью, которая копилась внутри все эти дни.

Все эти касания, взгляды, полунамёки – всё это вело нас сюда, в эту тёмную машину под мостом, где нет ни зрителей, ни игры, ни правил. Где есть только он и я. И это невыносимая тяга между нами.

Его руки везде. На моей спине, на талии, на бёдрах. Он тянет меня на себя, и я оказываюсь верхом на нём, перебравшись через разделительную панель. Мои ноги вжимаются в его бёдра. Платье сбивается окончательно и бесповоротно, разрез на бедре открывает ногу, и его ладонь ложится прямо на обнажённую кожу. Горячая, нетерпеливая...

– Богдан... – выдыхаю я между поцелуями.

Он отрывается от моих губ только для того, чтобы проложить дорожку из поцелуев по шее, по ключице, ниже, туда, где начинается вырез платья. Я запрокидываю голову, впиваясь ногтями в его плечи.

Меня ведёт от этой яростной страсти. Я понимаю, что нельзя… Надо остановиться, но ничего не могу поделать. Слишком долго копилось это напряжение в нас обоих, которое требует немедленного выхода.

Даже если потом я пожалею. Сейчас я не могу остановить это.

– Богдан… – шепчу я, пытаясь взять себя в руки. Он поднимает голову, смотрит мне в глаза. В его взгляде я читаю последние искры контроля, которые вот-вот погаснут. – Мы не должны…

– Знаю, – отвечает он хрипло, и накрывает мои губы указательным пальцем. – Мы не должны.

Он закрывает глаза на секунду, будто собирается с силами. Или проклинает себя. А когда открывает – в них уже нет ничего, кроме огня.

– Чёрт с ним, – выдыхает он и снова прижимается к моим губам.

И я снова отвечаю. Потому что не могу по-другому. Потому что действительно. Пусть всё летит в тартарары. Мы уже не сможем с ним остановить это. Потому что эта жажда – сильнее нашей логики.

Его пальцы находят молнию на платье. Короткий звук расстёгиваемой застёжки, и ткань сползает с плеч, открывая его взгляду гораздо больше, чем предполагалось. Он замирает на секунду, смотрит на обнажённую грудь, и в его глазах читается такой голод, такой чистый, неприкрытый жар, что мне становится жарко самой.

Я чувствую каждой клеточкой тела его напряжение, его желание, его безудержную жажду меня.

– Ты невероятная…

Он наклоняется ко мне, и его губы накрывают вершинки. Он вбирает в себя поочерёдно каждую. Аккуратно прикусывает зубами и ласкает. И я тону в этом ощущении тотальной потери контроля.

Из груди вырывается стон, а я сжимаю его плечи сильнее. Всё намного острее, намного приятнее, чем я могла вообразить. Богдан будто бы чувствует каждое моё желание, предугадывает, чего жаждет моё тело.

Его руки на моём теле, везде, куда могут дотянуться. Мои пальцы, лихорадочно расстёгивающие его рубашку, пуговицы поддаются с трудом, но мне плевать. Я хочу чувствовать его кожу, его тепло, его самого. Всего, без остатка.

Салон машины слишком тесный, неудобный, но мне всё равно. Я не замечаю ничего, кроме него. Кроме его губ, его рук, его тела, прижатого ко мне так плотно, что, кажется, мы можем слиться в одно целое.

Его ладонь скользит по моему бедру, поднимается выше, задирая подол. Я чувствую, как пальцы касаются самого сокровенного – сначала через тонкое кружево, а потом проникают под него.

Его пальцы скользят внутрь, и я выгибаюсь дугой, впиваясь ногтями в его плечи. Он двигается медленно, изучающе, сводя меня с ума. Я чувствую, как внутри всё сжимается, пульсирует, требует большего.

– Богдан... пожалуйста...

– Тише, – шепчет он мне в губы. – Я хочу, чтобы ты запомнила это.

Его рука ускоряется, большой палец находит чувствительную точку, и меня накрывает финальным удовольствием. Ярким, жарким, сногсшибательным. Я вскрикиваю. Тело сотрясает дрожь, волны наслаждения накатывают одна за другой, и я чувствую на себе его взгляд. Жадный, заворожённый, будто я самое прекрасное зрелище в его жизни.

Когда спазмы затихают, я обмякаю на нём, уткнувшись лицом в его шею. Вдыхаю его аромат, который кружит мне голову.

Богдан медленно, успокаивающе гладит меня по спине. Я чувствую, как напряжено его тело, как тяжело он дышит, как пульсирует его желание подо мной.

Он ведь тоже хочет разрядки.

И я не знаю, что мне делать. Поэтому не нахожу ничего умнее, чем спросить прямо.

– А ты? – шепчу я, пытаясь приподняться.

– Я в порядке, – выдыхает он напряжённо. – Просто дай мне секунду.

Он закрывает глаза, откидывая голову на подголовник. Я чувствую, как он борется с собой, как сжимает челюсти, стараясь взять под контроль то, что уже давно вышло из-под контроля.

Сам же сказал «чёрт с ним».

Я провожу рукой по его груди, спускаюсь ниже, к ремню. Он перехватывает мою руку.

– Постой…

Я замираю. Смотрю в его лицо. Его глаза всё ещё закрыты, и впервые я могу без всякого смущения разглядывать его. Взлохмаченные мною же тёмные волосы, несколько прядей упало на лоб. Прямой нос, припухшие от поцелуев губы. Упрямый подбородок. И тёмные ресницы, которые тенями лежат на его рельефных скулах.

Идеальный. Красивый. Мой босс.

Тот, кто только что довёл меня до края, переступил черту, которую нельзя было переступать. Но мы уже вместе улетели в эту запретную зону. Упали на самое дно, и пути обратно нет.

Я жду. Что он скажет. Как прореагирует. Скажет, что это ошибка? Пересадит меня обратно на сиденье и отвезёт домой?

– Не могу, – выдыхает наконец-то Богдан. – Не могу остановиться.

Он открывает глаза и смотрит на меня. И через секунду его губы снова находят мои, а его пальцы зарываются в мои волосы, притягивая сильнее.