Глава 10

На подъездах к усадьбе двуколка, запряженная Снежинкой, угодила правым колесом в яму и застряла. Мэт обругал невнимательных женщин и вытащил повозку. К тому времени, как служанки оказались дома, Беатрис успела вернуть ключи на место и уселась в гостиной на первом этаже, дожидаться приглашения к столу.

Пруденс извинилась за опоздание, позвала Бетти в столовую и наспех расставила все необходимое для трапезы. Выглядела она бледнее, чем обычно, и казалась рассеянной. Беатрис хотела спросить служанку, как прошла поездка, но увидев, как та торопится, не решилась ее задерживать.

Как ни странно, но все блюда пришлись Бетти по душе. И томатный суп, и тушеный картофель, и фаршированная черносливом утка отличались отменным вкусом. Она так и не поняла, что произошло с поваром утром, списала пересоленный омлет на рассеянность, плотно поела и предупредила Пруденс, что хочет немного вздремнуть, попросив ее не беспокоить. Служанка обрадовалась такому намерению и в самых вежливых выражениях заверила, что Беатрис никто не посмеет тревожить.

Бетти поднялась к себе, сложила подушки на постели так, чтобы от двери казалось, будто под одеялом действительно кто-то лежит, и побежала наверх. Она тихонько отворила заветную дверь, проскользнула на лестничную площадку и осмотрелась. При ее появлении редкие настенные светильники засияли слабыми огоньками, озарив узкие ступеньки, уходившие по спирали вниз, и Беатрис начала спускаться.

Этажом ниже она остановилась у одной-единственной широкой, обитой металлом двери, с глухо колотящимся сердцем нажала на ручку и вошла в огромную комнату. Слабый дневной свет проникал сквозь крошечные окошки под потолком и освещал пространство лаборатории. Посреди помещения располагался гигантский стол, заставленный колбами, горелками, ступками, весами и другой утварью практикующего зельевара. Вдоль стен тянулись шкафы, разнившиеся по своему назначению. В одних на полках стояли объемные тома в потемневших от времени переплетах, в других — коробки, высокие закупоренные сосуды с разноцветными жидкостями, мешочки, посуда и другие необходимые для опытов вещи. Под окнами был обустроен уголок для отдыха. Там стоял столик на колесиках, небольшой диванчик и стеллаж с книгами.

Не зная, с чего начать поиски древних магических символов, Бетти прошла к дивану и присела, озадаченно озираясь. Она и не думала, что у Атли в лаборатории хранится такое количество книг, а ведь руны могут быть в любой из них. Вздохнув, она решила не отчаиваться и взялась за поиски со всем усердием, на какое была способна.

Начала Беатрис со стеллажа, поскольку он стоял в непосредственной близости от нее. Она снимала книгу за книгой, открывала и мельком просматривала содержание, а затем возвращала на место. В большинстве своем все тома касались тех или иных аспектов магической науки, и авторы трактатов не скупились на обилие непонятных терминов и витиеватый слог изложения. Бетти с трудом разбирала, о чем в них говорилось.

Но один довольно тонкий, в сравнении с остальными, том все же привлек ее внимание. На первой странице значилось название — «Пособие для освоения навыков передачи и распределения маны». Она расценила творение неизвестного автора, как учебник для дайн, и отложила в сторону, собираясь позже почитать и вникнуть в текст. Вдруг что полезное присоветует ученый мэтр, написавший книгу?

Она почти закончила с осмотром стеллажа, когда заметила на одной из полок квадратную деревянную шкатулку, мешавшую ей добраться до оставшихся нескольких книг в глубине. Беатрис попыталась сдвинуть ее, но резная коробочка и не думала поддаваться. Вцепившись в нее обеими руками, она попыталась с силой дернуть, но ее снова ждал провал.

— Да что ж такое?! — возмутилась Бетти. — Неужели привинчена к полке? Но зачем?

Ей стало любопытно, что Атли хранил в странной шкатулке, и она открыла крышку. Но к ее глубочайшему разочарованию внутри было пусто, зато Беатрис услышала шорох за спиной и чуть не закричала от испуга.

Она резко развернулась и совершенно некультурно приоткрыла рот от изумления. Стоявший за ее спиной книжный шкаф медленно отъезжал в сторону, постепенно открывая тайный ход на еще одну лестницу.

Бетти воровато осмотрелась в поисках того, кто мог бы сдвинуть шкаф, но в лаборатории никого не нашлось, а проход так и остался открытым, маня подойти и проверить, куда же ведет скрытая лестница.

Позабыв о поисках рун, Беатрис, сгорая от любопытства и желания узнать, что там впереди, поспешила к чугунным ступенькам. Как только она ступила на первую из них, шкаф пополз на прежнее место. Бетти испугалась и хотела вернуться в лабораторию, но тут она заметила рычаг на стене, схватилась за него и дернула вниз. Замаскированная под предмет мебели дверь вернулась в прежнее открытое положение, и Беатрис успокоилась. Она передвинула рычаг вверх, шкаф закрыл проход, лестница озарилась настенными светильниками, и Бетти с предвкушением начала спускаться.

Ступеньки привели ее в подвал, но внизу она не увидела ни прохода, ни дверей, сплошные каменные стены с четырех сторон.

«Вот невезенье! — со злостью подумала она. — Тайная лестница и ведет в тупик? Да быть такого не может!»

Беатрис принялась шарить руками по каменной кладке, стараясь найти особый выступ или специальный скрытый рычаг. Внезапно под ее правой рукой один из камней ушел вглубь, и часть стены отодвинулась в сторону, обнажив проход.

— Да! — возликовала Бетти и без задней мысли шагнула в темноту.

Она так увлеклась изучением таинственной башни, что совсем позабыла о банальной осмотрительности, и тут же поплатилась за свою наивную беспечность. Ей в лицо пахнуло зловонным газом, Беатрис от неожиданности растерялась, сделала инстинктивный вдох, горло обожгло, и она зашлась в приступе неудержимого кашля. Бетти бросилась вверх по лестнице, прикрывая нос рукавом и спасаясь от ядовитого вещества, распыленного в воздухе. Навязчивый кашель никак не оставлял ее, из глаз катились слезы, в груди пекло не хуже, чем в раскаленной печи. Она чудом выбралась из тайного хода, книжный шкаф сам по себе вернулся на место, но что делать с ухудшающимся состоянием Беатрис не знала.

В панике она бросилась к ближайшему шкафу с колбами, надеясь там отыскать хоть какое-то зелье, способное принести облегчение. Бетти в спешке перебирала сосуды, давясь кашлем и пытаясь прочесть этикетки, но к ее вящему ужасу никак не могла отыскать нужное средство. Наконец у задней стенки шкафа она увидела небольшой флакон с мутно-бурой жидкостью и прочла на нем — «противоядие». Без промедления она вырвала крышку и залпом опрокинула в себя все содержимое сосуда, даже не задумываясь, отчего именно спасало это зелье.

На ее счастье, лекарство подействовало безотказно. Кашель утих, дыхание восстановилось, жжение в груди исчезло. Бетти залилась слезами облегчения и уселась прямо на холодный каменный пол, не в силах сдвинуться с места после пережитого кошмара.

Постепенно она пришла в себя, поднялась и поплелась в свою комнату. На сегодня с нее приключений было более чем достаточно. В спальне она переоделась в чистое платье и, превозмогая себя, спустилась в столовую к ужину.

Пруденс занимали ее собственные мысли, и она не обратила внимания на чрезмерную бледность госпожи, машинально исполняя свои обязанности. Беатрис затолкала в себя немного рыбы с овощным гарниром, выпила чай и ушла наверх, собираясь как можно скорее забыться сном.

Лежа в кровати, она вспоминала черный проем, открывшийся за каменной кладкой в конце тайной лестницы.

«Если Атли установил там ловушку, значит, все самое ценное он хранит именно в подвале. И уж если продолжать искать руны, то только там», — мелькнула в голове мысль.

Но сил сегодня решать, что-то насчет поисков, у Бетти не осталось, и она уснула.

Утром Пруденс так и не дождалась госпожу к завтраку, поднялась в ее спальню и с тревогой поинтересовалась самочувствием. Беатрис только-только разлепила глаза и сказала, что просто проспала, и попросила подать еду в ее комнату. Служанка не стала перечить, но посмотрела на Бетти так пристально, что та стушевалась и отвела взгляд.

Через полчаса Беатрис с аппетитом уплетала овсяную кашу с сушеными ягодами, но вместо чая Пруденс подала укрепляющий отвар и не покинула спальню, пока Бетти его не выпила.

«Носится со мной как с грудным ребенком, — с негодованием подумала она. — Интересно, если я решу покататься верхом, она и тогда за мной увяжется?»

И ей тут же захотелось сделать что-нибудь этакое назло служанке, лишь бы не чувствовать себя точно в тюрьме под надзором бдительного соглядатая.

На туалетном столике стояла портативная почтовая коробка, и, проходя мимо, Бетти заметила, что на крышке светится красный кристалл. Окрыленная радостным ожиданием она достала письмо Атли и прочитала:

Милая Бетти, я не дождался от тебя послания. Как ты? Все ли у тебя в порядке? Я почти добрался до Айсарийского шараата, и скоро мне предстоит важная встреча. От ее исхода зависит успех задуманного мною плана. Жду от тебя известия. Прошу, пиши мне каждый день. Мне важно знать, что у тебя происходит.

Бесконечно преданный тебе, Атли Баренс

Сердце Беатрис зашлось ликующим трепетом, и она закружилась по комнате, прижимая к груди исписанный знакомым ровным почерком листок бумаги.

«Атли беспокоится обо мне! Он, наверное, ужасно скучает, раз так быстро прислал письмо, — размышляла она. — Нужно срочно ему ответить!»

Бетти поспешила вниз и отыскала Пруденс на кухне. Служанка на повышенных тонах отчитывала за что-то повара, и Гард стоял с опущенной головой точно провинившийся адепт перед директрисой училища.

— Пруденс! Мне срочно нужно написать письмо! — перебила она служанку на полуслове. — Где взять бумагу, перо и чернила?

Та с перекошенным от гнева лицом развернулась к Беатрис и резким тоном бросила:

— Все лежит на столе в кабинете. Вторая дверь справа от столовой.

Ее темные глаза полыхали такой яростью, что Бетти отшатнулась и вылетела из кухни, сочтя за благо не попадаться Пруденс под горячую руку.

«И чем она так недовольна? — гадала Беатрис, дергая ручки запертых дверей в поисках кабинета. — Можно подумать, что Гард отравил кого-нибудь. Не меньше».

Наконец Бетти отыскала нужную комнату, где тоже стояли книжные шкафы вдоль стен, но их заполняли вовсе не произведения именитых авторов, а множество папок с безликими, серыми обложками.

«Будто архив собран», — удивилась Беатрис и уселась за письменный стол.

Как и сказала Пруденс, здесь лежала стопка бумаги, и располагался пюпитр, вот только ни перьев, ни чернил не было, зато имелись писчие палочки. Бетти с восторгом взяла одну из них и повертела в руках, рассматривая это чудо.

— Неужели этим можно писать?! — изумилась она и тут же попробовала поставить на листке свою подпись с милыми завитушками.

Вышло до того красиво, что она с гордостью полюбовалась на свою фамилию, потом взяла чистую бумагу и принялась писать ответ. Только вот рассказать о своих изысканиях в башне она никак не могла, а больше ничего значительного в ее жизни не произошло, поэтому Беатрис обличила в слова обуревавшие ее чувства, сознавшись, что очень скучает и с нетерпением ждет Атли, и еще пожелала ему удачи на важной встрече. На этом фантазия ей отказала, и она побежала в спальню отправлять послание.

Пользоваться почтовой коробкой и правда оказалось до смешного просто, и Бетти с легкостью справилась с новым для нее устройством. Но как только письмо исчезло, она села в кресло у туалетного столика и заскучала. За окном завывала снежная буря, так и норовя ворваться в дом и запорошить теплые комнаты кипенно-белым снегом, предав все забвению, и на душе у нее было тоскливо.

Так и не придумав себе занятия, она решила все же довести поиски рун до конца и снова направилась в башню, но на этот раз прихватила с собой влажное полотенце, решив обвязать им лицо и попытаться опять проникнуть в подземелье.

В лаборатории Беатрис нашла еще один флакон с противоядием, сунула в карман домашнего платья и, прикрыв полотенцем нос и рот, вновь спустилась по тайной лестнице. Но оказалось, что стена до сих пор открыта, а черный проход так и зияет нараспашку, и ни намека на зловонный газ.

Бетти вздохнула с облегчением, но полотенце убирать пока поостереглась. Она скользнула в темное нутро подземелья, на стенах тут же вспыхнули тусклые светильники, и перед ней предстала просторная комната с низким потолком.

— Вот оно! — с благоговением прошептала Беатрис, потрясенным взглядом осматриваясь вокруг.

На каменных стенах были выбиты замысловатые знаки, ровно двадцать четыре штуки на равных промежутках друг от друга, на полу красовался треугольник, а над его вершинами покоились комбинации символов, нарисованные мелом. В углу притаился широкий стол, заваленный свитками, перед ним висела обычная доска, точь-в-точь как в аудиториях училища, и на ней мелом были написаны сочетания знаков в разной последовательности.

— Руны, — пересохшими от волнения губами вымолвила Бетти и подошла к стене.

Она переходила от одного символа к другому, стараясь запомнить особенности каждого, точно знакомясь с новыми людьми. Но к ее разочарованию они быстро перемешались в голове, и Беатрис уже не могла точно сказать видела она ту или иную руну до этого, или нет.

«Нужно переписать их на бумагу», — решила она и направилась к столу.

С трудом ей удалось среди множества исписанных свитков найти чистый лист, а потом и писчую палочку. Бетти тщательно перерисовала все символы и вернулась к столу.

«Атли тогда правильно сказал, — прикидывала она. — Мало знать руны, нужно уметь ими пользоваться. Но как это сделать, если я понятия не имею об их назначении. В легенде говорилось, что шами выбирали определенные знаки в каждом отдельном случае. Где же мне взять эти сведения?»

Она начала просматривать один свиток за другим, пытаясь отыскать значения рун, но очень быстро поняла, что Атли и сам их не знал. Ее покровитель опытным путем пытался выяснить, для чего нужен тот или иной знак, и записывал результаты своих экспериментов. Вот только он уже очень далеко продвинулся и теперь осваивал не отдельные руны, а их комбинации, добиваясь только ему ведомого эффекта.

Например, Беатрис никак не могла взять в толк, зачем ему понадобилось искать комбинацию, навевающую кошмарные сновидения. Ведь люди хотят избавиться от такого сомнительного удовольствия, а вовсе не получить его. Атли же потратил на поиски не один месяц, судя по датам разных записей. Так и не отыскав нужного свитка среди лежавших на столе, Бетти принялась выдвигать многочисленные ящики. Там тоже лежали разные бумаги, исписанные аккуратным почерком Атли, и ей пришлось просмотреть каждую из них. Наконец, когда она совсем отчаялась, ей все-таки посчастливилось найти пожелтевший листок, где напротив каждого символа значилось его действие.

— Да! Получилось! — воскликнула она и бросилась скорее переписывать себе нужные сведения.

Закончив, она огляделась, вернула все на свои места и покинула тайную комнату. Светильники погасли, но стена так и осталась открытой.

«Нужно как-то ее закрыть, — подумала Беатрис и принялась шарить руками по каменной кладке. — Атли вернется и уж точно не обрадуется, что я здесь хозяйничала».

С правой стороны от проема ни один камень, кроме того, что уже был вдавлен в стену, не двигался, и Бетти взялась обшаривать левую. И там, к ее вящей радости, нашелся тот камень, что вернул стену на свое место.

Порядком устав, Беатрис вытерла пот со лба, висевшим на плече полотенцем и вернулась в лабораторию. Там она тщательно убрала следы своего пребывания, прихватила пособие для дайн и ушла в спальню, намереваясь вплотную заняться изучением древней магии.