Глава 27. Зимний бал Преддверия

Прошло два дня после встречи в крипте, и эти дни были наполнены нервной тишиной. От Авангарда не было ни весточки. Амара и Дариан не знали, нашли ли Лея и Кайр что-то на Харви Кассиана. Обезвредили ли они его? Или он все еще держал руку на спусковом крючке, готовый в любой момент пойти к родителям Дариана с папкой компромата? Неизвестность изматывала. Каждую минуту Амара ждала вызова к ректору или скандала. Но ничего не происходило. Харви молчал, наблюдая издалека. Авангард молчал, работая в тени. — Мы не можем на это повлиять, — на удивление рассудительно мыслил Дариан. — Если Авангард молчит, значит, они работают. Наша задача — не дать Харви повода думать, что мы сломались. Мы должны продолжать играть роль влюбленных так, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Чтобы даже Харви поверил. Академия не давала передышки. Едва утихли споры об инциденте на Озере Духов, как подоспело следующее обязательное мероприятие: Зимний бал Преддверия. Календарная зима уже вступила в свои права, но снега все еще не было. Декабрь встретил Академию голой, промерзшей землей и пронизывающим ветром, от которого не спасали даже утепляющие чары на мантиях. Для Амары бал был пыткой, во много раз худшей, чем лабиринт Иллюзий. Но пытка началась задолго до первого танца. Она началась в тот момент, когда Дариан Темпест буквально вытащил ее из подземелья и через портал перенес в самый фешенебельный квартал столицы. — У меня есть мантия, Темпест, — рычала Амара, пока он тащил ее в салон мадам Вивьен. — Она серая — универсальный цвет. Она чистая. Она подходит под любой случай, включая похороны, что в моем случае одно и то же. — Ты не пойдешь на бал в том, в чем вчера вскрывала жабу, — отрезал Дариан, толкая перед ней стеклянную дверь. — Ты — будущая леди Темпест. По крайней мере, по легенде. Если ты будешь выглядеть как простушка, Харви решит, что у нас проблемы с финансами, а мои родители решат, что я сошел с ума. Мы должны блистать, Торн. Следующие два часа были адом из шелка, бархата и булавок. Мадам Вивьен и три ее помощницы кружили вокруг Амары, предлагая ей то нежно-розовое («Я похожа на утопленницу, которая всплыла через неделю»), то ярко-алое («Я не собираюсь косплеить огненный шар»). Дариан сидел в кресле, критически оценивая каждый вариант и отвергая их один за другим. — Нет. Слишком пышно. Нет. Слишком... — он поморщился, — ...жизнерадостно. Это не ее стиль. — Может, тогда просто завернете меня в саван? — огрызнулась Амара, стоя на подиуме в очередном платье с рюшами. Дариан встал. Он прошелся вдоль рядов с вешалками, игнорируя советы модистки. Его пальцы скользили по тканям, пока не остановились. — Вот это. Он вытащил неприметное платье, разительно отличавшееся от тех пышных, расшитых камнями нарядов, в которых щеголяли стихийницы. Тяжелый матовый шелк цвета полуночного неба казался почти черным, но играл глубоким синим отливом. Длинные узкие рукава, высокий строгий воротник-стойка, закрытая спина. Никаких украшений, кроме тонкой серебряной вышивки по подолу, напоминающей первый иней на черном граните. Идеальное попадание в тему зимнего бала, но с фирменным мрачным оттенком. — Примерь, — сказал он. И это прозвучало отнюдь не как просьба. Когда Амара вышла из примерочной и замерла перед зеркалом, в салоне повисла тишина. На ней сидела уже не униформа некроманта, но и не наряд принцессы. Скорее — броня. Строгая, опасная и элегантная. Ткань облегала фигуру, подчеркивая все, что прятали бесформенные мантии: тонкую талию, прямую осанку и грацию хищника. Дариан, который до этого скучающе вертел в руках бокал с водой, замер. Он медленно поставил бокал на столик и встал. Он смотрел на нее, и в его взгляде не было привычной оценки партнера. Удивление. Искреннее, оглушительное удивление. Он привык видеть в ней «Могильную Мышь», партнера, саркастичную занозу. Сейчас он видел красивую девушку. Амара поймала его взгляд в отражении зеркала и почувствовала, как щеки начинают предательски гореть. — Ну что? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Слишком мрачно? — Нет, — выдохнул он. Он подошел к ней и встал за ее спиной, глядя в зеркало поверх ее плеча. — Это... идеально. Он окинул ее взглядом с ног до головы, но потом нахмурился, взглянув на прическу. Амара, как всегда, стянула волосы в тугой безжалостный хвост, не оставляя ни единой свободной пряди. — Только есть одна лишняя деталь, — тихо сказал он. Прежде чем она успела спросить или отстраниться, он поднял руки. Амара напряглась, но он не коснулся кожи. Его пальцы ловко нашли шпильки, удерживающие ее волосы. — Что ты делаешь? — выдохнула она. — Убираю лишнее, — прошептал он. Он вытащил ленту. Тяжелая волна черных волос рассыпалась по ее плечам и спине. Длинные, густые и блестящие. Они смягчили ее острые черты лица, придав вид темной королевы из древних легенд. Дариан замер. Он смотрел на ее отражение, и в его глазах читалось восхищение. — Зачем ты их прячешь? — спросил он. — Они мешают работать, — автоматически ответила Амара, но ее голос дрогнул. — Не смей их собирать, — он наклонился чуть ближе к ее уху, и его дыхание обожгло ей кожу. — Ты выглядишь... захватывающе, Амара. Опасно и прекрасно. Как сама ночь. Амара почувствовала, как краска заливает снова заливает щеки. Это не было частью контракта. Это не было игрой на публику — в салоне были только они и модистка. Это был комплимент. Ей. Настоящей. Она опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд в зеркале. Ее сердце колотилось так, что казалось, шелк на груди вот-вот порвется. — Мы... мы опоздаем, — пробормотала она, отступая на шаг и разрывая эту странную густую атмосферу. Дариан моргнул, словно выходя из транса. На его губах появилась довольная улыбка. — Да. Пойдем. Пусть Академия увидит, кого я выбрал. *** Когда Амара вошла в Большой зал, опираясь на руку Дариана, она почувствовала себя так, будто добровольно шагнула в клетку со львами. Зал сиял. Так как на улице зима была серой и бесснежной, декораторы решили компенсировать это магией. Сводчатый потолок превратили в морозное небо, с которого медленно падали, растворяясь в метре от пола, крупные иллюзорные снежинки. Сотни зачарованных светильников парили среди них, как звезды, воздух пах воском, дорогими духами, хвоей и вином. А они были центром этого всего. Дариан был ослепителен в парадной черной форме рода Темпест, с серебряными аксельбантами, похожими на молнии. Он больше не был «Золотым Принцем». В черном он выглядел как Король Шторма — повзрослевший и жесткий. Их появление вызвало именно ту реакцию, на которую они рассчитывали. Тишина. А затем — ураган шепота. Самая скандальная, самая обсуждаемая, самая неправильная пара Академии. — Расслабься, — прошипел Дариан ей на ухо, его дежурная улыбка была приклеена для публики. — Ты выглядишь так, будто выбираешь, кого из гостей принести в жертву первым. — Я об этом как раз и думаю, — пробормотала она, сжимая его локоть. Она видела их всех. Элиза Кассиан, в вызывающе белом платье, демонстративно смеялась в объятиях другого стихийника. Декан Мортейн, бледный и осунувшийся, наблюдал за ними из-за колонны с неприкрытой ненавистью. Лея и Кайр стояли на балконе. Сегодня они позволили себе немного расслабиться и снять маски строгих судей. Кайр что-то шепнул Лее на ухо, и она, обычно сдержанная, игриво улыбнулась, коснувшись его руки. Они выглядели не как легенды или надзиратели, а как красивая счастливая пара, которая просто наслаждается вечером и обществом друг друга посреди этого блеска. И Харви. Харви Кассиан стоял у стены, держа в руке бокал с красным вином. Он смотрел на них с ленивой улыбкой. Он не выглядел испуганным или побежденным Авангардом. Он выглядел как человек, который ждет начала спектакля. Заиграла музыка. Первый танец. Обязательный вальс. — Черт, — прошипела Амара. — Я не умею. — Умеешь, — так же тихо ответил Дариан. — Ты просто еще об этом не знаешь. Он вывел ее в центр зала. Сотни глаз следили за каждым их движением. Он положил одну руку ей на талию, другую взял в свою. Его ладонь была горячей, прожигая шелк платья. Амара была жесткой, как могильная плита. — Не дыши так громко, — усмехнулся он уголком рта. — Просто веди, — процедила она. Музыка полилась. И это была катастрофа. Амара была некромантом. Она работала с тишиной, с медленным анализом, с неподвижной материей. Она не танцевала. Она была неловкой, ее движения — резкими и запоздалыми. Она дважды наступила ему на ботинок за первые десять секунд. По залу прокатились смешки. Дариан стиснул зубы. Их безупречная легенда рушилась на глазах у всех. Он видел краем глаза, как улыбка Харви Кассиана становится шире. — Ты деревянная, Торн, — прошипел он ей на ухо, притягивая чуть ближе, почти насильно, чтобы скрыть их неловкость от зрителей. — Я не актриса! Я... — Так перестань играть! — его голос стал жестким, командным. — Перестань думать, как это выглядит. Перестань считать шаги. Он резко развернул ее. — Это не танец, Амара. Это бой. Просто... следуй. Как на полигоне. Я — ветер. Ты — тень. Как на полигоне. Что-то щелкнуло в ее голове. Она перестала смотреть на свои ноги. Она перестала слушать шепот. Она подняла на него взгляд, и ее серые глаза за стеклами очков встретились с его золотыми. Мир сузился до размера их пары. Он сделал шаг — резкий, ведущий, напористый. Она не задумалась, а просто ответила. Ее тело интуитивно сместилось, уступая его силе и тут же возвращаясь, заполняя пространство, которое он открывал. Он повел ее в сложный поворот, который должен был сбить ее с ног. Но она, привыкшая к его хаотичным магическим атакам, не сопротивлялась потоку. Она стала его частью. Их танец преобразился. Это больше не был вежливый скользящий вальс. Теперь танец отражал их самих. Интенсивный, темный, почти хищный танец двух противоположностей. Его движения были быстрыми и властными, ее — плавными, текучими, как тень, которая идеально повторяет каждый изгиб света. Они больше не спотыкались. Они двигались как единое целое, пугающее своей синхронностью. Шепот в зале стих. Смешки оборвались. Теперь все смотрели на них не с насмешкой, а с завороженным изумлением. Амара не знала, сколько они так танцевали. Она перестала чувствовать себя Могильной Мышью в чужом платье. Она чувствовала только его горячую ладонь на своей спине, его твердый, уверенный захват, который не давал ей упасть, и ритм, который бился в унисон с ее сердцем. Она чувствовала, как металлический привкус его магии смешивается с ее собственным запахом холода и ночи. Дариан тоже изменился. Он перестал играть принца для публики. Он вел ее с той же яростной сосредоточенностью, с какой сражался на арене. Он смотрел на нее так, словно в этом зале больше никого не было. Он смотрел на бледность ее кожи, на прядь темных волос, выбившуюся вперед, на ее глаза, в которых горел ответный огонь. И он понял, что больше не притворяется. Музыка оборвалась, затихая в последней ноте. Они замерли. Они стояли слишком близко, грудь к груди, дыша в унисон. Воздух между ними, казалось, потрескивал от статического электричества. Амара первой оторвала взгляд, чувствуя, как щеки начинают пылать. Она посмотрела через его плечо и нашла Харви. Он больше не улыбался. Он медленно поднял свой бокал, словно салютуя достойному противнику, который только что пережил еще один раунд. Затем ее взгляд нашел балкон. Лея Арден смотрела прямо на них. Она не улыбалась, но Амара увидела, как она едва заметно кивнула. «Убедительно». Дариан, все еще не отпуская ее талию, медленно выдохнул. — Кажется, — его голос был ниже и хриплее обычного, — нам нужно выпить. Он снова предложил ей руку, уже не как актер, а как партнер, который только что прошел с ней через огонь. И Амара, чувствуя, как предательски дрожат ее собственные пальцы, приняла ее.