Глава 34

До вечера Беатрис старательно избегала общения с однокурсницами, хотя многие девчонки хотели узнать результаты аукциона. На этот раз несдержанность Гренды сыграла Бетти на руку. Как только Фулн вернулась в кабинет рукоделия, тут же объявила, что ее хозяином будет самый красивый мужчина высшего света, и не преминула со злорадством рассказать, что господином Беатрис стал толстобрюхий богатей, тем самым избавив Бетти от необходимости все разъяснять.

После этого заявления многие начали посматривать на Беатрис с плохо скрываемой завистью. Внешность будущего хозяина девушек интересовала гораздо меньше, чем его благосостояние. Всем хотелось поскорее избавиться от долга за обучение и жить припеваючи в роскошном доме среди аристократов. Как мало они знали об оборотной стороне этой медали.

Улучив момент, когда Беатрис осталась в аудитории одна, к ней подошла Элиза Хаксли и сказала:

— Бетти, можешь мне уделить минутку?

Она выглядела подавленной и беспокойно перебирала пальцами подол платья, не смея поднять глаза.

— Что ты хотела? — усталым голосом отозвалась Беатрис.

— Я… Мне… — начала мямлить она, но потом собралась с духом и выпалила: — Мне очень жаль, что я рассорилась с тобой из-за профессора! Прости меня, пожалуйста. Я вела себя как полная идиотка. Вбила в голову, что он влюблен в тебя. До последнего не сомневалась, что ему удастся выиграть аукцион на твой контракт. А он даже не появился здесь. Мне очень жаль, что все так вышло. И за платье прости. Это я его испортила.

Бетти вздохнула и с тоской ответила:

— Сейчас это уже неважно. Я тебе сразу сказала, что он во мне не заинтересован. Не тот это человек, чтобы на адепток заглядываться. Да и зачем ему дайна? Чтобы преподавать много энергии не нужно. В общем, давай забудем обо всем этом. Скоро выпускной пройдет, мы все разъедемся в разные концы империи и вряд ли когда-нибудь еще увидимся.

Как только она вслух произнесла то, что ей самой не давало покоя, тут же почувствовала, как слезы бегут по щекам.

«Как я буду жить с этим Пекишем? — подумала она, даже не пытаясь скрыть свою боль. — Он просто невыносим. Десять лет! Как мне столько продержаться?»

— Тебе не нравится твой хозяин? — спросила Элиза.

— Он отвратительный, — не стала скрывать Беатрис. — Если бы ты его видела, то поняла бы, о чем я. А что ты думаешь о светловолосом молодом господине, который выбрал тебя?

Хаксли отвела взгляд, не спеша с ответом, потом вздохнула и все же призналась:

— Он такой никчемный. Все смотрит на своего недовольного, брюзжащего отца. Ему лет двадцать пять, наверное, а он все никак не научится сам принимать решения. Мне от этого не по себе, но я не знаю, как сложится моя служба. Может, и неплохо все будет. По крайней мере отвлекусь от мыслей о профессоре. Ему-то уж точно до меня нет дела.

Элиза отвернулась и тоже заплакала, но слов утешения у Бетти для нее не нашлось.

В аудиторию вошла дайна Монд и, увидев адепток, сказала:

— Ах, вот вы где. Бонна Виклин велела вам идти в столовую. Ужин уже начался, а вы все бродите неизвестно где. Быстро вниз!

Адептки поспешно встали и направились к выходу. Дайна пропустила Хаксли в коридор первой, а Беатрис задержала, преградив дорогу.

— На, возьми. — Она сунула конверт в карман передника Бетти. — Просили передать.

Дайна развернулась и быстро скрылась за дверью. Подрагивающими руками Беатрис нащупала конверт, и внутри у нее теплом разлилась надежда. Она и сама не могла сказать, на что надеялась, но сердце уже застучало сильнее, и Бетти побежала по коридору за Хаксли.

— Элиза! — окликнула она бывшую подругу. — Погоди. Можешь сказать Жози, что у меня нет аппетита? Я неважно себя чувствую. Лучше пойду прилягу в дортуаре.

— Тебя проводить? — забеспокоилась Хаксли.

— Нет, не стоит. Просто передай бонне мои слова.

— Ладно, я все ей объясню.

— Спасибо, — сказала Бетти и пошла к лестнице, ведущей наверх.

В общей спальне было серо и уныло, с наступлением осени привычная сырость старого казенного помещения чувствовалась еще сильнее, а сквозняк завывал все жалобнее и настойчивее с каждым днем.

Беатрис прошла в конец дортуара, открыла дверцу общего шкафа, чтобы ненароком никто не заметил, чем она занимается, если вдруг вернется раньше времени, и достала письмо.

Магическая печать вновь рассыпалась от мимолетного прикосновения, и Бетти прочла:

Милая Беатрис, умоляю, прости меня! Я не оправдал твоего доверия! Глава магической комиссии отозвал свое разрешение на участие в аукционе, и меня не допустили к торгам. Это случилось буквально вчера вечером, и я даже не успел подать апелляцию. А теперь уже поздно. Очень прошу тебя еще об одной встрече! Приходи сегодня вечером в оранжерею. Мне нужно кое-что тебе сообщить.

Атли Баренс

Конверт и послание осыпались прахом, а Бетти так и стояла возле раскрытого шкафа, оглушенная и растерянная, не зная, как поступить.

«Он ничего не смог противопоставить им, — перебирала она в памяти обрывки фраз. — Видимо, именно за этим Пекиш виделся с главой магической комиссии. Что же Атли хочет мне сказать?»

Беатрис залезла в дальний уголок своей полки, развернула сверток и достала медальон. С облупленного портрета на нее смотрели темные большие глаза миловидной девушки, и в них угадывалось сочувствие и понимание.

«Эх, мама, — подумала она, с нежностью погладив металлическую оправу, — если бы ты была жива. Возможно, тебе удалось дать мне дельный совет».

Дверь хлопнула, и послышались торопливые шаги. Бетти сунула медальон в карман передника, тряпки швырнула вглубь шкафа и закрыла дверцу.

— Что ты здесь делаешь? — строго спросила Жози и с подозрением оглядела ее с головы до ног.

— Мне не хотелось есть, и я поднялась в дортуар, чтобы лечь пораньше, — пролепетала Беатрис.

— Что ты искала в шкафу? — продолжила допрос бонна, открыв дверцу и пытаясь в куче вещей найти то, с чем возилась Сонар.

— Ничего особенного, — отозвалась Бетти. — Мне понадобился чистый носовой платок. Кажется, у меня насморк начинается. Апчи! — чихнула она и тут же вытерла совершенно чистое лицо носовым платком, припрятанным за манжетой платья.

— Иди в лазарет, и чтоб не появлялась здесь, пока мединна Замас не разберется с твоим здоровьем, как полагается. Мне надоели вечные отговорки и жалобы на плохое самочувствие. Пошла прочь!

Беатрис в недоумении уставилась на бонну, но тут же поклонилась и устремилась через спальню в коридор, сочтя за благо поскорее исчезнуть и не выяснять причину плохого настроения Жози.

Двор закрытого училища заливали багряные лучи закатного солнца, полыхая на крышах и стенах каменных построек. Холодный ветер дул, не переставая с самого утра, и даже теплая накидка не спасала от его неистовых порывов. Задрав голову, Бетти посмотрела на розовеющее небо без единого темного облачка.

«Сегодня взойдет луна», — с грустью подумала она.

Бабушка Альма умерла в точно такую же ясную осеннюю ночь, и с тех пор Бетти считала бледнолицую хозяйку угасшего небосклона предвестницей беды.

До наступления темноты оставалось чуть меньше получаса. Беатрис свернула к оранжерее, решив дождаться максиса Баренса в условленном месте. Мединна Стуорд недавно договорилась с Бетти хранить ключ за дверным наличником, чтобы можно было приходить и поливать растения, когда одна из них свободна. Но подойдя ближе и нажав на ручку двери, Беатрис с удивлением обнаружила, что оранжерея не заперта.

Она осторожно вошла внутрь, бесшумно затворила дверь и застыла.

«Может, мединне Замас срочно понадобились какие-то ростки для снадобья? — подумала Бетти. — Тогда она очень удивится, если увидит меня здесь».

Беатрис дошла до центрального прохода и уже хотела свернуть в сторону кухоньки, как увидела темную фигуру за пышным кустом гибискуса и замерла.

— Добрый вечер, Беатрис, — сказал Атли и вышел ей навстречу. — Спасибо, что пришла.

— Добрый вечер, господин Баренс, — отозвалась Бетти, не спуская с него настороженного взгляда. — Зачем вы хотели меня видеть?

Сегодня он снова был в темном костюме для верховой езды и с хлыстом в руках, только высокие сапоги запылились и испачкались в грязи.

— Мы же договорились обращаться друг к другу по имени, — с легкой досадой упрекнул он.

— Это было до … аукциона, — в нерешительности ответила Беатрис. — Мне кажется, сейчас это уже не совсем уместно.

— Вот как. Я так не считаю. Давай присядем и все обсудим.

Они дошли до кухонного закутка и расположились на потертом диванчике. Стул куда-то подевался, и Бетти пришлось сесть возле Атли, касаясь его колен подолом платья, и она чувствовала себя от этого еще более неловко.

— Кто выиграл аукцион? — спросил он.

— Максис Адольф Пекиш.

— Так я и думал, — скрипнул он зубами. — Ты уже виделась с ним? Что он говорит?

— После торгов директриса позволила встретиться с господином Пекишем. Он собирается представить меня кому-то на выпускном балу и надеется с моей помощью обогатиться и добиться еще большего успеха на службе.

Последние отсветы стремительно заходящего солнца едва проникали в закрытый перегородками уголок. Баренс молча смотрел перед собой немигающим взглядом и на его лице играли желваки. Бетти не могла видеть выражение его ярких глаз, и лишь очертания застывшей, словно изваяние, фигуры с проступающими под одеждой литыми мышцами, выдавали то, насколько Атли напряжен.

— Беатрис, — заговорил наконец он, — ты хочешь служить у Пекиша? Тебе по душе жизнь в его богатом доме? Ты ни в чем не будешь нуждаться. И более того, после окончания срока контракта тебе откроется масса новых возможностей. Ведь за годы работы тебе удастся приобрести полезные знакомства среди аристократов.

«Если выживу, — мелькнула горькая мысль у Бетти в голове. — А то не ровен час заболею и умру, как его предыдущая дайна».

— Это последнее чего бы мне хотелось, — твердо произнесла она. — И если бы существовал хоть малейший шанс избежать заключения контракта, я не преминула им воспользоваться.

— Такой шанс есть, — нарочито медленно проговорил Атли, будто давая ей возможность осознать смысл его слов. — Я могу забрать тебя прямо сейчас в одно укромное местечко, где тебя никто не найдет и не заставит служить Пекишу.

Внутри у Беатрис все сжалось от жгучей смеси восторга, надежды и безотчетного страха. Как бы ей хотелось, чтобы это действительно случилось, но законы были сильнее любых, даже самых заветных желаний.

— Но как же быть с директрисой, училищем и магической комиссией? — дрожащим голосом спросила она. — Вам никогда не удастся получить мою лицензию таким образом. Все документы останутся здесь. А Пекиш обратится в суд, и начнется расследование. Меня отыщут и вернут сюда, а вас и вовсе могут арестовать и заключить под стражу.

Атли усмехнулся, и его резкие черты лица приобрели пугающее выражение.

— Никто мне ничего не сделает. У меня есть убежище за границей. Туда никому не добраться, и суд мне не указ. В Айсарийском шараате твоя лицензия не имеет силы, там свои законы. Я легко смогу зарегистрировать тебя под новым именем. Мои связи и возможности это позволяют.

Беатрис не знала, что сказать, и, пребывая в глубочайшем потрясении, во все глаза смотрела на Баренса.

— Решайся, — отрывисто сказал он, сжав ее ладони в своих руках. — Это единственный шанс избежать службы у Пекиша и стать моей дайной. Уверяю тебя, в моем доме ты будешь в полной безопасности. Никто не посмеет косо на тебя посмотреть. Как только я выправлю тебе новые документы, мы заключим с тобой договор по законам шараата. Ты в любой момент сможешь расторгнуть его, и не нужно будет заботиться о выплате долга за обучение и об устройстве на государственную службу. Ты станешь по-настоящему свободной.

Кровь застучала у Бетти в висках, во рту пересохло, и она покачнулась, ощутив головокружение.

«Неужели это возможно? Стать свободной, и самой выбирать свою судьбу», — вспыхнула у нее в голове такая сладкая и волнующая мысль.

— Что это? — спросил Баренс, заметив на ее запястье браслет, подаренный Пекишем.

Беатрис смутилась и попыталась убрать руки, но Атли удержал их.

— Это максис Пекиш вручил мне подарок на день рождения, — нехотя призналась она. — Перед финальным испытанием. Сказал, что браслет, заговоренный, и принесет удачу. Так оно и вышло. Мне достался очень легкий билет, и я получила на экзамене высший балл.

— Как интересно, — с задумчивым видом проговорил он. — Вещица действительно стоящая. Только вот в ней есть небольшой секрет. Маяк, указывающий твоему новому хозяину, где ты находишься. С помощью него Пекиш при желании может узнать о тебе все, что захочет.

— Как? — пролепетала Бетти, не в силах поверить в услышанное. — Он в курсе, что мы видимся?

— Нет, насколько я могу судить, — покачал головой Атли. — Следящая функция пока не активирована.

— Хвала всевидящей Идане! — с облегчением вздохнула она. — Я пыталась снять его, но ничего не вышло.

— Я могу это сделать, — сказал он, прикоснулся к застежке, шепнул заклятие, и браслет тут же очутился в его ладони. — Держи. Теперь он не будет оказывать на тебя влияния. Но ты должна понимать, что у некоторых максисов в порядке вещей надевать на своих дайн особые украшения. И ты не всегда сможешь воспротивиться этому.

— Какие украшения? — с тревогой и сомнением в голосе спросила Бетти.

— Например, подавляющие волю и делающие девушку более сговорчивой, — тихо ответил он, и его мягкий приглушенный голос прозвучал в полумраке оранжереи до того зловеще, что Беатрис задрожала от страха.

«О, милостивая Идана, умоляю, помоги! — подумала она. На ум ей тут же пришла картина, которую она видела в спальне господина Лавинаса: полураздетая последка Фиби в руках глумящегося подвыпившего преподавателя. — Я не выдержу, если Пекиш сделает со мной такое».

— Нет! — вскричала она, с омерзением отбросив дорогой браслет, словно до этого держала в руке ледяную ядовитую змею. — Только не это. Я лучше умру.

— Беатрис, послушай, — горячо зашептал Баренс, поглаживая ее по плечам и успокаивая, — тебе вовсе не нужно заключать с ним контракт. Поедем со мной. Завтра к вечеру мы уже будем в моем убежище. Я сильный маг и смогу запутать следы. Никто нас не обнаружит. Им и в голову не придет, что ты сбежала со мной. Я все устрою так, будто произошел несчастный случай.

За окнами раздались чьи-то взволнованные голоса, и Бетти услышала обрывок фразы:

— Да где ее носит?! Жози нас убьет, если мы сейчас же ее не приведем.

Сердце у Беатрис оборвалось, и она вцепилась в ладони Баренса.

— Умоляю, помогите! Сделайте хоть что-нибудь. Однокурсницы ищут меня. Если нас здесь застукают, мне конец.

— Решайся, — в волнении отозвался он. — Если ты готова отправиться со мной, я проведу тебя через тайный ход за пределы училища. А там нас ждет мой жеребец. Еще до полуночи мы будем в Финаре. Переночуем, а утром отправимся дальше. Согласна?

— Да! — вырвался у Бетти казавшийся единственно верным ответ.

Атли поднялся, подобрал браслет и, сунув украшение в карман, помог ей встать.

— Ты не пожалеешь о своем решении, — с улыбкой проговорил он и поцеловал кончики ее похолодевших от переживаний пальчиков. — Я всегда держу свое слово, Беатрис. Ты освободишься от навязанной кабалы и станешь моей дайной.