Глава 26

Утро судьбоносного дня смотрин выдалось промозглым и хмурым. Воздух посвежел, тяжелые темные тучи повисли над холмами и грозили вот-вот пролиться холодным дождем. Порывистый ветер то и дело рвался в окна дортуара выпускниц, напоминая навязчивым дребезжанием вздрагивающих стекол о том, что долго спать сегодня — непозволительная роскошь.

Бледные, измученные изнуряющей подготовкой и длительным ожиданием адептки просыпались и тут же бросались проверять накрученные на ночь локоны, опасаясь, как бы один из них ни распустился и не испортил всю прическу. Девушки не болтали с обычной непринужденностью, а перебрасывались лишь короткими фразами, уточняя что-нибудь у однокурсниц по делу. Каждая из них была поглощена своими тревогами и внутренними терзаниями. У кого-то платье топорщилось на груди, у кого-то слишком жидкие волосы плохо смотрелись в высокой прическе, у кого-то ладони при волнении сильно потели, и все это доводило адепток до состояния близкого к обмороку, и лихорадочно блестящие глаза отражали их смятение и отчаяние.

Адепткам предстояло после завтрака отправиться к мединне Замас и под ее руководством приготовить средства для наведения лоска. Преподавательница в этом отношении была крайне строга и считала, что все кремы, притирания и лосьоны должны быть свежими. Правила училища запрещали адепткам пользоваться косметикой, поэтому на смотринах им полагалось блистать своей естественной красотой.

Беатрис тщательно готовилась к празднику, намереваясь поразить гостей не только нарядом, но и прической, и внешним видом. Она отыскала с помощью мединны Стуорд редкие рецепты и собиралась сделать по ним особый отвар, улучшающий цвет лица, маслянистую основу, долго сохраняющую волосы завитыми, мазь, убирающую волоски с тела, и крем, сглаживающий неровности кожи. Мединна Замас одобрила эту задумку и помогла воплотить ее, только Бетти провозилась дольше остальных и в столовую на обед явилась позже всех.

Когда она поднялась в дортуар, там уже вовсю кипела работа по преображению невзрачных адепток в юных, очаровательных дайн. Девушки лежали на постелях обмазанные разными снадобьями и ждали положенное время до наступления наилучшего эффекта.

Собрав свои вещи, Бетти постучалась в комнатушку Жози и попросила:

— Бонна Виклин, вы не могли бы меня отпустить к мединне Стуорд. Мне нужно доделать платье.

— Сколько можно возиться с ним? — недовольно буркнула она, поправляя сползший платок, укрывавший завитые волосы. — Не вздумай опоздать в парадный зал. Если не явишься вовремя, уйдем без тебя. Пошла прочь.

Бетти поспешила к выходу, по дороге помахала Хельге, та еще вчера узнала о планах подруги и теперь с хитрым видом подмигнула ей.

Но проходя мимо кровати Фулн, Беатрис услышала полный яда голос:

— Куда бежишь, поджав хвост, Сонар? Смотрины через два часа. Или в твоем великолепном наряде и на глаза людям совестно показаться?

Гренда захохотала своим грубым, гортанным смехом, а Бетти выскочила в коридор и захлопнула дверь, лишь бы не слышать этих жутких звуков, будто предвещающих неминуемую беду.

Мединна Стуорд уже заждалась Беатрис в своем кабинете, и как только та появилась, тут же принялась за дело. Она повернула ключ в замке, уложила Бетти на заранее приготовленную кушетку и начала методично обрабатывать каждый участок ее тела.

— А мы успеем? — волновалась Беатрис. — Времени осталось не так уж и много.

— Даже если слегка опоздаем, ничего страшного, — сохраняла железное самообладание мединна. — В таком деле нельзя торопиться.

И она продолжала наносить одно средство за другим. С непривычки Бетти изнывала от невозможности подняться и начать двигаться, но мединна напустила на себя такой суровый вид, что волей-неволей пришлось терпеть и лежать смирно. Кожу пощипывало, а в наиболее чувствительных местах нещадно жгло, и Беатрис приходилось молча стискивать зубы и бороться с неистовым желанием почесать зудящий участок.

Наконец кожа стала бархатистой, свежей и благоухающей, и пришел черед волос. Мединна Стуорд распустила завитые локоны, каждый обработала маслянистой основой и полюбовалась, как гибкую спину Бетти укрыло множество тугих, блестящих спиралек темно-русого цвета.

— Ну вот, — с довольной улыбкой сказала она, — теперь самое время заняться прической. Садись перед зеркалом, и начнем.

Преподавательница поделила волосы на пробор, соорудила из одной части пучок на затылке, остальные прядки уложила волнами с двух сторон, открыв аккуратные ушки, и выпустила один легкомысленный локон у линии роста волос так, что он подчеркнул тонкую шею.

— Теперь одеваться! — скомандовала она, и Бетти бросилась к вешалке.

Перед большим напольным зеркалом, специально по этому случаю принесенному из кладовки, стояла пожилая женщина в сером шелковом платье с белой кружевной отделкой, а рядом с ней совсем молоденькая, хрупкая девушка в светло-зеленом наряде.

Платье Беатрис полностью преобразилось. В местах, где были кривые надрезы, теперь красовались широкие клинья из переливающейся светлой материи. Тонкий поясок под грудью заменила шелковая лента, завязанная на спине пышным бантом, в тон ей по краю подола и рукавов шла блестящая оторочка.

Бетти смотрела на себя и не могла узнать. В зеркале отражалась юная барышня в длинных лайковых перчатках до локтя и потрясающем платье, подчеркивающем ее стройный стан. Изящная прическа придавала ей более взрослый и серьезный вид, огромные серые глаза блестели от восторга и предвкушения, и лишь очень внимательный взгляд мог уловить в них легкую растерянность и робость. Сердце Беатрис то сжималось, то принималось колотиться с удвоенной силой, и она никак не могла поверить, что все это происходит на самом деле.

— Спасибо вам! — со слезами счастья и благодарности на глазах выдохнула Бетти. — Я и не думала, что могу так выглядеть.

— Ты очень красива, — с затаенной гордостью в голосе проговорила мединна, любуясь своей подопечной. — Береги себя. Мужчины так падки на внешность. Жаль, что при этом их мало волнует все остальное.

— Что вы имеете в виду? — спросила она с удивлением.

— Неважно, милая, — улыбнулась преподавательница. — Будем надеяться, тебя выберет честный господин, и все будет в порядке. Погоди минутку. Остался последний штрих.

Мединна достала из ящика заколку с аккуратным белым, тканевым цветком и закрепила возле пучка, придав прическе законченный вид.

— Вот теперь все.

— Спасибо! — пискнула Беатрис и бросилась к своей благодетельнице на шею. — Вовек не забуду все, что вы для меня сделали.

— Ох, Бетти! — воскликнула мединна. — Я мечтаю, увидеть тебя счастливой и независимой. Это будет лучшая награда для меня.

Они обнялись и поспешили на первый этаж.

Холл уже опустел. Гости и педагоги с боннами перешли из столовой в парадный зал и ожидали появления директрисы и девушек. Мединна проводила Беатрис к задней двери, через которую можно было попасть из коридора за кулисы, а потом и на сцену.

— Ступай. Твои уже там. Мы немного задержались. Но это все мелочи. Прим объявят последними. Удачи тебе!

— Спасибо! — широко улыбнулась Бетти и скрылась за узкой дверью, а преподавательница вошла в зал через основной вход и незаметно присоединилась к другим педагогам, занимавшим кресла у дальней от сцены стены.

Беатрис очутилась в полутемном закулисье, впереди слышались перешептывания девчонок, спертый, пропитанный запахом нафталина воздух с трудом проталкивался в легкие, узкая полоска света разгоняла мрак, проникая за тяжелый занавес из парадного зала с левой стороны от сцены. Здесь находился небольшой проход и несколько ступенек, ведущих вверх, адептки толпились возле них в ожидании своего выхода, нервно переминаясь с ноги на ногу и терзая пальцы. Их взгляды были прикованы к тому, что творилось впереди, и никто не обратил внимания на подошедшую Бетти. Только бонна Виклин появилась из темноты, вцепилась в локоть Беатрис и прошипела:

— Как ты смеешь опаздывать? Когда вся эта кутерьма закончится, ты у меня получишь. Встань в конец и жди, когда позовут.

Она толкнула Бетти в бок, и та чуть не рухнула на грязный, пыльный пол. В последний момент ей удалось зацепиться за нагроможденные в углу ящики и удержаться на ногах. Жози с досадой поджала губы, отвернулась и прошла к лестнице. Ей предстояло следить, чтобы никто из адепток не замешкался и появился на сцене вовремя.

Отряхнув белоснежные перчатки, Беатрис с горечью подумала, что даже в такой потрясающий день, бонна не может порадоваться за воспитанниц, и заняла место у стены, чтобы спокойно дождаться своего выхода, при этом держась подальше от однокурсниц. Гренда вполне могла устроить пакость в самый ответственный момент.

Наконец раздался уверенный, громкий голос директрисы. Она обращалась с приветственной речью к гостям, благодарила их за оказанное училищу доверие и выражала надежду, что каждый максис найдет здесь то, что ищет. Зал огласили сдержанные аплодисменты, приглашенный небольшой оркестр заиграл легкую, ненавязчивую мелодию, и началось представление выпускниц.

Директриса Гризар объявляла имя и фамилию девушки, бонна Виклин выводила адептку на сцену, и та под прицелом сотни оценивающих придирчивых взглядов должна была продемонстрировать свое владение маной.

Первыми шли адептки с резервуаром от двухсот до двухсот пятидесяти единиц. И чудаковатая последка Фиби оказалась перед гостями раньше всех остальных. Она сделала неуклюжий реверанс, поспешно выпрямилась и направилась к небольшому круглому столику, где лежал накопитель, но споткнулась и чуть не растянулась на сцене. Ей чудом удалось сохранить равновесие. Бледная, с темными кругами под глазами, дрожа всем телом, рваными движениями она влила немного энергии в артефакт, поклонилась и, не дожидаясь разрешения директрисы, умчалась за кулисы.

Девчонки окружили ее, спрашивая, как все прошло, но Эфрад не в силах была говорить и лишь рыдала, зажимая себе рот руками и стараясь не огласить зал истеричными воплями, рвущимися наружу. Директриса поспешила объявить следующую адептку, а бонна Виклин прожгла последку беспощадным взглядом и повела другую выпускницу на сцену. Минуты ожидания для Беатрис тянулись невыносимо медленно, ей казалось, что она стоит в темном углу уже добрых несколько часов, хотя прошло от силы минут тридцать. Пока шло выступление очередной адептки, Жози отводила в коридор ту девушку, что уже показала себя.

Постепенно закулисье опустело, и Беатрис осталась вдвоем с Грендой. Фулн стояла почти вплотную к ступенькам и, вытягивая шею, заглядывала на сцену. На Бетти она не обращала внимания, поглощенная тем, что творилось в зале.

— А теперь позвольте представить вам наших лучших выпускниц, — раздался голос директрисы с явными нотками гордости и довольства. — Гренда Фулн и Беатрис Сонар. Обе адептки прекрасно учатся и имеют в табеле отличные отметки по всем предметам. Девушки обладают резервуарами маны свыше двухсот девяноста единиц и блестяще управляют своей внутренней энергией.

— Ну чего встали? Идите вперед, — прошипела Жози, подтолкнув сначала Фулн, а за ней и Бетти.

Гренда расправила плечи и выплыла на сцену, обворожительно улыбаясь и с предвкушением оглядывая гостей. Но стоило ей занять место возле директрисы и обернуться к Сонар, как ее улыбка вмиг угасла, а в глазах отразилась ярость и неистовая зависть. Преображение соперницы пришлось ей не по вкусу, но сделать уже ничего было нельзя.

Беатрис вышла следом, на ее лице играла приятная, мягкая полуулыбка, а взгляд сиял ликованием. Она приблизилась к Фулн, и обе девушки одновременно сделали реверанс точно так же, как тысячу раз до этого на репетициях. Зрители принялись аплодировать, и Бетти увидела, как все с интересом смотрят на них. Кровь прилила к ее щекам, во рту пересохло, а сердце застучало так громко, что ей показалось, будто его стук услышал каждый человек в зале.

— Продемонстрируйте нам свои умения, — распорядилась директриса Гризар и махнула рукой в сторону двух круглых столиков, специально установленных ради прим в разных концах сцены, чтобы адептки не мешали друг другу во время выступления и были хорошо видны всем присутствующим на смотринах.

Беатрис отошла к дальнему столу, стянула правую перчатку и положила обнаженную руку на артефакт, Гренда тоже прикоснулась к выделенному ей накопителю.

— Прошу! — воскликнула директриса, и зал снова огласили аплодисменты.

Бетти боролась с захватившим ее волнением и никак не могла сосредоточиться, чтобы открыть резервуар. Дыхание сбилось, ладони вспотели и дрожали как после тяжелой работы, на лбу выступила испарина. Мысль о том, что Фулн сейчас, наверное, уже вливает ману и первой покажет себя с самой выгодной стороны, настойчиво билась у нее в голове. Беатрис запаниковала, не зная, как успокоиться и сделать то, что нужно. Она подняла глаза в поисках хоть какого-то спасительного знака, способного вернуть ей самообладание, и тут же наткнулась на уверенный взгляд серых глаз мединны Стуорд, непостижимым образом оказавшейся прямо рядом со сценой, где предполагалось быть исключительно гостям. Преподавательница кивнула и тепло улыбнулась Бетти, как обычно делала, когда хотела похвалить усердную ученицу за хорошо выполненное задание. И у Беатрис тут же отлегло от сердца, она почувствовала легкость и уверенность в своих силах. Осознание того, что есть человек, понимающий и любящий ее вопреки всему, придало ей так необходимые сейчас силы. И она без колебаний распахнула внутренний резервуар, выплеснула огромное количество маны в широкое пространство зала, ощущая себя почти всемогущей, тут же собрала энергию обратно и принялась вливать ее в накопитель. Артефакт сначала потеплел, а потом и вовсе раскалился под ее ладонью, и она, не выдержав, отдернула руку. По залу пронесся то ли вздох, то ли вскрик, и директриса тут же произнесла:

— Господа! Благодарим всех за внимание. Сейчас будет небольшой перерыв, официанты предложат вам прохладительные напитки и закуски. А через полчаса вы сможете лично пообщаться с теми адептками, что вас заинтересовали.

Бонна Виклин появилась на сцене и незаметным жестом велела адепткам следовать за ней. Бетти шла позади Жози, натягивая перчатку и сокрушаясь, что явно все испортила.

«И как такое могло произойти? — корила она себя. — Я ведь столько тренировалась. И почему именно сегодня все пошло наперекосяк?»

В ее глазах стояли слезы, а сердце разрывалось от осознания своей оплошности.

— Ну что, Сонар? Вижу, ты нас всех провела, — услышала она зловещий шепот Гренды за спиной. Они шли по темному закулисью к выходу, бонна уже успела распахнуть дверь и ничего не слышала. — Это тебе так просто не сойдет. Уж поверь.

И она с силой толкнула Бетти плечом, отстранив от дверного проема, и первой вышла в коридор.

— Строимся! — рявкнула Жози на девчонок, столпившихся в проходе. — У вас есть немного времени, чтобы перекусить и освежиться. Идем в столовую.

К Беатрис подошла Хельга и взяла ее за руку.

— Как ты? Чего нос повесила? Или что-нибудь случилось?

— Я все испортила, — промямлила Бетти, заливаясь слезами. — Артефакт вдруг раскалился, и я одернула руку. Все, наверное, решили, что я неумеха и полная дура.

Хельга тут же обняла ее за плечи, дождалась, когда другие девушки пройдут вперед, и потянула за собой в конец строя.

— Ну и что? — бодро заявила она, шагая рядом с Беатрис по коридору. — Я вообще с трудом энергию перелила. От силы, может, несколько единиц всего. Мне что-то поплохело там, на сцене-то. Аж круги в глазах замерцали. Думала, в обморок хлопнусь, но ничего, обошлось. Скорее всего, мы все не так уж и здорово себя проявили. Ты не раскисай. Впереди еще целый вечер! Нам нужно сейчас как следует поесть, чтобы силы были продержаться. В любом случае максисы ведь не только на ману смотрят. Они будут с нами разговаривать, танцевать, может, вопросы задавать. Соберись и сделай так, чтобы они и думать забыли о ком-то другом, кроме тебя.

Бетти шмыгнула носом и улыбнулась сквозь пелену слез.

— Спасибо. Ты так хорошо держишься. Мне бы твою уверенность.

— А чего мне горевать? — пожала плечами Хельга. — Я уже присмотрела себе нескольких старичков. Буду их обрабатывать. Должно же мне повезти хоть в чем-то, раз уж я не могу похвастаться ни знаниями, ни умениями.

Девушки захихикали и поспешили за остальными, но в дверях столовой Беатрис перехватила горящий злобой взгляд Гренды и такой же Элизы, и внутри у нее похолодело.