Глава 33

Несколько дней до аукциона Беатрис провела словно в полузабытьи, постоянное гнетущее чувство беспокойства не давало ей связно думать и в полной мере реагировать на происходящее вокруг.

В это время среди выпускниц можно было заметить как исключительно счастливых девушек, так и бесконечно печальных. Первые радовались тому, что главный в их жизни экзамен позади, и что им есть, с кем заключить контракт, а вторые были огорчены тем, что никто не захотел, взять их к себе, и перед ними встал вопрос об устройстве на государственную службу.

Адептки теперь много времени проводили в кабинете рукоделия и занимались подготовкой своего небольшого приданного. Им предстояло сшить для себя необходимые на первое время сорочки, постельное белье и мелкие предметы гардероба. Никто не знал, куда им придется отправиться и в каких условиях проживать, и училище обязано было подготовить выпускниц для самостоятельной жизни даже в доме богатого господина на полном иждивении.

Пока они старательно кроили, Хельга уже в сотый раз принималась рассказывать Бетти о выпавшей на ее долю удаче:

— Нет, ты представляешь, какой максис Мензир молодец? Он мне еще на смотринах сказал, что обязательно подаст прошение о заключении со мной контракта. И таки взял и получил разрешение. Просто чудо какое-то!

Беатрис рассеянно кивала, но из-за своих переживаний сил радоваться за подругу у нее попросту не осталось.

— Он обещал устроить мне конную прогулку по всем окрестным селениям, как только мы доберемся до его имения. Представляешь? Я уже жду не дождусь, когда пройдет выпускной, и мы наконец отправимся с ним в путешествие.

— Тебе легко говорить, — вмешалась в беседу последка Фиби, сидевшая за соседним столом и делавшая небрежные стежки, подрубая простыню. — Твой максис пришелся тебе по душе, ну а я как подумаю о красной физиономии этого Шнелера, так мне дурно становится.

— Не понимаю, чего ты нос воротишь, — напустилась на нее Хельга. — В твоем случае вообще грех жаловаться. У тебя самый маленький резервуар. Удивительно, что хоть кто-то захотел с тобой контракт заключить. Вон на курсе куча норм остались без хозяев, а ты еще и причитаешь. Радовалась бы лучше, что не нужно в какую-нибудь богами забытую дыру отправляться служить.

Фиби не нашлась что ответить, и лишь горестно вздохнула. Беатрис посмотрела на нее и подумала о том, что Эфрад, должно быть, в таком же положении, как и она сама. Со стороны кажется, что все прекрасно, а на деле до того тошно, что хоть в петлю лезь.

— Не понимаю я этого, — возмущалась Хельга, когда они с Бетти шли по коридору в мастерскую мединны Замас, где адепткам предстояло приготовить себе снадобья в дорогу и про запас на всякий случай, — последке достался вполне обеспеченный господин, а она все равно ноет. Хаксли тоже чуть в обморок не бухнулась, когда объявили, что с ней контракт заключит тот молоденький максис со светлыми волосенками. Помнишь? Ты еще с ним танцевала, да и я тоже.

— Да, кажется, он еще на смотринах все решил, — отозвалась Беатрис.

— Ага, — кивнула Хельга. — Только Элиза, наверное, рассчитывала на кого-то поинтереснее.

Бетти уловила ее намек на профессора Привиса, но сделала вид, что не понимает, о чем речь. Несмотря на случай с платьем, облитым в столовой во время смотрин, ей было жалко Хаксли. Она слишком хорошо помнила, что значит быть отвергнутой, и сочувствовала бывшей подруге.

В день аукциона Беатрис не находила себе места, у нее все валилось из рук, и в конце концов мединна Стуорд усадила ее распутывать старые клубки ниток, лишь бы отвлечь от тревожных мыслей. Гренда Фулн тоже выглядела взволнованной, она время от времени посматривала на Бетти, будто искала в ней тайную союзницу, но подойти и обсудить свои домыслы о торгах не захотела. Обе девушки знали, что пока они сидят в кабинете рукоделия, внизу в парадном зале решается их будущее, и обе жаждали, чтобы все поскорее закончилось.

Наконец в комнату вошла Жози и, сияя довольной улыбкой, объявила:

— Сонар и Фулн, срочно в кабинет директрисы.

Беатрис выронила из рук нитки и побледнела, Фулн подскочила со своего места и бросилась к бонне.

Жози проводила девушек через подземный переход в административный корпус и оставила на попечение патронессы Пигирд. Та завела их в кабинет и сказала:

— Адептки явились, госпожа Гризар.

Сидевшая за столом руководительница Камелии выглядела уставшей, под ее глазами залегли темные тени, но на бескровном лице играла торжествующая улыбка.

— Очень хорошо, — сказала она поднимаясь. — Итак, вы обе удостоились самых дорогих контрактов за всю историю училища. А уж как только стало известно, что ты, Сонар, получила высший балл на экзамене, цена на твой контракт взлетела еще выше. И я рада вам сообщить, что одержавшие победу максисы ждут вас в гостиной. Пойдемте. Я лично провожу вас к новым хозяевам.

Бетти казалось, что ее сердце колотится настолько громко, что и директриса, и Фулн, и патронесса, идущие впереди, отчетливо слышат его и обязательно попросят ее успокоиться. Но они в молчании дошли до гостиной и, держа спины идеально ровно, вплыли внутрь.

— Господа! — воскликнула директриса Гризар. — А вот и ваши дайны.

— Максис Хамран! — взвизгнула Фулн и устремилась к высокому черноусому красавцу, танцевавшему с ней на смотринах больше других. — Не могу поверить!

Она подлетела к статному молодому господину и широко улыбнулась, заглядывая в его черные лукавые глаза.

— Рад встрече, Гренда, — сказал он, слегка ей поклонился и поцеловал руку.

— Адептка Фулн! — возмутилась директриса. — Ведите себя соответственно вашему новому статусу.

— Извините, — покраснела Гренда и сделала положенный реверанс.

Беатрис вышла из-за спины патронессы, взглянула на ожидавшего ее максиса, и внутри у нее все оборвалось. Господин Пекиш развалился на диване и нахально смотрел на нее с самодовольной щербатой улыбкой, делавшей его лоснящееся лицо еще более отталкивающим. В его маленьких глазках светилось сытое удовлетворение аллигатора, проглотившего аппетитную косулю, зазевавшуюся на водопое возле реки. Он даже не потрудился выказать приличествующего почтения, так и не встав при появлении дам.

— Максис Пекиш, — чересчур любезным тоном обратилась к нему директриса и подтолкнула Беатрис вперед, — как я и обещала, ваша дайна пришла поздравить вас с победой на аукционе.

Бетти ничего не оставалось, как присесть в положенном реверансе, но ноги ее не держали, и она самым постыдным образом пошатнулась. Патронесса поджала губы, директриса нахмурилась, но господин Пекиш даже не обратил внимания на этот досадный промах и сказал:

— Иди сюда, Беатриче, и садись. Нам есть что обсудить.

— Господа, у вас есть полчаса, — объявила директриса. — Затем адепткам придется вернуться в аудиторию, а вас я жду в своем кабинете.

Она вышла вместе с патронессой, и Беатрис ощутила себя загнанной в угол. Фулн ворковала со своим максисом на другом конце гостиной, и им не было никакого дела до того, что они вовсе не одни в комнате. Пекиш усадил Бетти на диван, придвинулся ближе и зашептал, время от времени брызгая слюной сквозь щель между зубами:

— Аукцион был сущий кошмар! Эта свора паршивых собак чуть не перегрызлась из-за твоего контракта. Но я всем показал, что со мной связываться опасно.

Он выпятил грудь, погладил себя по выпирающему животу и продолжил:

— Ты тоже молодец, сумела произвести должное впечатление на главу магической комиссии. Я с ним разговаривал, и он весьма тебя хвалил. Правда, мне пришлось отвалить за твой контракт вдвое больше, чем я рассчитывал, но это ничего. Благодаря тебе, я заработаю огромные деньги. И сам губернатор еще будет ползать передо мной, прося о милости. Так что ты однозначно стоишь потраченных ассигнаций.

В воображении Беатрис появился образ того, как Пекиш достает из внутреннего кармана сюртука толстый кошелек набитый деньгами, отсчитывает баснословную сумму и покупает ее со всеми потрохами в безраздельное пользование на десять лет. И она изо дня в день отрабатывает то, что он уплатил.

Гостиная с дорогими коричневыми портьерами, шикарным интерьером и добротной мебелью вдруг показалась Бетти до невозможности отвратительной, а удушливо-сладкий аромат свежих лилий вызвал приступ дурноты. Ей невыносимо захотелось вырваться отсюда, сбежать так далеко, как это только возможно, и больше не вспоминать этот день, когда ее купил омерзительный богатей, считавший, что за свои деньги он может получить кого угодно.

«Как же так? — недоумевала она. — Неужели Атли проиграл торги? Как такое возможно?»

Проведя детство в приюте, а юность в закрытом училище, Беатрис имела весьма смутное представление о стоимости своего контракт. Она не знала даже такой малости, как цена хлеба или молока на ярмарке, и настолько обыденные для любой девушки вещи, ставили ее в тупик.

«Наверное, у него просто не хватило денег», — с тоской подумала она и возненавидела Пекиша еще больше за то, что он располагал достаточными средствами, а Баренс — нет.

Фулн засмеялась своим противным резким смехом, и Бетти с завистью покосилась на нее. Гренда стояла у окна напротив максиса Хамрана и сжимала его руку. Если бы все сложилось иначе, Беатрис тоже могла бы так свободно вести себя с Атли.

«Ну почему же мне так не повезло?» — с досадой подумала она, и слезы навернулись ей на глаза.

— Скоро я пришлю сюда портних, — все не умолкал Пекиш. — Они снимут мерки и сошьют для тебя платье на выпускной бал. Моя дайна не может пойти в местном барахле. У тебя должен быть самый лучший наряд. На балу будет масса именитых гостей. Мне понадобится тебя кое с кем познакомить. И не вздумай сидеть возле меня вот с таким же постным выражением лица. Тебе следует научиться быть более учтивой с нужными людьми. Время от времени ты будешь выполнять то, что я тебе скажу. У тебя смазливая мордашка, и ты вполне справишься с ролью ветреной кокетки. Мужчины таких обожают.

К горлу Беатрис подкатил тугой комок, а голова закружилась. Она больше не могла выносить ни гнусавую болтовню Пекиша, ни отвратительный запах лилий, ни саму мысль о том, чтобы он распоряжался ею по своему усмотрению. Подскочив с дивана, Бетти бросилась к выходу.

В этот момент раздался стук в дверь, вошла патронесса и сказала:

— Адепткам пора возвращаться. Прошу следовать за мной, господа.

Не помня себя от горя, Беатрис вылетела из гостиной и помчалась по коридору, стремясь скрыться ото всех и выплакать все то разочарование, что переполняло ее душу и терзало изнутри.