Глава 21. Утро после шторма

Я просыпаюсь от странного ощущения. Такое чувство, будто я провалилась в мягкую, уютную бесконечность, где нет места страху, тревоге, постоянному напряжению.

Потом воспоминания обрушиваются лавиной.

Боже. Вчерашняя ночь.

Тело ноет. Каждая мышца напоминает о том, что вчера происходило в машине под мостом. А потом здесь, дома. Снова и снова. Потому что ему действительно было «мало». И мне, если честно, тоже.

Щёки вспыхивают, когда я вспоминаю подробности. Его руки, его губы, его хриплый и отчаянный голос, шепчущий моё имя.

Я протягиваю руку в сторону, ожидая наткнуться на тёплое тело. Но пальцы встречают только пустоту и остывшую простыню.

Резко сажусь на кровати, прижимая одеяло к груди. Сердце замирает. Он же не ушёл, не попрощавшись… Или?.. Неужели всё это было просто...

И тут я слышу звук. Тихий, но отчётливый. Льётся вода. Моё сердце пускается в пляс. Майоров всё-таки здесь. Он в душе.

Я откидываюсь обратно на подушку и позволяю себе глупо, по-детски улыбнуться в потолок. Богдан Майоров в моей крошечной ванной. Под душем, где едва помещаюсь я, а уж он наверняка упирается головой в потолок, а плечами в стены. Эта мысль вызывает странное, тёплое чувство в груди.

Я прислушиваюсь к себе. Тело действительно ноет приятной, сладкой болью. Мышцы ног, поясница, даже руки… Кажется, я вчера вцепилась в него так, будто от этого зависела моя жизнь. На шее, наверное, засосы. Я чувствую лёгкое жжение там, где он особенно старался. И ниже тоже.

Боже. Я реально это сделала. Мы реально это сделали.

Вода перестаёт литься. Слышен шум отодвигаемой занавески, шаги. Моё сердце снова ускоряется. Я замираю, притворяясь спящей, но краем глаза наблюдаю.

Дверь в ванную открывается, и из облачка пара выходит он.

Полотенце на бёдрах. Мокрые волосы взлохмачены, с них стекают капли воды на широкие плечи, на рельефную грудь, на твёрдый пресс с кубиками, которые я вчера трогала, гладила, целовала.

Кожа блестит после душа, и в утреннем свете, пробивающемся сквозь тонкие занавески, он кажется нереальным.

И это мой босс. Мой холодный, неприступный, ледяной босс. Который вчера рычал от страсти, требовал смотреть ему в глаза и признавался, что не может остановиться.

Я чувствую, как краска заливает щёки, шею, грудь. Всё тело вспыхивает, потому что воспоминания накатывают новой волной. Его пальцы внутри меня. Его губы на моей груди. Его: «Хочу тебя ещё».

Он проходит мимо комнаты, даже не глядя в мою сторону, и направляется к кухне. Мой взгляд сам собой скользит по широкой спине, по узкой талии, по тому, как сидит полотенце на бёдрах.

Господи, Алёна, прекрати. Ты же не какая-то изголодавшаяся...

Но прекратить не получается. Потому что он невероятный. И он провёл со мной всю ночь. И, кажется, это только начало.

Я лежу ещё несколько минут, собираясь с духом, а потом встаю, накидываю халатик на голое тело и босиком иду на кухню.

Картина, которая открывается моим глазам, очаровательна до нереальности.

Богдан стоит у плиты. Обнажённый по пояс, в полотенце, лопаткой переворачивает яичницу на маленькой сковородке. Рядом дымится свежезаваренный кофе. На столе уже нарезан сыр, лежит хлеб.

А на подоконнике, подставив морду утреннему солнцу, сидит Маркиз. И урчит. Довольно, сыто, абсолютно счастливо. Рядом с ним – пустая миска из-под влажного корма.

Маркиз переводит на меня наглый, довольный взгляд и щурится. Предатель. Продался за пачку корма.

– Я тут у тебя немного похозяйничал, – голос Богдана вырывает меня из ступора. Он оборачивается, и я встречаюсь с ним взглядом. – Надеюсь, ты не против.

У него на лице расплывается лёгкая, почти неуловимая улыбка. И взгляд такой… тёплый, изучающий, чуть насмешливый. Он смотрит на меня – с растрёпанными волосами, босую, и в его глазах загорается тот самый огонёк, который я видела вчера ночью.

Я краснею. Снова. Невыносимо, до кончиков ушей.

– Ты... ты нашёл корм? – мямлю я, потому что надо же что-то сказать.

– Он сам показал, где лежит. Очень интеллигентно указал лапой на нужный шкаф, – Богдан усмехается. – Мы с ним быстро нашли общий язык.

Я смотрю на Маркиза. Тот довольно жмурится и начинает умываться. Довольный, наглый рыжий мордоворот.

– Кофе будешь?

Богдан указывает на турку.

– Да, – киваю я.

Кофе из рук босса, которому я каждый день сама его приношу, этого упустить никак нельзя.

Я сажусь за маленький кухонный столик, и это так странно – видеть его здесь, в моём пространстве. Богдан Майоров, глава юридической фирмы, человек, которого боятся и уважают, стоит в моей крошечной кухне и жарит мне яичницу. В полотенце. С мокрыми волосами.

Это сюрреализм. Это абсолютное, тотальное безумие.

Он ставит передо мной тарелку с яичницей и помидорами, наливает кофе. Сам садится напротив. Маркиз спрыгивает с подоконника и трётся о его голые лодыжки. Богдан машинально чешет его за ухом, не отрывая от меня взгляда.

– Ешь, – командует он мягко. – Ты вчера много сил потратила.

Я снова краснею. Потому что намёк более чем прозрачный. И потому что он прав – я ужасно голодна.

Мы едим молча. Но молчание это не тягостное, не напряжённое. Оно уютное, почти домашнее. Только наши взгляды то и дело встречаются, и каждый раз воздух между нами начинает искрить.

Я рассматриваю его украдкой. Как он ест – аккуратно, но с аппетитом. Как его кадык ходит, когда он глотает кофе. Как блестят его глаза в утреннем свете. Это мой босс. Под маской ледяной неприступности оказался горячий, нежный, заботливый мужчина. Способный на такую страсть, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени.

– О чём думаешь? – спрашивает он, отставляя чашку.

– О тебе, – вырывается у меня честно, и я снова краснею.

Его глаза темнеют. Он тянется через стол и берёт мою руку в свою. Большим пальцем гладит костяшки, запястье, там, где пульс, и наверняка чувствует, как бешено колотится моё сердце.

Он подносит мою руку к губам и целует каждый палец. Медленно, смакуя, глядя прямо в глаза.

Я перестаю дышать.

– Вчера... – он замолкает, подбирая слова. – Вчера было невероятно, Алёна.

– Да, – шепчу я.

– Это не просто... – он качает головой. – Это не потому, что я долго сдерживался. Не потому, что ты оказалась под рукой. Ты понимаешь?

Он встаёт, обходит стол и притягивает меня к себе. Я оказываюсь стоящей между его ног, прижатая к его обнажённой груди, чувствуя жар его тела даже сквозь халат. Его руки на моей талии, мои – на его плечах.

– Богдан... – выдыхаю я.

– Тсс.

Он наклоняется и целует меня. Медленно, глубоко, смакуя каждое мгновение. Я таю в его руках, забывая, где мы, кто мы, что вообще происходит вокруг. Есть только его губы, его язык, его руки, которые гладят мою спину, спускаются ниже, прижимают ближе...

Халат сбивается, и его ладони ложатся на обнажённую кожу. Я чувствую, как напрягаются его мышцы, как учащается дыхание, как его желание снова становится осязаемым.

Всё выходит из-под контроля. Снова. Слишком быстро. Но я не хочу ничего контролировать. Я хочу только его.

Мои руки сами тянут полотенце на его бёдрах, и я чувствую, как сильно он хочет продолжения...

– Алёна... – стонет он мне в губы. – Если мы не остановимся сейчас...

– Не останавливайся, – шепчу я в ответ.

Он приподнимает меня, усаживая на край стола. Чашки звякают, грозясь свалиться на пол, но нам плевать. Он раздвигает мои колени, встаёт между ними, и я чувствую его. Он уже горячий, твёрдый, готовый. Мои руки в его волосах, его губы на моей шее, его пальцы между бёдер...

И тут тишина разрывается резкой, настойчивой трелью телефона.

Богдан замирает. Его дыхание сбито, глаза затуманены. Он смотрит на меня, и в этом взгляде – такая борьба, такое отчаяние, что у меня мурашки по коже бегут.

– Не бери, – шепчу я.

Но телефон звонит снова. И снова. Кто-то очень настойчивый.

Богдан закрывает глаза на секунду, сжимает челюсти до хруста. Потом открывает, и в его взгляде появляется что-то другое – ответственность. Долг. То, от чего он не может убежать.

Он отпускает меня, делает шаг назад и берёт телефон. Короткий разговор, из которого я слышу только обрывки: «Да», «Когда?», «Понял, буду».

Он отключается и поворачивается ко мне.

Блин. Всё понятно. Я же вижу, как он становится серьёзней. И как в его глазах читается неприкрытое сожаление. Утренний секс отменяется.

– Мне нужно ехать, – говорит он тихо. – Срочное дело в суде.

Я киваю. Он же адвокат. У него есть обязательства. И есть мир за пределами этой кухни, где нас ждут проблемы.

– Алёна...

– Всё хорошо, Богдан. Правда.

Он подходит ко мне, берёт моё лицо в ладони и коротко целует.

– Собирайся. Быстро! – звучит приказ.

– Поедем вместе?

– Разумеется, – кидает он на ходу и уходит в комнату одеваться.

Я лечу в ванную, быстро моюсь, выскакиваю.

Богдан уже в костюме, при галстуке, собранный, деловой. Снова тот самый Богдан Майоров, которого знает офис.

Только взгляд выдаёт его. Он уже не такой суровый. Он тёплый, когда смотрит на меня, да и на Маркиза, который уже трётся о его ноги.

– Пока, рыжий, – он наклоняется и чешет кота за ухом.

Маркиз довольно урчит в ответ.