Глава 76

Ретт

Уже вечерело, постепенно начали загораться фонари и город превращался в один большой и яркий сгусток искусственного света. Наш дом находился за чертой города, где было меньше пробок и скопления людей, этим я и любил свой район. Харпер припарковал машину, а я медленно пошел в дом, с каждым шагом улыбаясь все шире. Сердце предвкушало момент встречи с моим ангелом. Мы не виделись с утра, а я уже дико соскучился и ощущаю себя школьником, впервые влюбившимся. Хоть я и не школьник, но искренне и всем сердцем полюбил впервые. Судьба свела нас не самым лучшим образом, но мы оба изменили это и теперь счастливы.

– Джин, я дома, — кричу я, закрывая за собой дверь и снимая обувь.

В ответ тишина.

– Джин… — в этот раз мой голос отозвался каким-то эхом, словно в пустой комнате.

Я замер, вглядываясь в темноту, туда, где была лестница, в надежде, что сейчас спустится Дана, а после Джин. Никого не было и только сейчас до меня дошло, что свет выключен в доме. Улыбка медленно сползла с лица, а сердце стало биться тревожно. Вы когда-нибудь ощущали, что вот-вот случится что-то плохое? Я ощутил это сейчас.

Тяжело сглотнув я пошел к нашей комнате, по дороге заглядывая в каждую дверь, но везде меня встречала темнота. Я прибавил шаг и уже почти бежал туда, где мы этой ночью трепетно отдавались друг другу, но и там пустота. Я не понимал ничего, взгляд бегал из стороны в сторону, в попытке зацепиться хоть за что-то, но зацепился лишь за шкаф, дверца которого была не полностью закрыта. Медленно я подходил туда, словно сейчас вылетит монстр, я дернул за ручку и от увиденного у меня будто оборвалось что-то. Шкаф был пустой, точнее там были мои вещи, но лишь с одного краю и там сейчас должны были быть вещи Джин. Я отказываюсь в это верить. Я открываю еще одну дверцу и снова только мои вещи. Еще одну – и там пусто… Все ее полки были пустыми. Сердце стало отдавать глухими ударами по вискам, у меня подкашивались ноги, тут явно что-то не так. Попятившись назад, я сбивая с тумбочки будильник, помчал обратно, как сумасшедший пытаясь что-то найти. Я пытался найти мою Джин, Дану, но все тщетно… их тут не было! Мне резко стало нечем дышать, это ощущение страха все больше окутывало меня. Я как юла вертелся из стороны в сторону, хватаясь за стены, как вдруг увидел конверт в гостиной. Очень плохое предчувствие накрыло меня окончательно. На подсознательном уровне я уже все понимал, но всячески отказывался в это верить, этому явно должно быть какое-то другое объяснение. Трясущимися руками я открываю конверт и читаю первые строки: «Я должна была написать тебе это письмо уже очень давно». Делаю шаг назад и упираюсь в холодную стену, продолжая сканировать взглядом каждую строчку на этом чертовом листе бумаги. Нет… Господи, нет, пожалуйста, пусть это будет просто страшный сон, она не могла… Она не может… Нет, я не хочу в это верить. Читаю ее письмо и с каждым словом мне все больше не хватает воздуха, меня будто душат, будто на шее удавка, затягивающаяся все сильнее. «В тот миг я представляла, как буду торжествовать, когда Ретт Грейсон поймет какого это быть в дали от того, кого ты любишь всем сердцем» — по щеке скатилась слеза прямо на эти ее слова. «Наши чувства – это болезнь и нам обоим нужно излечиться от нее…». Сердце предательски отозвалось болью в груди. «Прости за все. Будь счастлив.» — она бросила меня… Вот так просто после ночи любви, после счастливых улыбок, долгих поцелуев, трепетных объятий, она бросила меня просто написав это блядское письмо. Нет, это бред какой-то, этого не может быть. Я найду ее, и она мне все объяснит! Слезы продолжают градом стекать по лицу, но я, шатаясь, выскакиваю из дома и направляюсь к охранникам.

– Когда она уехала?! — голос тут же срывается на крик и я хватаю Джареда за грудки. — Когда, мать твою, она уехала?!

– Я… вы же сказали, что знаете…

– Когда блять!?!

– Четыре часа назад где-то…

Идиот… Я полный идиот… Она знала, что уйдет, она перестраховалась, сказав мне про вещи, она обманула меня. Я смотрел на Джареда, но взгляд был направлен сквозь него, в пустоту, которую я сам себе устроил.

– Нет… Нет. Нет. Нет. Нет, — как сумасшедший начал твердить я, дрожащим голосом. – Харпер, звони в аэропорт, звони куда угодно, узнай на какой самолет она села!

Я тараторил так быстро, что сам не поспевал за потоком своих же мыслей.

— Нет, сперва к Каролине. Она уже могла улететь, — в голову резко приходит мысль о Дэвиде.

Я пытаюсь достать телефон, но меня так трясет, что я роняю его на землю, после чего спешно набираю с опечатками номер, от чего злюсь еще сильнее. Гудки идут и когда на другом конце отозвались я тут же начал тараторить:

– Где он?! Найти его! Идите в больницу к его матери! Не сводите с него глаз!

Я не дожидаюсь ответа, но по моему тону понятно, что им лучше поторопиться. Мне не хватает воздуха, мысли сменяются одна за другой, рисуя в моем воображении все худший и худший вариант событий. Она меня бросила… После всего, она меня бросила и говорит о каком-то моем поступке…

– Поехали к Кер! Я не могу сидеть на месте! — почти перехожу на крик, но голос предательски срывается.

Я сажусь в машину и снова тщетно пытаюсь дозвониться до Джин. «Аппарат абонента выключен или просто бросил тебя». Руки трясутся как у алкоголика, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а я… Я просто не знаю, что мне делать. Ретт Грейсон поймет какого это быть в дали от того, кого ты любишь всем сердцем – в голове снова пронеслись эти слова. Мы доехали до дома ее подружки, как мой телефон зазвонил.

– Да!

– Мистер Грейсон… Он… Они исчезли. Он и его мать.

Внутри снова будто оборвалась ниточка, держащая мои надежды и сохраняющая веру в то, что это какая-то ошибка. Она ушла к нему, бросила меня, чтобы убежать с ним. Слеза снова скатилась по щеке, но словно под каким-то состоянием аффекта я направился к квартире Каролины. Звонок в дверь, та отворилась и я тут же захожу в квартиру, буквально вталкивая девушку внутрь.

– Где она?! — кричу я. — Ты все знаешь! Ты знала все! Ты помогала ей! Где блять она!?

Я кричу из последних сил, которые будто покидают меня.

– Она не сказала мне!

– Ты пиздишь! Ты пиздишь мне, мразь! Ты помогала им! — я пру на нее.

Я так зол, что я готов вцепиться в ее глотку зубами. С грохотом она ударяется в стену, я почти успеваю схватить ее за горло.

– Говори, сука, где она! Ты все знаешь! Я убью вас всех! — я не отдаю отчета в том, что делаю и видимо понимая это, Харпер оттаскивает меня от беззащитной девушки.

– Мистер Грейсон, спокойно, ее тут нет, она ничего не знает.

Я не слышу его, я вижу ее и мне хочется задушить эту мразь.

– Это ты виновата! Ты помогала ей! Это ты убедила ее! Это вы мрази!!! — кричать не было больше сил и, видимо окончательно осознав все, меня накрыло отчаяние, и я заплакал.

Так я плакал лишь в детстве, но так больно мне не было никогда. Я рыдал всей грудью, я задыхался, мои ноги просто перестали держать меня, как и Харпер. Попятившись назад я уперся спиной в стену, а после просто сполз по ней на пол. В голове вспышками появлялись отрывки нашего счастливого совместного прошлого, но все они разбивались на тысячи осколков о суровую реальность. Я не мог остановиться плакать, я обхватил себя руками и эмоции унесли меня, как смерч сметает все на своем пути. Я кричал, плакал, бился в истерике, бился головой о стену, не мог поверить в то, что это правда, но реальность такова, что я остался один, и она бросила меня. Та, которую я люблю больше собственной жизни обманула меня и бросила. Харпер, как и Кер, не находили себе места, но видимо всему есть предел.

– Мистер Грейсон… Пойдемте домой…

– Пусть это будет просто злая ебаная шутка, просто пусть это будет нереально, пусть она просто будет дома.

Я пытался внушить себе или пожелать у небес исполнения моих желаний. Я не отдавал себе отчет в том, что делаю, что говорю.

***

Не знаю, как мне удалось успокоиться, у меня будто был провал в памяти. Я не помню, как приехал домой, как мы ушли от Кер, я помню лишь как я захожу в пустой дом, где больше меня никто не ждет. В воздухе все еще чувствуется ее парфюм, я вдыхаю его будто это мой кислород и другим я не умею дышать. Я осторожно делаю шаг за шагом, словно земля под ногами сейчас провалится, и я упаду, но я понимаю лишь одно — я уже падаю…

Я захожу в пустой зал, где все стены в зеркалах, она тут занималась, я сделал эту комнату специально для нее и вот как она мне отплатила. Я смотрел на себя в зеркало, без всяких мыслей, просто смотрел как в пустоту. Она меня бросила. От осознания этой мысли по щекам снова побежала слеза. Я закрываю глаза, а после открываю и передо мной разбитое зеркало, рука в крови, а осколки продолжают громко падать вниз. Стиснув челюсть я начинаю кричать и бездумно, голыми руками разбивать каждое зеркало. Я вкладываю всю ярость в эти удары, я не чувствую боли, потому что физическая боль ничто по сравнению с тем, что у меня на душе. Руки красные от крови, а я продолжаю бить стекло. Голос уже давно сел, и я кричу изо всех сил, но голоса уже нет. Знаете, это ощущение, когда тебя разрывает изнутри, ты кричишь изо всех сил, все твое тело как струна напряжены, и ты пытаешься все сильнее выдавить из себя крик, но в итоге больше не можешь кричать и не издаешь и звука. Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия и конец. Это конец. Окончательно разбив все стекла, я закрываю глаза и просто обессилено падаю на осколки в надежде, что какой-то из них просто вопьется мне в сердце и все это закончится. Пусть все это закончится… все закончится.