Глава 2

Ретт

Как же у тебя сильно связывает руки, стоит тебе дать слабину и пустить в сердце любовь. Все сильно меняется, человек глупеет и становится совершенно другим. Я знал обо всех их встречах за спиной, я был зол, но причинить вред Джин, даже убеждая себя в том, что она это заслужила, я не мог. Теперь не мог. Теперь для меня было непозволительно ударить ее или причинить ей вред. Я представляю ее голубые глаза перед собой, ее улыбку и руки сами собой опускаются. Господи, до чего же человек глупеет стоит ему влюбиться. Я ведь даже не знаю наверняка, трахаются они там или нет, у меня нет доказательств. Только лишь факты, что в одно и тоже время они находятся в доме Каролины, которая к слову разочаровала меня не меньше. С ней я разберусь позже, пока в моих планах было обрубить голубям крылья. Делать вид, что я нахожусь в неведении было сложно, мне то и дело хотелось съязвить Джин, то и дело хотелось заорать на нее, устроить разборки с битьем посуды, но нельзя. Я наверняка понял, что воевать с ней в открытую, это чревато капитуляцией, тогда как тайные шаги, которые и вовсе исходят не от меня, очень плодотворны. Я видел, легкую нервозность в ее поведении, это прям читалось в ее взгляде. Ложь, как же я ненавижу эту ложь и Мёрфи, который стоит барьером в моем счастье с Джин. Но это лишь временная преграда, которая уже через пару дней дала трещину.

Мое поручение было выполнено очень четко. Теперь же я ждал хода моей супруги, который к слову, наступил быстрее чем я думал. Вернувшись в один из дней с работы, меня встретили доброй, но нервной, улыбкой и, чертовски вкусно приготовленным, ужином. Я поглядывал на нее в ожидании, ну, когда же она начнет просить помощи для него. Она молчала, я же делал вид, что у меня совершенно обычный день. Меня так злило все это, но я всеми силами сдерживался. Все же в глубине души у меня тлела надежда, что она не могла с ним там спать, тем более за дверью была Каролина. Все сложно.

Я поел и, поблагодарив жену за отменный ужин сладким поцелуем, направился в свой кабинет. У меня еще были дела по банку и их нужно было решать. Чтение документов было скоротечным и отвлекающим. Это помогало мне отвлечься от тревожных мыслей и злости. Работа была прервана легким стуком в дверь, а после я увидел Джин, которая была в прозрачном халатике. Она была лишь в трусиках, но эта ткань на ней поверх, совершенно ничего не скрывала, лишь добавляла сексуальности к образу. Вот то, чего я ждал. Ее просьбы, только вот так просто и быстро я не собираюсь сдаваться. В какой-то мере было даже обидно, что она впервые надела такое, только чтобы попросить меня более убедительно. Я откинулся в кресле, рассматривая ее. Она медленно подошла ко мне, говоря о той самой помощи, которая явно не заставила бы себя долго ждать, а после коснулась рукой моего плеча, находясь так близко полуобнаженной.

– Какие к черту разговоры, давай потом, мне нравится то, что я вижу, – я поднялся с места и стал целовать ее в шею, руками обнимая за талию, чуть продвигаясь вперед и заставляя упереться ее попой о мой стол.

Джин не оставалась в стороне, собственно, как и всегда ее руки легли на мою шею, и она спросила очень ли мне нравится. Я продолжал целовать ее, руками шарясь по бедрам, задирая полупрозрачную материю.

– Ага...

– Покажи насколько.

– С радостью, ангел мой...

Я смахиваю рукой все документы что лежат на столе, а также подставку для ручек. Они с грохотом падают на пол, но меня это мало волнует. Усадив ее на стол, я раздвигаю ее ножки и, устроившись между них, страстно целую ее в губы. Наши поцелуи лихорадочные, а в голове мелькает мысль, что все это ради него, а не потому что она этого хочет. Может отказать ей к чертям собачьим? Пусть знает, что не все можно получить раздвинув ноги! Но проблема в том, что отказать себе в том, чтобы заняться с ней сексом я не мог... Стоит ей оказаться рядом, стоит нам завестись, как у меня срывает все тормоза, в глазах она, а в голове одно слово «хочу».

Мои руки беззастенчиво исследуют ее тело, в то время как поцелуям нет конца и края. Я спешно снимаю с нее одежду, после чего опускаюсь и ласкаю соски языком. Я покусываю их, играю с ними, оттягиваю. В особой прелюдии и смысла нет, я возбужден просто при виде ее. Но вместе с тем, Джин не остается в стороне, ее шаловливые ручки сжимают мой член через брюки, а после и вовсе вытаскивают мое орудие, начав дрочить. Я издаю глухой стон удовольствия, после чего нет сил терпеть. Я стягиваю с нее трусики, а после, приспуская ниже свои брюки, я направляю головку в ее влагалище и резким толчком делаю нас единым целым. На доли секунд замираю, приоткрыв рот от удовольствия, а после начинаю двигаться в ней. Сначала медленно, но темп постепенно увеличивается. За задницу притягиваю ее ближе к краю, и не прекращая целовать, начинаю резко и быстро орудовать в ней членом.

Я понимаю, что она делает и зачем, но с этим мы разберемся позднее. Сейчас я хочу ее, очень сильно, мне самому нужно расслабиться, а чем, как не сексом, это делать? Я ритмично двигался в ней своим членом, помогая себе руками. Я тяжело дышал, продолжая наяривать ее, что есть силы, жадно целуя шею. Моя супруга же делала все, что мне нравится, все от чего мне напрочь сносило крышу: стоны, покусывания, мольба не останавливаться, а продолжать. Когда я резко сменил позу, Джин лишь подчинилась, она оттопырила сильнее свой зад, предоставляя его для моих ласк. Одной рукой я вдавил ее в стол, другой, намотав волосы на кулак, держал ее, тем временем я долбил ее своим членом, словно отбойным молотком. Она вскрикивала от каждого мощного и резкого толчка, цеплялась за край стола, при этом называла меня по имени. Она продолжала сводить меня с ума. Продолжала заводить меня до предела, хотя черт побери куда больше?! Я долбил ее что было сил, ровно настолько, что на лбу стали выступать капельки пота. В какой-то момент мы оба настолько завелись, что секс превратился в ожесточенное, животное совокупление. Все было резко, жестко, быстро, страстно, так как я люблю.

Джин конечно же не выдержала такого напора и содрогнулась подо мной, громко вскрикнув. Я членом ощущал, как ритмично сокращается е влагалище, что бесспорно послужило стократному увеличению моего удовольствия. Через пару-тройку беспощадных толчков, я так же присоединился к ней, наполняя ее своей спермой.

Какое-то время мы еще лежали на столе, я сверху в ней, а она подо мной. Изможденные, но удовлетворенные мы неспешно поднялись, поправляя одежду.

— Это было... вау... — промурлыкала моя блондинка.

Ее шаловливые ручки легли на мою грудь, а после поползли вверх, обнимая меня за шею. Я не оставался в стороне и обнял за талию свою супругу. Безусловно, я знал к чему она сейчас придет и ждал того, как она это сделает. Было даже интересно. С ее стороны было верным решением начать разговор после секса, когда я спокоен и удовлетворен.

– Я ведь хороша не только в сексе? Я ведь достойна того, чтобы мой муж считался с моим мнением и помогал в том, что мне важно?

Вот оно началось. Медленный и плавный переход от ласки к делу.

– Ну конечно же, – я еле сдержал свой тон, чтобы не придать ему нотку сарказма, это было сложно, но я смог.

Мне не нужно было, чтобы она поняла кто причина неприятностей Мёрфи.

— Перед тем как ты начнешь возмущаться, выслушай меня, пожалуйста.

У Дэвида каким-то образом нашли наркотики, на него завели дело. Я знаю его, он не мог. Ему осталось доучиться всего-ничего. У него замечательная мать, она не заслужила того, чтобы ее единственного сына посадили ни за что. И дело не в том, кто он мне. Будь он мне просто другом, я точно так же просила бы за него. Я прошу тебя помочь ему выпутаться из этого.

Я внимательно смотрел, слушал, а после молча продолжал смотреть ей в глаза. Делать вид, что меня это мало волнует слишком опрометчиво, она может понять, поэтому я разыграю небольшую сцену недовольства. Я отстранил ее от себя, после чего сделал шаг назад, упираясь в подоконник. Сложив руки на груди я хмурю брови, продолжая упрямо прожигать ее взглядом.

– То есть вот ночнушка, кстати ты никогда такое не надевала до этого, вот этот секс, это «Ретт, о Ретт...» это для того, чтобы я помог ему? Охренеть..., – раздраженно смотрю на нее, предчувствуя, что она начнет оправдываться, начнет просить еще больше, подходить и давить на меня, я продолжаю. – И после всего, после всех ссор из-за него, ты думаешь я стану помогать, даже после того как ты постаралась как можно более эффектно дать мне? Нет, нет и еще раз нет! Тот факт, что он где-то за решеткой наоборот облегчит нашу с тобой жизнь, потому что у тебя не будет соблазнов очередной раз сорваться. Чем дальше от тебя он, тем лучше наша с тобой жизнь. Я не собираюсь в ущерб себе помогать ему. Нет и точка, я больше слышать о нем не хочу. Он тот человек, которому я не помог бы даже с дулом у виска, понятно тебе?

Яростно метнув в нее раздраженный взгляд, я шумно отодвигаю кресло и сажусь в него, нервно поднимая бумаги с пола. Я делаю все резко, демонстируя насколько я не в духе. Может я конечно немного переиграл, но она тоже должна понимать, что манипулировать нашим сексом в угоду ему не самая лучшая затея. Но я ведь прекрасно знаю, что одним моим отказом она не будет удовлетворена, посмотрим, что она теперь будет делать, как уговаривать меня.

Я сам хотел разыграть эту сцену, я сам все для этого сделал, только вот я не уверен, что мое раздражение нынче не настоящее. Возмущение вскипало с каждой секундой, а обида, да-да, именно обида, что все это ради него, меня добивала и вовсе. Я не хотел ему помогать, но все это было сделано, чтобы стать героем в глазах Джин, тем, кто изменился ради нее, только вот что-то мне подсказывает что она не оценит этих жертв. Интересно, а что будет, если я не помогу ему? Я столько раз говорил, что ей нужно быть умнее, что все можно решить намного проще, нежели упрямством, и сейчас я понимаю, что она во всю пользуется моим советами. Она спокойна, она тихо объясняет и тихо просит о том, что ей нужно.

Джин обошла стол и села на краешек стола прямо передо мной. Ноги она поставила по обе стороны кресла, заключая меня в капкан. Ее ноги, разведенные в разные стороны передо мной это именно манипулирование, которое собственно работает. Я люблю секс и уже тем более секс с ней.

— Ретт, сейчас дело не в том, как ты к нему относишься, дело в том, что мне это важно, твоей жене. Я прошу тебя помочь, прошу просто не дать этому человеку сесть в тюрьму, прошу просто того, чтобы он закончил обучение. Этого прошу я, твоя жена, твоя Джин. Мне это важно. Мне важно, чтобы ты забыл о своей гордости и помог, потому что меня это волнует и расстраивает, потому что я считаю себя ответственной за все происходящее, хоть и не верю, что он мог связаться с наркотиками.

— Может еще и свидание с ним полноценное устроить? Я подумаю, Джин, но ничего не обещаю, а теперь мне нужно работать.

— Не отмахивайся от меня, словно я какая-то надоедливая муха.

Она медленно слезла со стола и села на меня, раздвинув ножки.

— Может я и одела эту ночнушку, чтобы задобрить тебя, но эй, не надо меня в этом винить, у тебя всегда начинается нервный тик при упоминании его имени. Но если уж на то пошло..., — она наклонилась и прикусила мочку моего уха, — Секса я хотела, если ты не заметил.

— Только вот хотела бы ты его и надела бы эту ночнушку, если бы тебе не нужно было просить меня помощи?

Джин, я сказал, что я подумаю, я не дам тебе утвердительного ответа сию минуту. Да у меня нервный тик от одного его имени, именно поэтому я хорошенько это обдумаю.

Джин отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Как часто именно я напрямую просила тебя о чем-то?

— Не будь это связано с тем, с кем у меня взаимная ненависть, я бы не задумываясь сделал то что ты просишь.

— Дело не в вашей ненависти. Дело во мне. Просит не он, а я.

Она продолжала настойчиво уговаривать меня, что одновременно приводило к моей цели, но и бесило по-страшному.

– Просишь ты, но нужно это ему. Хорошо, я сделаю это! Но я больше не хочу говорить об этом и имя его в этом доме я слышать больше не желаю, и не дай Бог вам еще хоть раз разозлить меня!

Я говорил на эмоциях, только вот теперь со сто процентной уверенностью говорю, что это не игра.

— Вам? Ты мне сейчас угрожаешь? — она удивленно смотрела на меня.

— Предупреждаю.

— А потом ты удивляешься, почему я не тянусь к тебе так, как тебе бы того хотелось. Ты хочешь, чтобы с тобой играли, а как только с тобой искренне, ты просто убиваешь все чувства, возникшие к тебе.

Меня выбесило то, что она призналась даже в том, что эта ночнушка лишь для того, чтобы задобрить меня. Господи, меня так бесило, что я открыл свое сердце для этой девушки, что я такой какой есть, но я менялся, а она не понимает этого! Ей не понять, как человеку с характером тверже стали чуждо вообще все это любовное. Что все эти уступки, на которые я иду, все эти слабости, которые проявляю, я никогда в жизни так не ста лбы поступать, а она заявляет, что обычным предупреждением я убиваю все хорошее! Да как блять она смеет вообще такое говорить?! Да будь моя воля, я бы поставил на свое сердце замок и выбросил его в открытое море! Но все уже произошло, к моему несчастью, и назад пути нет. Если у меня ничего не выгорит с Джин, чего я конечно же не допущу, я, видимо, умру в гордом одиночестве. Если не она, то никто. Если все что мы пережили вместе коту под хвост, то я больше палец о палец не ударю ни для какой женщины.

– Спасибо за помощь. Буду осторожна в высказываниях. Не хочу нарушить предупреждение и разгневать великого и ужасного.

Слов было сказано и без того много, поэтому, когда она уходила я не остановил ее и молчал, пока дверь в мой кабинет не закрылась, оставляя меня в гордом одиночестве. Я добился чего хотел, только вот вместо того, чтобы быть довольным, мне стало гадко. Все игра, все ради выгоды, о какой искренности в такие моменты может идти речь? Хотя о чем это я, о какой искренности может идти речь, если она ходит за моей спиной на встречи с ним?

Я сидел в кресле и продолжал злиться, меня ни на секунду не отпускало, поэтому не выдержав больше напряжения, я поднялся с места и налил себе стакан полный виски. Залпом выпив его, терпя обжигающую горло боль, я продолжал пить, пока в стакане не осталось последней капли.

Эту ночь я немного переусердствовал с алкоголем и остался ночевать в гостиной, на диване, даже не раздевшись.

Последующие пару дней я не разговаривал с Джин, более того, я целенаправленно на подольше оставался на работе, не желая возвращаться в дом. Веселая жизнь, однако, когда в собственный дом тебя совсем не тянет. Женщины – это такая головная боль... На кой черт я связался с этой семейкой?! Ответа не было и в душе мне хотелось отпустить ее на все четыре стороны, но потом в голове появляется картинка, как кто-то другой касается ее, целует, как мне хочется тут же запереть ее в доме и никуда не выпускать. Идиот. Освобождать Дэвида я не спешил, нужно было все грамотно продумать, чтобы максимально правдоподобно, да и чего греха таить, я продумал сначала как его засадить, как вытаскивать его будут это уже другое дело. В любом случае, дело не быстрое, поэтому нужно было время.

В один из дней, я все же решил заговорить с Джин, поэтому когда очередной раз, поздно вернувшись домой, я переоделся, а после подошел к своей супруге и, не глядя на нее, произнес:

– Адвокаты работают над делом, нужно время, так что можешь быть собой довольна, не зря купила ночнушку.

– Твоя помощь — словно кость, кинутая бродячей собаке.

Господи, а чего она ожидала? Они вдвоем выпили столько моей крови, Джин столько раз разочаровывала меня рядом с ним, да и она черт побери его бывшая, что автоматически бесит меня донельзя. Я понимаю, что он ей ближе, чем я и это сводит с ума.

– Послушай, помогать врагу для меня не самая приятная вещь, если тебя это не устраивает я все быстро прекращу, – я упрямо смотрю на нее, чуть поджав губы. – Единственная причина, по которой я ему помогаю — это ты! Так что не заставляй меня жалеть об этом.

Джин с пару секунд смотрела на меня и даже хотела что-либо сказать, но промолчала, выйдя из комнаты. Да пусть бы уже кто-то грохнул этого ублюдка в тюрьме, да и все проблемы.

Перед сном еще выпил бокал виски, а после пошел в комнату, где уже на постели, лежала Джин. Она лежала ко мне спиной, а я прилег рядом, глядя в потолок. Какое-то время я молчал, а после, поняв что я не смогу уснуть, выпалил:

– Сука! Мы опять сремся из-за него, а потом ты мне предъявляешь в претензию то, что я ненавижу его, что не хочу ни слышать, ни видеть, ни знать о нем! Во всем сука я виноват, а он блять святой, и ты нахрен святая! Все святые блять, один я грешник!