Глава 18

Предстоящая вылазка в закрытый клуб грозила обернуться полноценной боевой операцией, и Эдман взял несколько дней отдыха в академии, чтобы как следует подготовиться. Еще в свое первое посещение этого заведения он заметил, какое бессчетное количество заклятий оплетает все помещения клуба, а особенно третий этаж. И хотя среди них ничего запрещенного или превышающего допустимый уровень магического фона он не нашел, все же закрытый клуб весьма и весьма хорошо был защищен от любого рода неожиданностей.

«Под конец седьмицы там наверняка будет уйма народа, — прокручивал он в голове возможные препятствия. — Да и охрану, скорее всего, увеличат вдвое. А если учесть, что сам Фрауд собирается принимать каких-то важных персон, то мне стоит запастись целым арсеналом артефактов».

Эдман переместился в родовое имение, чем несказанно обрадовал управляющего, давно просившего хозяина о встрече. Но работа с адептами и расследование настолько поглотили Эдмана, что он так и не смог выделить время для обсуждения насущных проблем принадлежавших ему земель. Решив первоочередные вопросы, он отправился в фамильную сокровищницу.

В подвале особняка его дед устроил отдельную комнату, укрепленную не хуже хранилища казны империи, и всю жизнь собирал артефакты, обладавшие незаурядными свойствами, вот только вид они имели подчас довольно своеобразный, но это ни в коей мере не смущало героя Объединяющей войны.

И вот теперь Эдману предстояло выбрать для себя лишь малую часть из них да еще таким образом, чтобы ни одна охранная система не смогла заподозрить наличие у него запрещенных вещиц. Просматривая один артефакт за другим, Эдман никак не мог решить, что взять, а чем пренебречь. Каждый магический предмет был по-своему хорош.

«Разрушающие атакующие амулеты вряд ли пригодятся, — думал он. — Все же там будет много ни в чем не повинных людей, и я не имею права подвергать их жизни опасности. Лучше взять отвлекающие, маскирующие, усыпляющие артефакты и желательно, чтобы их истинное предназначение было надежно скрыто. Нельзя допустить, чтобы меня раньше времени рассекретили».

Он остановил свой выбор на вытянутом футляре с неприметными пуговицами, способными источать слезоточивый, едкий дым, запонках, сбивавших действие любых заклятий, булавках, скрывавших от посторонних глаз своего носителя, защитных кольцах и крошечной трубочке с набором метательных игл.

Вернувшись в столицу, Эдман отправился в свой дом, расположенный в центральном районе. Небольшой двухэтажный старинный особняк полностью соответствовал неприхотливому вкусу его деда. Именно он и приобрел дом, как только получил от первого императора награду за боевые заслуги и родовое имение, передающееся по наследству, в придачу. Генерал посчитал, что его потомкам будет сподручнее в Гимсбере останавливаться в собственном углу, нежели отираться по гостиницам или родственникам.

Дом, построенный из светлого камня, имел правильную прямоугольную форму, секционные вытянутые окна с выкрашенными белой краской рамами, каменный пояс между этажами, невысокое крыльцо и серую черепичную крышу со слуховыми окнами и пологими фронтонами. Тяжелую входную дверь по бокам ограждали две полуколонны, а сверху нависал портик с высеченным из мрамора гербом рода Джентес — перекрещенные меч и цветущая ветвь на щите, символизировавшие защиту самой жизни потомственными военными.

Цокольный этаж предназначался для кухни, комнат прислуги и хозяйственных помещений. На первом этаже располагалась гостиная, столовая, пара кабинетов и библиотека, а на втором — спальни хозяев дома и гостевые комнаты. За порядком в особняке приглядывали старый дворецкий, медин Симпел, и его супруга, медина Вафия, оба служили еще деду Эдмана и всем сердцем были преданы роду Джентес. Им помогали молодая, расторопная лоунка Гретель и ее муж лоун Рон.

Эдман питал привязанность к пожилым супругам, зная их с раннего детства, и определил на службу в столичный дом, чтобы они могли дожить свой век в достатке и спокойствии. Особняком он почти не пользовался, поскольку предпочитал жить вблизи от беспокойных адептов в течение учебного года, а лето проводил в фамильном имении. Но иногда он все же наведывался туда, если получал приглашение во дворец или на светский прием и никак не мог отказаться от посещения.

— Максис Джентес! — обрадовался ему дворецкий, по привычке ежедневно облачавшийся в форменный узкий синий пиджак, голубую жилетку и белый галстук-бабочку, считая, что является лицом дома и обязан выглядеть идеально, даже если в этот самый дом месяцами никто не наносит визитов. — С прибытием!

— Приветствую, медин Симпел, — тепло улыбнулся ему Эдман, похлопав по плечу. — Как здоровье? Как супруга себя чувствует?

— Благодарю, господин, — засиял в ответ старик, — вашими заботами все в порядке. Снадобья доктора Хрюста творят чудеса.

— Вот и славно, — кивнул Эдман, отдавая дворецкому пальто, шляпу и перчатки.

Он давно оплачивал лечение пожилой пары у хорошего лекаря, знакомого ему еще со времен воинской службы, и ни разу не пожалел о своем выборе.

— Вы останетесь на ужин, господин? — поинтересовался медин Симпел.

— Да. Я поживу здесь некоторое время. И, возможно, в доме будут гости.

— Вафия будет вне себя от счастья, — искренне обрадовался он. — Пойду отдам соответствующие распоряжения.

Небольшая квадратная прихожая всегда казалась Эдману довольно темной и тесной, но что-то менять он не хотел. Зачем, если именитых гостей дом не видел уже несколько лет? А сам Эдман испытывал стойкое отвращение к любым переменам в своем быту.

Лестница с широкими деревянными ступенями и крепкими перилами уходила на второй этаж, начинаясь с правой стороны от входа в особняк, и Эдман сразу поднялся в свои покои, расположенные в западной части дома окнами на юг. Первая комната служила ему своего рода малым кабинетом. Здесь стоял письменный стол у окна, книжные шкафы и пара кресел перед камином. Дальше шла просторная спальня с широкой кроватью, укрытой плотным бархатным темно-зеленым балдахином, комодами и кушеткой. К спальне примыкала гардеробная и ванная комната.

Эдману требовался костюм для посещения закрытого клуба, а большая часть такого рода одежды хранилась именно здесь, поскольку на все светские мероприятия он отправлялся из своего столичного особняка. Он отыскал дорогой, но не броский костюм из плотной черной ткани, идеально подходивший для того, чтобы нашпиговать его артефактами, как утку черносливом, подобрал к нему сорочку, белую шелковую жилетку и шейный платок. Теперь дело было за малым — продумать распределение привезенных из фамильной сокровищницы вещиц так, чтобы в случае необходимости он мог ими легко воспользоваться.

В комнату постучали, и, получив разрешение войти, на пороге появилась мединна Вафия, полная низенькая старушка, обожавшая носить накрахмаленные чепцы, гору нижних юбок по моде времен своей первой молодости и питавшая просто маниакальную страсть к толкованию различного рода примет, снов и явлений.

— Максис Джентес, доброго дня! — воскликнула она, с обожанием глядя через круглые толстые стекла очков на хозяина, точно он был ее родным внуком, прибывшим на каникулы к своей живущей в провинции бабушке. — Медин Симпел предупредил меня, что в доме будут гости. Скажите, чем я могу быть вам полезна?

Она с таким волнением и предвкушением мяла свои пухленькие крохотные ладошки, что Эдман невольно улыбнулся и ответил:

— Подготовьте ближайшую к моим покоям спальню. Сами решите, какую именно.

— А кого вы ожидаете? — с плохо скрываемым любопытством поинтересовалась она, поправляя кипенно-белый передник. — Господина или госпожу?

Эдман в задумчивости потер подбородок. В том, что Сонар рано или поздно найдется, сомневаться не приходилось. И самым лучшим будет разместить ее именно в столичном особняке, отсюда легко было добраться до департамента внутренней безопасности, если вдруг Беатрис вызовут на допрос. А то, что таковые последуют Эдман не сомневался. Да и никто лучше медины Вафии и ее мужа не позаботится о девушке. Но стоит ли заранее говорить о прибытии дайны? Слуги могут все не так понять, и потом придется с ними объясняться, а отчитываться в своих действиях Эдман не любил.

— В доме будет гостить свидетельница по одному очень важному делу, — наконец определился он с будущим статусом Сонар. — Когда именно она приедет, сказать сложно. Но комната должна быть готова в кратчайший срок. Мало ли как сложатся обстоятельства.

Ясные светло-серые глаза мединны Вафии зажглись неподдельным восторгом, будто хозяин сообщил, что будет принимать в доме нареченную.

— Сиреневая спальня идеально ей подойдет, — поправив на носике-пуговке очки, сообщила она. — Пойду осмотрю ее и запишу, что нужно подготовить.

И тут же исчезла за дверью.

«Ох уж эти женщины», — с тоской подумал Эдман, вовсе не собираясь селить Сонар в бывшей комнате своей матери.

Вот только спорить с мединной Вафией, если она что-то решала, было абсолютно бесполезно. Старушка нашла бы бесконечное количество доводов в пользу своей идеи и так заболтала бы хозяина, приводя все новые и новые аргументы, что проще было сразу смириться и не мешать осуществлению ее планов. И Эдман счел свой покой гораздо важнее временного размещения дайны в одной из господских спален.

В указанный метрдотелем день Эдман под видом Эдварда Привиса переместился в Финар. Его уже ждал нанятый заранее экипаж с глухими шторками на окнах, и кучер услужливо распахнул перед ним дверцу четырехместной кареты. Эдман счел, что если ему придется спешно покидать клуб, то сподручнее будет это сделать в просторном экипаже — в него проще заскочить на ходу.

Карета загрохотала по улочкам Финара и вскоре остановилась немного поодаль от ярко-освещенного здания клуба. Выйдя на людную мостовую, Эдман повернулся к вознице:

— Жди в условленном месте. Как только услышишь свист, подъезжай к крыльцу с распахнутой дверцей, а потом гони к портальной площадке. Если все исполнишь в точности, получишь двойную плату.

— Все сделаю, господин, — заверил его кучер, с виду смекалистый и расторопный малый.

Эдман кивнул и уверенной, вальяжной походкой не спеша направился к главному входу.

Окна светло-желтого особняка величественно пылали в сгустившихся сумерках, озаряя добрую половину улицы и приковывая взгляды как гостей заведения, так и случайных прохожих. Многочисленные экипажи выстроились в ряд, ожидая своей очереди, чтобы высадить перед лестницей роскошно одетых членов клуба и их сопровождающих. Мальчишки-попрошайки притаились в тени колон и караулили тех, кто мог бы снизойти до подаяния их вечно голодной братии. Завидя подходящего кандидата, они кидались вперед, умоляя бросить хотя бы монетку и горланя при этом противнейшим образом на всю округу. Дамы в дорогих туалетах и мехах в ужасе шарахались в сторону, истерично взвизгивая, а кавалеры поспешно швыряли в побуревший от грязи снег мелочь, лишь бы поскорее отделаться от назойливых бродяг.

Швейцар, выпятив грудь колесом, с важным видом приветствовал господ и, кланяясь, отворял перед ними дверь. Как только нутро заведения на миг приоткрывалось, наружу вырывалась громкая музыка и заливистый смех, пробуждая жгучую зависть в душах тех, кто не имел отношения к этому ночному празднику жизни и проходил мимо, цедя сквозь зубы проклятия на головы более богатых и успешных аристократов.

— Доброго вечера, максис Привис, — поклонился швейцар и пропустил Эдмана в клуб.

Тот хмыкнул и, задрав подбородок, вошел в залитый ярким светом холл. Лакеи в темно-зеленых ливреях мелькали среди гостей, не успевая забирать верхнюю одежду и раздавать номерки. Дамы спешили бросить тревожные взгляды в огромные зеркала в золоченых рамах, дабы убедиться, что выглядят все так же прелестно, как и перед выходом из дома, и тут же с облегчением выдыхали и принимались изучать других женщин, сравнивая с собой. Их кавалеры тоже присматривались к гостям и искали своих знакомых, с кем можно было бы сыграть партию другую за карточным столом.

Многие вновь прибывшие сначала сворачивали в сторону ресторана, но Эдман не собирался этим вечером здесь ужинать и направился в противоположную сторону к бальной зале, намереваясь изучить местное общество и оценить количество охранников, следивших за порядком.

Начищенный до блеска паркет пестрел кружащимися в танце нарядными парами, огромная хрустальная люстра-артефакт сверкала бессчетными огоньками, озаряя каждый уголок необъятного зала. Официанты разносили быстро пустеющие подносы с бокалами шампанского и легкими закусками, музыканты на сцене играли модные мотивы. В специальных уединенных альковах гости вели светские беседы, сидя на диванах и креслах и развлекая дам забавными историями.

Получив бокал шампанского, Эдман прошелся по залу, делая вид, что ищет знакомых, послушал разговоры нескольких компаний, оглядел танцующих и сосчитал не таких уж многочисленных переодетых в лакеев охранников. Он пришел к выводу, что здесь отдыхают аристократы средней руки со своими женами, любовницами, друзьями и деловыми партнерами.

«Вряд ли таинственный Аттисан Фрауд заинтересовался бы подобной публикой», — подумал он.

Оставив на одном из столиков шампанское, Эдман поднялся на второй этаж.

И вот здесь уже царила совсем другая атмосфера. Многих гостей он знал лично, кого-то встречал на приемах в высшем свете, однако близкого знакомства не водил, некоторых видел впервые, но безошибочно определил в них людей состоятельных и имеющих значительный вес в обществе.

Количество охранников в гостиных и игорных залах составляло три к одному против тех, что остались внизу. Медин Райт встречал прибывающих гостей и провожал к выбранным ими местам отдыха. Максисы в основном предпочитали карточные игры, а вот их дайны собирались в гостиных и курильнях, мило щебеча, распивая вино и попыхивая ароматными кальянами. Ни одной максиссы среди женщин Эдман не заметил и решил, что второй этаж предназначен для более экстравагантных развлечений, нежели первый, раз вход приличным дамам сюда заказан.

— Приветствую, Максис Привис, — поклонился ему метрдотель. — Рад видеть вас. Что вам порекомендовать? Интересуетесь азартными играми? Или предпочитаете послушать дивное пение дайны Эсмиральды?

— Буду благодарен, если вы посоветуете, с кем здесь можно сыграть пару партий в штос.

— Вам несказанно повезло, — тут же сориентировался медин Райт, — за одним из столов как раз не хватает игрока. Прошу за мной.

Эдман не играл в карты больше пятнадцати лет и не собирался вновь увлекаться, но ему позарез требовалось разведать обстановку, затеряться среди важных гостей, в нужный момент отвлечь охранников и проникнуть туда, куда его приглашать никто не собирался.

Он очутился за одним столом с Винсентом Хамраном, помощником кузена императора, и еще несколькими высокопоставленными максисами. Крупье раздал каждому по новой, нераспечатанной колоде карт, и игра началась. Первые два круга Эдман проиграл, но потом два раза выиграл, и только его соседи по столу решили взять реванш, как максис Хамран бросил напряженный взгляд в сторону выхода из зала и сказал:

— Простите, господа, но сегодня я больше играть не намерен.

— Почему вы не предупредили? — возмутился полный чиновник столичного ведомства путей и сообщения. — Мы рассчитывали на вас, и теперь неизвестно, когда появится новый игрок.

— Не волнуйтесь, господа, — пришел на выручку Винсенту метрдотель. — Я временно заменю максиса Хамрана, а когда появятся желающие, уступлю им свое место.

Чиновник с недовольным видом согласился, и игра возобновилась. Эдман бросил косой взгляд в ту сторону, куда ушел Хамран и с удивлением заметил светловолосую шевелюру Атли Баренса, одетого в роскошный костюм с черной рубашкой и черной бабочкой.

«И этот здесь, — подумал Эдман. — Идут с Хамраном вместе будто старые приятели. И оба, скорее всего, прибыли на мероприятие Аттисана Фрауда».

Проиграв в еще одном круге, Эдман заметил, что некоторые максисы встают и выходят из зала, направляясь к лестнице на третий этаж. Скоро к их столу подошли двое солидных пожилых господина и попросили медина Райта помочь им найти партнеров по игре.

— Я готов уступить вам свое место, — тут же предложил Эдман, прикрепил под сидением стула одну из пуговиц-артефактов и направился в другой зал, где играли в покер.

Там он не стал влезать в чужую игру, но покрутился возле столов, делая вид, что выбирает будущих партнеров, оставил еще одну пуговицу и перешел в гостиную, где дайны со своими максисами слушали трогательный романс в исполнении темноволосой красавицы. Вокальные данные последней заслуживали самых лестных похвал, но Эдман заглянул в комнату всего на несколько минут и, забросив следующую пуговицу под дальний от двери диван, спустился на первый этаж. Здесь он отметился в ресторане и бальной зале, а под конец зашел еще и в туалетную комнату.

«Подготовка завершена, — подумал Эдман. — Пора переходить к боевым действиям».

Он вернулся на второй этаж, активировал скрытую за лацканом пиджака булавку, скрывавшую своего носителя от посторонних глаз, притаился в темном закутке и дождался, когда мимо будет проходить медин Райт. Незаметная иголочка смазанная сильнейшим усыпляющим зельем, пущенная из тонкой трубки, вонзилась в тело старика, не потревожив ни одного защитного плетения, и метрдотель осел на пол возле стены. Эдман укрыл его отводом глаз, затащил в свое убежище и уложил в углу.

«Теперь, когда начнется неразбериха, — усмехнулся он, — ты не сможешь всех успокоить и организовать. А охранники вряд ли справятся без твоего чуткого руководства».

Оставив медина Райта и дальше почивать, Эдман пристроился за двумя максисами, направлявшимися на третий этаж. Перед входом в обитель хозяина клуба двое охранников попросили гостей предъявить именные артефакты доступа на мероприятие. Эдман активировал запонки, блокируя таким образом защитные заклятия вокруг входа, призванные выявить тех, кто не имеет приглашения на закрытую встречу, и прошмыгнул в коридор вместе с пропущенными максисами.

Третий этаж почти ничем не отличался от второго. Здесь тоже были гостиные, курильни и залы со столами, вот только в карты никто не играл и женщин не развлекал. Атли Баренс и Винсент Хамран обнаружились в просторном помещении, где именитые господа обсуждали какое-то предстоящее мероприятие, потягивая из бокалов густую темную жидкость. Ее дивный сладковатый аромат наполнял комнату и манил отведать чудесный напиток.

«Что это? — изумился Эдман. — На вино или коньяк не похоже. Скорее смахивает на ликер, но у ликеров все же более резкий запах. Аттисан Фрауд потчует своих гостей нелицензированным алкоголем собственного приготовления? Интересно, а где же он сам?»

Максисы, все больше распаляясь и горячась, убеждали Атли Баренса в необходимости повременить с осуществлением некоего плана, а тот с неумолимым видом говорил, что ждать больше не имеет смысла и пора действовать. И у Эдмана сложилось впечатление, что именно владелец судоходной компании и является на этой встрече краеугольной фигурой. Вот только о чем они толкуют, он понять так и не смог, и что эти высокопоставленные господа здесь планируют так и осталось для него тайной.

Внезапно он услышал сдавленный женский то ли вскрик, то ли стон. Звук донесся из соседней с залом комнаты, но никто из присутствующих не обратил на него внимания, все продолжали сидеть на своих местах и обсуждать какой-то план, не казавшийся некоторым приглашенным таким уж удачным.

Эдман вышел в коридор и устремился в ту сторону, откуда, как ему показалось, исходил возглас. Когда он почти достиг следующей двери, та распахнулась, и на пороге появился незнакомый максис средних лет. Он поправил галстук, одернул пиджак и поспешил в зал, где собрались остальные, а из комнаты снова послышался стон, и Эдман рванул туда.