Глава 26. Спектакль для двоих

Убедить Дариана не вскрывать кабинет декана оказалось сложнее, чем усмирить разъяренного духа воды. Он ждал ее у служебного входа, взвинченный, полный мрачной решимости и адреналина, готовый снести дверь с петель. Когда Амара сообщила, что «операция возмездия» отменяется, он едва не взорвался. Ей пришлось выложить все: встречу в крипте, найденный круг призыва и жесткий, не терпящий возражений запрет Леи и Кайра на самодеятельность. — Мы должны сидеть тихо?! — бушевал он яростным шепотом, меряя шагами темный коридор. — Харви готовится уничтожить нас, а я должен сидеть и ждать? — Мы не ждем, Темпест, — возразила она, с силой хватая его за локоть, чтобы остановить. — Мы меняем цель. Авангард берет на себя Харви и Мортейна. Это их лига. А нам дали задачу, которую никто, кроме нас, выполнить не сможет. Ей понадобился час споров и вся ее выдержка, чтобы заставить его убрать «когти» и принять новую реальность: они больше не мстители-одиночки. Теперь они — солдаты на службе Короны. Они разошлись каждый в свою комнату, чтобы поспать хотя бы несколько часов до утра. Наутро Амара проснулась разбитой, но воспоминание о приказе Авангарда быстро ее взбодрило. «Будь ближе к нему. Изучи паразита». Для Амары это означало две вещи. Во-первых, ей придется проводить с Дарианом гораздо больше времени, чем требовали их тренировки. Во-вторых, их фальшивая помолвка должна выглядеть абсолютно, безупречно, тошнотворно реальной. Ей нужно было играть. И ей нужно было, чтобы он играл вместе с ней. Она знала, где его искать. Амара вышла из сырых, тихих подземелий факультета и поднялась во внутренний двор Академии. Яркое, но совершенно ледяное декабрьское солнце ударило по глазам. Снега все еще не было, и от этого голый камень двора и пожухшая трава выглядели особенно удручающими. Несмотря на кусачий холод, двор был залит светом и гудел от сотен голосов. Студенты, укутанные в теплые мантии и шарфы, высыпали наружу, стараясь поймать солнечные лучи. Изо рта у всех вырывались облачка пара, но уходить в душные аудитории никто не спешил — все жадно впитывали этот морозный свет. Она увидела его сразу. Он был центром гравитации. Дариан сидел на ледяном краю большого фонтана, вода в котором уже подернулась тонкой коркой узорчатого льда. Холод камня его явно не беспокоил. Он был окружен плотным кольцом студентов. Большинство из них были девушками из других стихийных факультетов, которые жались поближе, словно греясь в лучах его славы. Они смеялись над каждой его шуткой, их глаза блестели. Амара замерла, наблюдая из тени. Что-то изменилось. До инцидента на Озере Духов на него смотрели с обожанием, как на недосягаемую икону. Теперь… теперь в их взглядах был голод. Они больше не видели в нем просто правильного «Золотого Принца». Они видели в нем стихию, которая сорвалась с цепи. Его скандальный срыв, его пугающая связь с некроманткой, слухи о том, что его пришлось связывать магией, — все это превратило его из отличника в фигуру опасную и запретную. А опасность, как с отвращением отметила Амара, была лучшим афродизиаком в этой проклятой Академии. — ...и судья сказал, что я чуть не заморозил ему бороду! — Дариан как раз рассказывал историю, и девушки вокруг него восхищенно ахнули. — О, Дариан, это было так... дико! — проворковала блондинка с факультета Света, касаясь его руки. — Эта твоя магия... в ней столько страсти! Дариан усмехнулся, явно наслаждаясь своей новой репутацией «плохого парня». Амара глубоко вздохнула. «Приказ есть приказ, Торн». Она вышла из тени. Толпа расступилась перед ней, как всегда. Разговоры смолкли. Если Дариан был солнцем, то она была затмением. — Амара! Дариан увидел ее, и его улыбка на мгновение застыла. Шок. Он был здесь, в своей тарелке, блистая перед публикой, а она, его угрюмый секрет из подвала, явилась прямо сюда, при свете дня. Секундное замешательство, и тут же его маска вернулась на место. Он соскочил с парапета и сделал шаг ей навстречу, его улыбка стала ослепительной. — Дорогая! Я уж думал, ты заблудилась в своих подземельях. «Дорогая»? Амара едва сдержала гримасу. Она чувствовала на себе десятки пар ненавидящих, любопытных и осуждающих взглядов. Она должна была играть. Но как? Что там делают влюбленные? Она подошла к нему вплотную и сделала единственное, что пришло ей в голову, — она поправила воротник его формы, смахивая несуществующую пылинку. Жест получился властным. — Ты опоздал на обед, — ее голос был ровным, но тихим. Дариан замер от ее прикосновения. Он не ожидал, что она коснется его. Он подыграл, накрыв ее руку своей. — Прости. Увлекся рассказами. — Дариан, — вмешалась та самая блондинка, ее голос сочился сахаром и ядом, — мы как раз собирались в «Совиное гнездо» за горячей пряной медовухой, чтобы согреться. Ты же... — она смерила Амару взглядом, — ...не будешь возражать, если твой жених проведет время с друзьями? Это была проверка. Публичная. Амара медленно повернула голову к ней. — Вообще-то, буду. Толпа ахнула. Дариан едва сдержал улыбку. — От него пахнет... — Амара притворно принюхалась к его плечу, — ...выгоранием. Слишком сильный фон. Ему нужен отдых, а не медовуха. Это было гениально. Забота, прикрытая ее обычной ворчливостью. Дариан подыграл мгновенно. Он картинно вздохнул и обнял ее за талию, притягивая к себе. Амара напряглась, как струна. — Видите? — сказал он толпе с притворной беспомощностью. — Она следит за мной, как ястреб. Совершенно не дает веселиться. Он посмотрел на Амару сверху вниз с такой тягучей нежностью, что ей захотелось наступить ему на ногу. — Но за это я ее и люблю. И, прежде чем она успела среагировать, он быстро, но демонстративно поцеловал ее в висок. Амара вздрогнула. Это был несильный, едва заметный рефлекс, но она это сделала. Она вздрогнула от его прикосновения. Наступила неловкая тишина. Влюбленные невесты так себя не ведут. Блондинка уже открыла рот, чтобы съязвить. Но Дариан оказался быстрее. Он не отпустил Амару, а наоборот, прижал крепче и рассмеялся, обращаясь к толпе. — Видите? Все еще дикая. Щекотки боится. Он быстро, нагло ткнул ее пальцем под ребра. Амара зашипела и инстинктивно вцепилась в его руку, на этот раз по-настоящему, до боли сжимая пальцы. — Темпест, я тебя... — Обожаешь, я знаю, — промурлыкал он ей на ухо, а затем громко объявил: — Простите, дамы и господа, но долг зовет. Невеста требует моего внимания. И я намерен повиноваться. Он не дал ей опомниться. Схватив ее за руку, он быстро потащил прочь из двора под разочарованные вздохи девушек и удивленные взгляды парней. Как только они скрылись за углом, он отпустил ее и прислонился к стене, тяжело дыша. Белые облака пара вырывались из его рта в морозный воздух, смешиваясь с их паникой. — Боги, Торн, — выдохнул он, проводя рукой по волосам. — Ты отвратительная актриса. Ты дрожала как осиновый лист. — А ты переигрываешь, — прошипела она, оттирая висок, которого коснулись его губы. — «Щекотки боится»? Серьезно? — Это была импровизация! — возмутился он. — Ты шарахнулась от меня! Я спасал нас! — Не смей так делать. Никогда. — Я должен! — он снова стал серьезным, его глаза потемнели. — Мы должны быть убедительны. Все должны верить, что у нас все по-настоящему. Иначе нас сожрут. Амара замолчала. Он был прав. — Ладно, — сказала она, скрестив руки. — В следующий раз порепетируем. Но если ты еще раз назовешь меня «дорогая», я оживлю твой фамильный скелет. Дариан скорчил недовольную мину, но в глазах плясали смешинки. — Договорились, милая.