Глава 3

Слова Беатрис глубоко запали в душу Эдману, и он долго размышлял перед сном о ее враждебном отношении к аристократам и о внезапном интересе герцога.

Альмонд Серпентас был младше императора всего на полгода. Его отец и мать Зигрида состояли в близком родстве. В те годы, когда Карилан еще существовал, как отдельное государство, принцесса Каролина Серпентас и Адольф Серпентас воспринимались кариланцами, как будущие правители, поскольку у короля не было сыновей, и он видел своим наследником племянника, мечтая женить его на дочери. Но разразилась Объединяющая война, и королю Карилана пришлось заключить мирный договор с Нодаром и выдать Каролину за кронпринца Мортимера, чтобы защитить свою страну от разорения и уберечь дочь от происков врагов. Адольф женился на другой кариланке, происходившей из самого богатого в стране рода, после королевского, и принял активное участие в укреплении Нодарской империи. После того как Мортимер занял престол, Адольф стал его правой рукой и верным соратником.

Зигрид и Альмонд выросли вместе, и их связывала крепкая дружба, хотя более разных по характеру людей еще стоило поискать. Кронпринц отличался веселым, бесшабашным нравом, он легко мог обидеть человека неуместной шуткой и не заметить этого, но если сознавал свою вину, обязательно просил прощения и никогда не причинял никому зла намеренно. Будущий герцог, напротив, был тихоней, самозабвенно любил уединение, много читал, ответственно подходил к порученным делам и всегда доводил все начатое до конца, в детстве остроты брата воспринимал болезненно, но с годами научился ставить того на место и спуску не давал.

Учась в академии, Альмонд приглядывал за кронпринцем, а заодно и за его закадычными друзьями, Эдманом и Вилмором, нередко сдерживая и упреждая их самые дерзкие выходки. Эдман всегда восхищался его силой воли, глубокими познаниями в магической науке и виртуозным владением даже самыми сложными заклятиями. После коронации Зигрида Альмонд стал его главным советником, помогая и поддерживая во всех начинаниях. Несмотря на свою славу первого красавца и сердцееда высшего света, герцог заслуживал уважения и как сильный маг, и как умелый воин, и как расчетливый тонкий политик.

«Если Альмонду взбредет в голову заполучить Сонар, — рассматривал Эдман варианты развития событий, — я ничего не смогу сделать, и на ее мнение по этому поводу магическая комиссия даже не посмотрит. Нужно опередить герцога, иначе я рискую потерять Беатрис навсегда».

Утром Эдман снова все обдумал и решил наведаться к Вилмору на службу.

«Серпентас никогда не расточает свое время и внимание попусту, — крутились у него в голове тревожные мысли, пока он покачивался в экипаже по дороге в департамент. — Если Альмонд заинтересовался Сонар, значит, этому есть определенная причина. А учитывая, что Беатрис познакомилась с ним в кабинете Вила, тот должен быть в курсе деталей их встречи».

Максис Иксли уже несколько дней ждал неизбежного появления друга, и когда Фрэнк доложил о его визите, ничуть не удивился и распорядился впустить.

— Приветствую, Эд, — с радушной улыбкой поднялся он из-за стола. — Как самочувствие?

От Эдмана не укрылась некоторая натянутость, сквозившая в манерах Иксли, и он, не откладывая, перешел к сути:

— Доброе утро. Не жалуюсь. Вчера Серпентас прислал Беатрис букет и осыпал комплиментами в письме с заговоренной печатью. Выкладывай. Что тут между ними произошло?

Вилмор скрипнул зубами и процедил:

— Демон бесхвостый! Альд времени зря не теряет. Не то что ты.

Эдман одарил его тяжелым взглядом и уселся на диван.

— Еще поучи меня с женщинами обращаться, — буркнул он, в душе признавая правоту Иксли.

— У меня, что ли, дома бесхозная дайна живет? — фыркнул Вилмор, снова занимая свое кресло. — Давно бы окрутил ее, и не пришло бы переживать из-за неясных поползновений герцога.

— Не уходи от темы, — отрезал Эдман. — Что тут случилось? Сам знаешь, Альд не из тех, кто на первую попавшуюся смазливую мордашку накинется.

Вилмор тяжело вздохнул и сказал:

— Мне следовало догадаться, что им не стоит видеться. По крайней мере, без тебя. Но сам понимаешь, я не мог ослушаться прямого приказа императора. Зигрид получил от меня подробные отчеты о результатах расследования и прислал кузена во всем разобраться на месте. Серпентас, ясное дело, все здесь перевернул, лично присутствовал на допросах некоторых задержанных, а потом заявил, что хочет встретиться с главной свидетельницей. Мне ничего не оставалось, как вызвать Сонар сюда.

— И что?

— Альд сразу принялся любезничать с ней, — пожал плечами Иксли. — Уж не знаю, с какой целью. Может, хотел посмотреть, как она отреагирует, узнав, с кем говорит. Звал ее во дворец, обещал наградить. Только Беатрис и слышать ничего не захотела ни про появление при дворе, ни про награду. Просила, тебя облагодетельствовать. Герцог к ней и так и этак, а она насупилась не хуже старой девы на свадьбе младшей сестры и даже не смотрела в его сторону. Если бы она вела себя, как все светские женщины, вполне возможно, Серпентас и не обратил бы на нее внимания.

— Это все? — спросил Эдман, поразившись поведению дайны.

— Потом Альд брякнул про казнь, — нехотя признался Вилмор. — И с дайной случился нервный припадок. Пришлось вызывать лекаря.

— Так, — с угрюмым видом произнес Эдман. — Вот значит, почему мне наплели, что она сильно устала и рано легла отдыхать после возвращения от тебя? Ты что подкупил моих слуг?

Иксли поднял на друга виноватый взгляд.

— Лекарь ее усыпил, но сказал, что никакой опасности нет. А дворецкий и экономка просто души в тебе не чают, вот и не стали тревожить.

— Ладно, сейчас речь не об этом, — сказал Эдман. — Беатрис в порядке, и это главное. Я пришел к тебе с просьбой.

Вилмор весьма удивился, поскольку его лучший друг никогда ни о чем не просил за все годы их общения.

— Сделаю все, что в моих силах, — заверил он.

— Можешь похлопотать за меня перед магической комиссией? Я хочу заключить с Беатрис контракт. И желательно, в ближайшее время.

Иксли потерял дар речи и в немом изумлении вытаращился на друга. Но видя, что тот не шутит, он выпалил:

— Раньше нельзя было об этом заявить?! Я бы не стал оформлять для нее статус дайны свободной от службы максисам.

Эдман смутился, но быстро справился с собой и сказал:

— Раньше я не предполагал, что это понадобится. Так ты сделаешь?

Вилмор с хмурым видом буркнул:

— Что мне остается? Завтра напишу куда следует. Но вопрос решится только к концу месяца, и то в лучшем случае.

Просияв, Эдман ответил:

— Это небольшой срок.

— Как знать, — пробормотал себе под нос Иксли, обеспокоенный новым увлечением герцога не меньше, чем Эдман. — Как знать.

— Думаешь, Серпентас может потребовать от Сонар заключить контракт с ним? — с деланным безразличием спросил Эдман и затаил дыхание.

Вилмор ответил не сразу, но потом все же произнес:

— Альмонд — своеобразная личность, и всегда был таким. С одной стороны — невероятно умен и обаятелен, с другой — никогда никому слова о себе не скажет. Он не пользуется услугами дайн. Говорит, что не хочет связывать себя обязательствами ни с одной женщиной. Хотя имеет право заключить контракт, когда пожелает. Да и влияния у него на магическую комиссию не в пример больше, чем у меня.

Иксли замолчал, посмотрел на друга долгим взглядом и нехотя добавил:

— Я бы не стал переживать, будь на месте Сонар другая девушка. Вряд ли Серпентас вдруг изменил бы своим принципам. Но Беатрис слишком выделяется, понимаешь? Ведет себя с большим достоинством, в ней нет ни капли подобострастия, от нее веет внутренней силой. Не знаю, какова на вкус ее мана, но даже мне любопытно. А герцог всегда любил загадки и женщин с характером. Только вот все его пассии в итоге оставались с разбитым сердцем.

— С Беатрис все будет в порядке, — отрезал Эдман, сжимая побелевшими от напряжения пальцами набалдашник трости. — Я позабочусь об этом.

— Надеюсь, тебе это не выйдет боком, — покачал головой Вилмор, поражаясь упрямству друга и его внезапному желанию связать себя контрактом с Сонар. — Из тех, кто перешел дорогу герцогу, еще никто не уходил безнаказанным.

— С этим я как-нибудь сам разберусь, — усмехнулся Эдман. — А ты лучше займись оформлением бумаг. И вот еще что. Мне нужно покопаться в архиве. Не против, если я заберу Тарака ненадолго?

Иксли собрал лежавшие перед ним бумаги в толстую папку и поднялся из-за стола.

— Я сейчас еду во дворец. Зигрид ждет меня с докладом. Так что Фрэнк в твоем распоряжении до обеда.

— Увидимся, — сказал ему вслед Эдман и направился в приемную.

Как он и предполагал, в хрониках не нашлось ни одного упоминания о наказании того или иного аристократического рода в то время, когда дайна Амира служила во дворце. И Эдману пришлось признать, что разыскать отца Беатрис практически невозможно.

***

Поступок герцога никак не выходил у Беатрис из головы. Возможно, она бы не придала ему значения, будь на месте Альмонда Серпентаса тот же Фрэнк. Но в выворачивающем душу наизнанку, испытующем взгляде герцога таилась некая угроза, и Бетти чувствовала ее, хоть и не могла объяснить, в чем именно она заключалась. Несмотря на всю свою привлекательность, кузен императора был решительным, властным и во многом безжалостным человеком. О его умелом ведении внешней политики страны ходили самые невообразимые слухи, и Беатрис совсем не хотела оказаться в зоне пристального внимания подобного мужчины. Все в нем кричало о том, что отказа он не приемлет и будет добиваться своего любыми доступными способами. А второму лицу в государстве способы доступны самые разные.

Снедаемая тревогой, Беатрис осознала, что понятия не имеет о том, есть ли в Нодарской империи законы, защищающие дайну от притязаний максиса, и решила, во что бы то ни стало во всем разобраться. Бетти спустилась в библиотеку на первом этаже особняка и начала просматривать корешки стоявших на полках книг. Но к ее несказанному разочарованию она обнаружила, что шкафы переполнены в основном произведениями, представляющими культурную ценность, а отнюдь не научную или познавательную. И тогда она вспомнила о книгах в кабинете Эдмана, вот только идти туда без позволения хозяина в разгар дня на глазах у вездесущих слуг было не с руки. Они бы обязательно обо всем доложили господину, а сообщать Эдману о своих поисках не входило в планы Беатрис, особенно после его столь бурной и не совсем понятной реакции на письмо герцога.

Но вскоре ей представилась подходящая возможность. Доктор Хрюст осмотрел Эдмана, признал его полностью здоровым и позволил вернуться к служебным обязанностям. В академии осенний семестр подходил к концу, и адептам предстояли промежуточные испытания. Теперь Эдману приходилось проводить на занятиях не в пример больше времени, и он возвращался домой только под вечер.

Беатрис улучила момент, когда он рано утром покинул особняк, и за завтраком сообщила мединне Вафии, что собирается поработать с накопителями в кабинете господина. Экономка заверила, что предупредит Гретхен, и никто не будет беспокоить Бетти, пока та не закончит.

В кабинете Беатрис, прежде всего, достала из шкатулки пустые артефакты и наполнила их маной, помня свое обещание максису Джентесу помогать с накопителями, а после этого уже перешла к поискам свода законов. В книжных шкафах обнаружилось много трактатов по боевой магии, по истории, по теории военного искусства и по другим наукам. Огромный том последнего пересмотра законов Нодарской империи Бетти отыскала на нижней полке и сразу же принялась читать все, что касалось дайн.

Но чем больше она узнавала, тем тяжелее становилось у нее на душе. В Камелии директриса, преподаватели и бонна внушали ученицам, что их главная задача — удачно заключить контракт, избежать службы в государственных учреждениях и погасить долг за обучение. Вот только в действительности все оказалось намного сложнее.

По сути, все дайны являлись собственностью государства и не имели права, самостоятельно принимать какие бы то ни было решения. И те, что служили у максисов, и те, что работали в других местах, постоянно подвергались проверкам магической комиссии. Девушки обязаны были хранить невинность до тех пор, пока не истечет положенный срок контракта и договора, и этот период составлял больше десяти, а то и пятнадцати лет. Чтобы выйти замуж, им следовало подавать особое прошение в магическую комиссию, испрашивая разрешения на брак. Кандидата в мужья проверяли и только после этого одобряли или отвергали претендента. После замужества дайны обязаны были регулярно являться в ближайшую магическую комиссию и наполнять выданные накопители маной, получая за это сущие гроши. Даже переехать из одной части империи в другую они не могли, не согласовав своего перемещения.

Все девушки состояли на учете, и если вдруг один из максисов нуждался в дайне и не имел возможности взять выпускницу закрытого училища, то ему предоставляли выбор из тех лоунок, что работали на государство. Максис указывал на ту, что пришлась ему по карману, оплачивал положенный взнос, получал контракт и хоть на следующий день мог забрать девушку в свой дом. И никто не интересовался мнением самой дайны, ей высылали предписание, и она обязаны была подчиниться, иначе ее ждал штраф, а в случае недостатка средств для уплаты — порка. Только больным, истощенным и пожилым дайнам давали некую долю мнимой свободы, позволяя заниматься тем, чем они сами сочтут нужным, но опять же только в том регионе, к коему их прикрепила комиссия.

«Такое ощущения, что пока они не вытянут из нас все до капли, — со злостью думала Беатрис, — не видать нам покоя. Интересно, сколько дайн доживает до преклонного возраста? Держу пари, что даже трети не наберется от изначального количества на определенный год рождения».

Просмотрев весь раздел в своде законов, Бетти убрала книгу на место и ушла к себе, и в голове у нее роились отнюдь не радужные мысли:

«Никто не сможет защитить меня от притязаний максисов. Даже статус свободной от контрактов дайны всего лишь фикция, предусмотренная для того, чтобы держать нужных империи лоунок в резерве. Мой единственный шанс на человеческое существование — древняя магия. Они не заставят меня снова отдавать ману хозяину».

И Беатрис опять взялась за колдовство. Как только Эдман покидал дом, она запиралась у себя, до изнеможения составляла комбинации рун, способные пригодиться в случае непредвиденных обстоятельств, и наполняла их энергией, стараясь работать с рунами только до обеда.

В один из дней посыльный доставил послание для максиса Джентеса и дайны Сонар. Дворецкий передал конверт с обычной печатью Беатрис, поскольку Эдман уже ушел на службу. Открыв его, Бетти тут же узнала широкий, резкий почерк герцога. Альмонд Серпентас уведомлял о том, что прибудет с визитом к восьми часам, и выражал надежду застать дома и Эдмана, и Беатрис.

Это известие переполошило весь особняк. Мединна Вафия кинулась заказывать угощения для именитого гостя в лучшей столичной лавке деликатесов, Гретхен принялась вычищать гостиную до блеска, хотя и так поддерживала в доме идеальный порядок. Медин Симпел занялся ревизией столового серебра, несмотря на уверения Бетти в том, что герцог не будет ужинать, раз указал столь позднее время своего прибытия, но дворецкий не обратил на ее слова никакого внимания, и ей пришлось оставить его в покое.

Беатрис тоже решила по-своему подготовиться к визиту. Она отправила Эдману срочное сообщение по личному каналу связи и попросила вернуться домой пораньше, чтобы успеть привести себя в порядок, затем выбрала самое закрытое, шелковое, темно-синее платье без отделки, отутюжила малейшие складки на нем и занялась своим внешним видом. Этикет предписывал ей встречать гостя с высокой прической и ярким макияжем, но Бетти собиралась немного отступить от общепринятых правил. Она приняла ванну с маслами, высушила волосы, смазала их специальным средством и накрутила пряди на папильотки, потом взяла у экономки нужные ингредиенты, приготовила маску по особому рецепту и нанесла ее на лицо и зону декольте.

К ужину Беатрис спустилась в столовую, благоухая тонким цветочным ароматом, сияя белизной кожи без единого признака косметики и поражая непритязательным нарядом и скромной прической из собранных на затылке тугих локонов. Эдман стоял у окна, поправляя шейный платок, и гадал, зачем герцогу понадобилось заявляться к нему в дом. Но вот он заметил Бетти и замер, неотрывно следя за тем, как она плывет к нему через комнату. Все в ней заставляло его сердце стучать сильнее — и нежная, сдержанная улыбка, и блеск серых глаз, и невероятная плавность движений. Ему захотелось броситься ей навстречу, подхватить на руки и закружить по комнате, крепко прижимая к груди, но он лишь молча смотрел на нее и не мог вымолвить ни слова.

— Добрый вечер, Эдман, — проговорила она, подойдя к нему вплотную. — Как у тебя сегодня прошел день?

Услышав ее чарующий голос, он очнулся и, взяв ее руку, поцеловал длинные пальчики.

— Все в порядке, — с хрипотцой ответил он, так и не выпустив ее ладонь. — Адепты проклинают меня, значит, день выдался удачный.

Беатрис тихонько рассмеялась и ответила:

— Уверена, они будут тебе благодарны за науку во время испытаний. Ты прекрасный педагог, по себе знаю. Им очень повезло.

Дворецкий появился с подносом в дверях и поставил на стол еще одно блюдо с закусками.

— Медин Симпел, зачем столько всего? — удивился Эдман.

— Не каждый день к нам в дом приходят такие гости, — с достоинством отозвался тот. — Прошу к столу.

Эдман и Бетти переглянулись и обменялись понимающими улыбками, признавая свое бессилие перед неумолимым желанием дворецкого показать себя, а заодно и весь дом в своем лице, с самой выгодной стороны.

За ужином Эдман рассказывал забавные случаи из своей преподавательской практики и наслаждался звонким смехом Беатрис и ее сияющим восторгом и любопытством взглядом. Он впервые подумал о том, что она одного с его адептами возраста, и, скорее всего, ей очень интересно узнать, как проходит обучение магов.

— Если хочешь, — внезапно предложил он, — я как-нибудь возьму тебя с собой и покажу академию.

Глаза Беатрис загорелись, и она выпалила:

— Очень хочу! Честно!

Он рассмеялся ее такой непосредственной реакции и сказал:

— Те адепты, кто сдаст лучше других промежуточные испытания, будут допущены к участию в показательных выступлениях в честь праздника Новолетия. Мы могли бы посетить это мероприятие. Там бывает подчас очень занятно.

— Это было бы чудесно! — с едва сдерживаемым ликованием отозвалась Бетти.

— Договорились.

После ужина они перешли в гостиную, и медин Симпел накрыл чайный столик, не забыв и здесь все уставить закусками, а заодно приготовив на выбор несколько бутылок отменных вин, в случае если гость пожелает что-то более крепкое, нежели банальный чай.

Ровно в восемь часов вечера с портальной площадки пришел сигнал о появлении на территории особняка людей, не имевших доступа в дом, и медин Симпел устремился в прихожую встречать прибывших.

Очарование непринужденной беседы бесследно испарилось, и в гостиной повисла напряженная тишина. Эдман и Беатрис застыли в скованных позах, ожидая появления гостей. Вошел дворецкий и торжественно объявил:

— Его светлость герцог Альмонд Серпентас и госпожа Микаэлла Хариш с визитом.