Глава 5

Новое жилье Эдмана оказалось не таким уж невзрачным, как он ожидал. Две комнаты, гостиная и спальня, обставленные простой, но вполне удобной мебелью, собственная ванная с допотопными, но все же водопроводом и канализацией, белоснежное постельное белье, хоть и пошитое из грубой дешевой ткани, и даже вид из окна на внутренний зеленый дворик с несколькими деверьями — все это худо-бедно примирило его с положением, в котором он оказался.

Прежде всего Эдман отправился в ванную и, смыв с себя дорожную пыль, сразу почувствовал прилив бодрости, выкинул из головы все неприятные впечатления и принялся за разбор вещей. Испорченную одежду он не собирался никуда нести: стирка могла занять несколько дней, и еще неизвестно способны ли местные прачки вывести мгновенно въевшиеся пятна. Очищающее бытовые предметы заклятие гораздо лучше справиться с этой проблемой. Эдман шепнул формулу, провел рукой по рубашке и сюртуку, напитав заклинание маной, и готово — одежда как новая. Но, к сожалению, подобные прихоти могли позволить себе исключительно максисы, поскольку всем остальным жалко было тратить драгоценную ману на такие мелкие бытовые нужды.

До ужина еще оставалось время, и Эдман решил отправиться на разведку, чтобы осмотреться и запомнить, где что находится. Преподавательское крыло занимало половину второго этажа административного здания. Апартаменты педагогов располагались вдоль невзрачного коридора, тускло освещенного всего парой неугасимых свечей.

«Здесь явно проблемы либо с денежным содержанием, либо с чрезмерной экономией, — подумал Эдман. Он привык к уютному общежитию столичной академии и считал, что подобное жилье в порядке вещей и в других учебных заведениях империи. — Могли бы хоть старый ковер постелить в проходе, холодом несет как из склепа, да и современные светильники здесь не помешают».

Среди череды однотипных деревянных дверей затесалась одна двустворчатая, со стеклянными вставками. Она была приоткрыта, и Эдман заглянул внутрь. Это оказалась гостиная, довольно просторная и светлая, с высокими книжными шкафами под самый потолок, несколькими диванами и креслами с выцветшей обивкой, буфетом и низким столиком и даже видавшим виды полуистлевшим ковром на каменном полу.

— Добрый день, — услышал Эдман приятный женский голос и взглядом нашел ту, кому он принадлежал.

В кресле у распахнутой балконной двери сидела миниатюрная привлекательная блондинка в легком светлом платье. Она собрала волнистые волосы в кокетливую прическу по последней моде, с завитками у висков, а выразительные зеленые глаза и полные губы выделила с помощью специальных средств, в которых Эдман ничего не смыслил, но определял их наличие безошибочно.

— Проходите, не стесняйтесь. Вы ведь новый преподаватель манологии?

— Добрый день, максисса, — поклонился Эдман, прошел через гостиную и занял кресло напротив собеседницы. — Да, только сегодня прибыл. Профессор Эдвард Привис к вашим услугам.

— Приятно познакомиться, но вы ошиблись, — звонко рассмеялась она, и Эдман не сдержал улыбку, глядя на ее сияющее очаровательное лицо. — Я действительно здесь преподаю, только по происхождению не принадлежу к высшему сословию. Я дайна, и учу адепток этикету и танцам. Меня зовут Анна Монд.

Эдман почувствовал укол разочарования, и сидящая напротив молодая женщина уже не казалась ему столь обворожительной, как в первое мгновение. Но он прекрасно владел собой и ни единым движением не выдал своих чувств.

— Неужели? — воскликнул он с самым непринужденным видом и откинулся на спинку кресла. — Красотой и изяществом вы могли бы соперничать с любой максиссой, поэтому прошу простить мою ошибку.

Конечно, он льстил этой лоунке, на которую, скорее всего, навел лоск ее хозяин, а может, и не один. Но Эдману нужна была любая информация об училище, о местных обитателях и порядках, а доброжелательная дайна могла рассказать многое, при условии, если он проявит должный такт и учтивость.

— Вы так любезны, — с довольным видом протянула она, и ее слегка припудренные щеки окрасил нежный румянец.

Эдман невольно залюбовался ею. Вот если бы она была максиссой или хотя бы мединной, то он вполне мог позволить себе закрутить небольшую интрижку и этим скрасить время в убогом училище. Но дайн он на дух не выносил и никогда бы не опустился до любовной связи с одной из них.

— Это вовсе не любезность, а чистая правда! — горячо заверил он. — Как вы сюда попали? Никогда не слышал, чтобы дайны служили педагогами.

— Здесь вы правы, — кивнула она и сменила позу так, что невесомое платье четче обрисовало волнующие изгибы ее стройного тела. — Мой контракт подошел к концу, и максис, у которого я служила, был столь заботлив, что устроил меня сюда. Директриса Гризар прилагает все усилия, чтобы ее училище стала одним из ведущих в империи. Ей потребовался преподаватель этикета и танцев. Ни одна максисса не согласилась на подобную должность, да и они, как правило, рано выходят замуж. Так что я пришлась как нельзя кстати.

— Уверен, адептки вас обожают. — Эдман продолжал подливать масло в огонь тщеславия дайны, собираясь стать для нее если не другом, то хорошим приятелем.

— Так и есть, — без лишней скромности отозвалась она. — Мы прекрасно ладим. Ведь я и сама училась в подобном заведении, и хорошо понимаю девочек.

— Здесь я, безусловно, вам проигрываю, — посетовал Эдман. — До перевода сюда я работал в училище императорской гвардии и вряд ли легко смогу расположить к себе адепток.

Дайна вновь рассмеялась, будто легкий ветерок коснулся колокольчиков, и раздался их мелодичный перезвон.

— Не спешите с выводами, — сказала она, и в ее зеленых глазах мелькнуло лукавство и еще что-то близкое к издевке. Эдман тут же напрягся в ожидании подвоха. — Девочки обожают своих преподавателей-мужчин. Как-никак это единственные представители сильного пола, с кем им позволено общаться. Думаю, они будут просто в восторге от вас.

«Еще чего не хватало», — с раздражением подумал Эдман, но сказал совсем другое:

— Это не такая уж и большая проблема. Главное — чтобы они прилежно учили предмет, остальное — дело их бонны.

— Как посмотреть, — протянула дайна Анна, и в ее улыбке Эдману почудилось предвкушение. — Как посмотреть.

Внезапно их беседу прервал звук раскатистого баса, выводящего душераздирающие рулады. Эта пародия на оперу всем известного композитора доносилась со стороны балкона, и Эдман, от рождения имевший прекрасный слух, скривился.

— Что это?

— Это господин Джон Лавинас, преподаватель истории и географии, — пояснила дайна, стараясь говорить громче, иначе ее приятный голос невозможно было различить за нещадно фальшивившим басом. — Его апартаменты рядом. Он обожает оперу и частенько радует нас своим волшебным пением. Как вы относитесь к тому, чтобы отправиться в столовую прямо сейчас? Дождемся ужина в главном корпусе?

— Прекрасная мысль! — обрадовался Эдман, поднялся из кресла, подал дайне руку, и они поспешили покинуть гостиную.

Во дворе Анна показала Эдману здания лазарета, храма и бани для адепток, а в основном корпусе — зал для торжественных приемов и столовую, находившиеся на первом этаже. К тому времени как они закончили осмотр, раздался удар в гонг, возвещающий час ужина.

Столовая разделялась на несколько помещений: огромный зал с отдельными длинными столами для каждого курса, средний зал для преподавателей, бонн и административных служащих и небольшое помещение для обслуги и охранников. Анна проводила Эдмана к уже накрытому столу возле стены и представила коллегам.

Четыре бонны в одинаковых, неказистых, серых платьях впились в него алчущими взглядами старых дев, тщетно мечтающих обрести вожделенного мужа. Полная приятная мединна, преподаватель рукоделия, тепло поприветствовала Эдмана и предложила помочь обустроиться на новом месте. Угрюмая мединна средних лет Нора Замас, преподаватель основ знахарства и местная лекарка по совместительству, еле уловимо улыбнулась ему и сосредоточилась на еде, больше ни с кем не разговаривая.

А вот мужская часть коллектива приняла его довольно прохладно, если не сказать враждебно. Сухонький крошечный старичок с большим носом, преподаватель словесности, максис Уорен Батли, долго переспрашивал имя и должность Эдмана, и никак не мог правильно их расслышать. В конце концов он для себя решил, что Эдвар Приви — молодой выскочка и невежа, отвернулся и больше ни разу за весь вечер к нему не обратился.

Долговязый, нескладный преподаватель арифметики, максис Вогард Жуль, на учтивое приветствие Эдмана буркнул что-то неразборчивое и уткнулся в свою тарелку. Черты его сморщенного лица казались размытыми, линия подбородка — сглаженной, жидкие волосы он зачесывал набок, безуспешно стараясь прикрыть ими раннюю лысину.

Полный, краснощекий преподаватель истории и географии, ярый поклонник оперы, максис Джон Лавинас, взъерошил копну черных кудрей, подкрутил пышные лоснящиеся усы и усадил дайну Монд возле себя, при этом бросив ревнивый оценивающий взгляд на Эдмана и ответив на его пожелание приятного аппетита небрежным кивком.

Разговор за ужином поддерживали в основном именно дайна и Лавинас, при этом каждый раз, когда одна из бонн пыталась вставить хоть слово и выяснить у Эдмана подробности о его семейном положении или предыдущем месте службы, ее тотчас перебивалии больше не позволяли рта раскрыть. Грузный преподаватель истории травил сумбурные байки, перескакивая с одного на другое, громко смеялся своим же шуткам и очень быстро утомил Эдмана настолько, что он спешно закончил довольно пресную, но питательную трапезу, простился со всеми и ретировался в свою комнату.

«Да уж, — подумал он, лежа в постели и наслаждаясь покоем и тишиной, — если так пойдет и дальше, то приемы пищи станут для меня настоящей пыткой».

Он хотел еще раз перед сном повторить имена и должности всех, с кем успел познакомиться за день, и сделать несколько пометок в небольшой, размером с детскую ладошку, записной книжке, но глаза у него сами собой закрылись, и Эдман уснул крепким сном, так и оставив страницы не заполненными.