Глава 4

В комнату вошел герцог, ведя под руку свою спутницу. Черный расшитый золотом сюртук и кипенно-белая рубашка с жабо придавали ему праздничный вид, создавалось впечатление, что он случайно очутился в скромной, небольшой гостиной, перепутав ее с бальной залой дворца. Аккуратно причесанные темные волосы лежали по плечам, ямочка обозначала гладковыбритый слегка раздвоенный подбородок, полные губы сложились в обворожительную улыбку, способную расположить к себе любого.

— Добрый вечер, Эдман, дайна Беатрис, — мягким голосом, точно мурлычущий от удовольствия кот, произнес он. — Надеюсь, вы простите нас за внезапный визит? Поверьте, я бы не решился вас побеспокоить, если бы обстоятельства не вынудили меня.

Госпожа Хариш не уступала герцогу в элегантности и неуместности своего туалета. Вечернее темно-фиолетовое пышное платье обрисовывало ее узкую талию, демонстрировало покатые молочно-белые плечи и обнажало высокую полную грудь. Тяжелое бриллиантовое колье на тонкой шее и крупные серьги в маленьких ушках дополняли наряд, привлекая внимание к идеальным чертам лица, выделенным умело нанесенной косметикой. Темные локоны были собраны в высокую прическу с модными завитками у висков. В карих, миндалевидных глазах, обрамленных длинными густыми ресницами, таился озорной огонек, на пухлых, немного капризных губах блуждала соблазнительная загадочная полуулыбка. От нее исходил тяжелый сладковатый аромат дорогих духов, мгновенно наполнивший комнату.

— Добрый вечер, — только и сказала она, но ее бархатистый, немного низкий для такой молодой женщины голос проникал до самых потаенных уголков души и заставлял замирать в надежде, услышать его вновь.

Эдман поднялся и с поклоном ответил:

— Рад видеть вас в моем доме. Прошу, располагайтесь.

Микаэлла одарила его призывным взглядом, отпустила локоть герцога, протянула изящную ручку, затянутую в длинную перчатку амарантового цвета, и сделала шаг навстречу.

— Ты так любезен, Эдман, — проворковала она, и ему ничего не оставалось, как поцеловать ее пальчики и помочь устроиться возле него на диване.

Беатрис поднялась из кресла в тот момент, когда гости появились в дверях, но ей надлежало ждать, пока знатные господа поприветствуют друг друга и сядут.

— Добрый вечер, ваша светлость, — сделала она глубокий реверанс, стоя лицом к герцогу. Затем Бетти выпрямилась, развернулась к максиссе и сказала: — Добрый вечер, госпожа Хариш.

Повторив реверанс и для нее, Беатрис замерла с опущенными в пол глазами, ожидая разрешения сесть.

— Дайна Беатрис, вы хорошеете с каждым днем! — воскликнул Серпентас, с удовольствием разглядывая девушку. — Прошу, не утруждайте себя такими формальностями. Присаживайтесь и не стесняйтесь нас. Мы с Эдманом старые друзья, а Микаэлла некогда частенько здесь бывала.

Бетти бросила быстрый взгляд на максиссу, уловив в словах герцога намек на более близкие, нежели просто дружеские, отношения между госпожой Хариш и максисом Джентесом, и тут же заметила в слегка натянутой улыбке красавицы и помрачневшем лице Эдмана подтверждение своей догадки.

— Благодарю, ваша светлость, — ответила она и, спрятав ото всех глаза под пушистыми ресницами, опустилась в кресло.

Дальше беседа потекла, как лесная речушка меж стволов высоких деревьев — неспешно и предсказуемо. Говорили о погоде, о последних светских новостях и о предстоящем через месяц широком праздновании именин императора. Медин Симпел ненавязчиво предлагал гостям то одно, то другое, но они предпочли чай, впрочем, и к нему едва притронувшись.

Беатрис в разговоре не участвовала, ей следовало молча ждать, пока к ней обратятся. Но госпожа Хариш полностью владела ситуацией и умело направляла беседу в нужное русло, задавая тон всему вечеру, и дайне места в общении высшей знати не нашлось. Но Бетти только радовалось такому повороту. Если бы герцог пришел один, ей пришлось бы исполнять обязанности хозяйки, и тогда развлечение Альмонда Серпентаса полностью легло бы на ее плечи. А Беатрис и так становилось не по себе от тех долгих, изучающих взглядов, коими он время от времени награждал ее.

Она исподтишка рассматривала гостей и поражалась тому, насколько его светлость и госпожа Хариш похожи. Но это сходство проявлялось вовсе не в идеальных чертах лица или великолепных манерах. Хотя и герцог, и максисса поражали той редкой красотой, что пленяет сразу и безоговорочно. Однако не это роднило их, а странная, даже неестественная скупость на простые человеческие чувства. Если бы Бетти оглохла на несколько часов и не смогла бы услышать их слов, а лишь читала по лицам, она бы подумала, что общается с живыми манекенами, лишенными души, настолько глубоко они прятали свои истинные эмоции.

— Эдман, ты не мог бы уделить мне несколько минут наедине? — вдруг спросила госпожа Хариш, улучив удобную паузу в разговоре.

Максис Джентес метнул в нее острый взгляд, но лицо максиссы оставалось полностью бесстрастным и выражало исключительно робкую надежду на согласие хозяина дома. И столько доверия и мольбы было в ее темных глазах, что Эдман кивнул и ответил:

— Разумеется. Мы можем переговорить в кабинете.

Он посмотрел на герцога и дайну с изрядной долей сомнения и спросил:

— Надеюсь, вы извините нас?

— Не беспокойся, — отмахнулся Серпентас. — Уверен, дайна Беатрис не позволит мне скучать.

Проклиная внезапное желание Микаэллы поговорить, Эдман подал ей руку и помог подняться. Ему хотелось поскорее разобраться с возникшими у нее проблемами и вернуться в гостиную, но приходилось сдерживать себя и медленно следовать с максиссой по коридору в сторону кабинета, подстраиваясь под ее неспешный шаг.

Усадив ее в кресло перед письменным столом, Эдман расположился напротив и спросил:

— Чем я могу тебе помочь?

Микаэлла вздохнула, отчего ее налитая грудь приподнялась, и Эдман невольно соскользнул взглядом в глубокое декольте. Он, как никто другой, знал каждый изгиб ее тела, и память услужливо подбросила картины прошлого, где Эдман самозабвенно ласкал сидящую перед ним женщину и срывал с ее губ хриплые стоны, посасывая затвердевшие соски.

Она частенько ждала его, облаченная в роскошный наряд, и ему приходилось раздевать ее, путаясь в многочисленных замочках и завязках, а Микаэлла при этом дразнила и поторапливала. И Эдман, наплевав на стоимость ее туалетов, срывал с нее корсет, сжимал в ладонях тяжелую грудь, сгорая от вожделения, задирал юбку и брал ее нетерпеливо и жестко, заставляя кричать от удовольствия и умолять о продолжении.

«Демон ее задери! — выругался про себя он. — Опять вырядилась так, что в штанах теперь тесно. Принесло же ее на мою голову».

— Эдди, мы так редко видимся, что я даже не знаю, с чего начать, — подняла она не него полный печали взгляд.

— Я готов выслушать тебя со всем тщанием, — хриплым голосом проговорил он.

Микаэлла повела плечиком, сложила холеные ладони на коленях и сменила позу так, чтобы Эдман видел ее с наиболее выигрышной стороны — вполоборота.

— Понимаешь, — начала она, — на последнем приеме у госпожи Спенлер, я ненароком обидела дайну максиса Иксли. Он прогневался на меня. Ты ведь в курсе, как он трепетно относится к своей серой мышке. И теперь он отказывается достать для меня приглашение на казнь Атли Баренса. Ты не мог бы замолвить за меня словечко?

Осознав, о чем его просит максисса, Эдман пришел в негодование. Мало того что она о казни говорила, как об увеселительном мероприятии, так еще мечтала, смотреть на расщепление преступника не издалека, как все обыватели, а со специального балкона, предназначенного для приближенных правителя.

— Почему бы тебе не попросить об этом императрицу? — спросил он, силясь не нагрубить максиссе, высказав все, что о ней думает. — Вы всегда хорошо ладили. Или что-то изменилось?

Микаэлла вновь тягостно вздохнула, но на этот раз Эдман даже не посмотрел на нее, сверля угрюмым взглядом пюпитр перед собой.

«Неужели приказ уже подписан, и дата казни определена? — думал он. — Почему же Вилмор не сообщил мне?»

— Видишь ли, — замялась максисса, — ее величеству сейчас нездоровится, и к ней никого не пускают. Вряд ли она будет присутствовать на предстоящем действе. Да и приглашениями занимается максис Иксли. Ты — моя последняя надежда, Эдди. Поговори, пожалуйста, со своим другом. Он тебе не откажет.

— Ты преувеличиваешь степень моего влияния на главу департамента, — отозвался он. — Вилмор руководствуется в подобных случаях исключительно вопросами безопасности императора, а вовсе не дружескими симпатиями.

— Я понимаю. Но ты бы мог хоть намекнуть обо мне. Я ведь не представляю угрозы.

— Это с какой стороны посмотреть, — пробормотал Эдман.

— Что ты сказал? — не услышала его слов Микаэлла.

— Не обращай внимания, — ответил он, поднимаясь из-за стола. — Если это все, что ты хотела со мной обсудить, то нам лучше вернуться в гостиную. Я спрошу у Вилмора насчет приглашения для тебя. И если он сочтет нужным, то пришлет его.

— О, Эдди! — воскликнула максисса, с восторгом глядя на него. — Ты так добр. Благодарю.

Эдман подал ей руку, и они, не торопясь, покинули кабинет.

***

Стоило максису Джентесу удалиться, как Беатрис тут же почувствовала себя будто выставленной в витрине магазина. Герцог в молчании блуждал по ней оценивающим взглядом, точно присматриваясь, стоит ли она тех денег, что требует продавец, или можно поторговаться.

— Могу я предложить вам вина, ваша светлость? — пересилив себя, спросила Беатрис, чтобы хоть как-то нарушить гнетущую тишину.

— С превеликим удовольствием приму из ваших рук бокал, — улыбнулся ей Серпентас.

— Какое вы предпочитаете?

— Полагаюсь на ваш выбор, — ответил он и принялся наблюдать за действиями дайны.

Бетти позвонила в колокольчик и попросила вошедшего дворецкого налить герцогу бокал «Сердца юга» — уникального вина, привозимого из Дезертских ханств раз в год к празднику Новолетия. Этот напиток отличался насыщенным, терпким вкусом и снискал славу самого излюбленного мужчинами высшего общества империи, но далеко не каждый мог себе его позволить. Эдману когда-то подарил бутылку Вилмор, и редкое вино осело в погребе столичного особняка, дожидаясь своего часа. И вот теперь медин Симпел с гордостью откупорил бутылку и наполнил бокал. Беатрис поставила его на поднос и поднесла герцогу, следуя очередному предписанию для дайн, принимающих важного гостя в доме господина. Хоть максис Дженетес и не был ее хозяином, но живя под его крышей, она не желала заставлять Эдмана стыдиться ее неотесанных манер и старалась вести себя в соответствии с принятыми требованиями.

Когда Бетти остановилась возле герцога и протянула ему на подносе бокал, он неожиданно накрыл ее правую руку своей крепкой ладонью, а второй забрал вино.

— Благодарю, дайна Беатрис, — сказал он, глядя ей в глаза и поглаживая при этом длинными пальцами ее руку. — Ваш выбор выше всяких похвал. Не желаете ко мне присоединиться?

Краска прилила к щекам Бетти, и она поспешила отойти к медину Симпелу.

— Спасибо, ваша светлость. Но я предпочитаю более легкие напитки и не в столь позднее время.

Она отдала дворецкому поднос, и он с поклоном удалился, уловив тяжелый взгляд герцога.

— Надеюсь, в следующий раз уже я буду иметь удовольствие угостить вас потрясающим вином из моей коллекции, — отозвался герцог, потягивая «Сердце юга» и глядя на дайну поверх бокала. — Вы ведь не откажетесь посетить мой замок? Поверьте, там есть на что посмотреть.

Резиденция рода Серпентас находилась на границе Центральной и Северной провинций и славилась уникальной архитектурой времен раннего Нодара и поразительным великолепием парков и садов. Побывать там мечтали многие аристократы, но удостоиться приглашения было практически невозможно, ибо герцог терпеть не мог посторонних в своем доме и никаких светских приемов не давал, даже в честь своего дня рождения.

— Если максис Джентес решит взять меня с собой, — ответила с обескураженным видом Бетти, занимая кресло, — то я, конечно же, приеду. О вашем замке столько говорят, что отказаться с моей стороны было бы величайшей ошибкой.

— Разве вы уже заключили с Эдманом контракт? — с удивлением спросил герцог.

— Нет, — насторожилась Беатрис. — Почему вы так решили? Максис Джентес никогда не говорил со мной об этом, и я недавно получила статус дайны свободной от службы максисам.

По губам Серпентаса скользнула довольная улыбка.

— Вот как? Тогда тем более вам не зачем сопровождать Эдмана, вы вольны совершить это путешествие самостоятельно.

Бетти осознала, что попала в ловушку собственных слов, и выдавила:

— Огромное спасибо за приглашение, ваша светлость. Но сейчас совсем не время для подобных поездок. Надеюсь, вы не сочтете мой отказ оскорбительным для себя.

— Как можно? Вы так очаровательны, что даже отказ из ваших уст звучит сладкой, волнующей музыкой для меня. Готов признать, что зима действительно не самое приятное время года в замке. Однако весной, когда все деревья в цвету, вид из окна моей спальни открывается поистине божественный. Не ошибусь, если скажу, что такого вы еще не видели.

— Я вообще мало что видела, — буркнула Беатрис, раздосадованная таким поворотом беседы.

Но герцог ее услышал и ответил:

— Я готов взять на себя смелость стать вашим гидом и рассказать все легенды, связанные с замком и его окрестностями.

Беатрис уже не знала, как более деликатно объяснить герцогу, что она вовсе не горит желанием оставаться с ним наедине в огромном замке, где в случае чего даже позвать никого, не будет возможности. Но в этот момент вернулся максис Джнетес, ведя донельзя довольную госпожу Хариш под руку, и Бетти выдохнула с облегчением.

— Простите, что заставили вас ждать, — сказал Эдман, цепким взглядом окинув гостиную и заметив смущенное лицо Беатрис и плотоядный оскал Серпентаса.

— Ничего страшного, — ответил герцог. — Надеюсь, вы обсудили все ваши… личные вопросы?

Беатрис покоробил явный намек гостя на связь между Эдманом и госпожой Хариш, и она невольно сравнила себя с разодетой светской красавицей, тут же осознав, что и в подметки не годится яркой, утонченной, элегантной максиссе, способной составить счастье кого угодно.

«О чем я думаю? — посетила ее горькая мысль. — Зачем ему безродная лоунка? Только если для подпитки. А на ней он может жениться в любой момент, и она родит ему законного наследника».

— Конечно! — с торжеством в голосе сказала госпожа Хариш. — На Эдмана во всем можно положиться. Более галантного и добропорядочного максиса сложно вообразить.

Эдман помог гостье устроиться на диване и сел подле нее.

— Рад это слышать, — усмехнулся герцог. — И раз все в порядке, то я хотел бы передать вам приглашение на казнь Атли Баренса от его величества. — Он достал из внутреннего кармана сюртука конверт и протянул Эдману. — Император желает видеть вас двоих в числе почетных гостей. Надеюсь, мне не стоит напоминать, что отказ здесь неуместен и будет расценен, как прямое небрежение волей правителя?

— Не стоит, — ответил Эдман, убирая конверт на каминную полку. — Мы с дайной Беатрис непременно будем.

— Прекрасно, — кивнул Серпентас. — Я передам его величеству. А теперь нам пора.

Он поднялся и помог встать госпоже Хариш.

— До свидания, Эдди, — улыбнулась напоследок Микаэлла, вновь протянув Эдману руку. Он поцеловал ее ладонь и обменялся рукопожатиями с герцогом.

— Благодарю за чудесное угощение, дайна Беатрис, — посмотрел Серпентас на бледную как скисшее молоко Бетти пристальным, пробирающим до глубины души взглядом. — Не забудьте о том, что обещали мне. Всего доброго.

И не дожидаясь, пока Беатрис поднимется для прощального реверанса, герцог вывел максиссу из комнаты.

— О чем он? — с раздражением спросил Эдман, разворачиваясь к дайне. — Что вы обсуждали, пока нас не было?

Услышав о приглашении на казнь, от которого невозможно отказаться, Беатрис впала в оцепенение и не могла ни говорить, ни связно мыслить, ни даже свободно дышать. В груди появилась невыносимая тяжесть, в глазах блеснули слезы, губы задрожали. Она с трудом дождалась ухода гостей и, подскочив на ноги, выпалила:

— Я никуда не пойду! Слышите? Вы не заставите меня.

Она зарыдала в голос и бросилась в свою комнату. Говорить с дайной в таком состоянии было совершенно бесполезно. Эдман не выносил женских слез, а главное — не одобрял ее необъяснимую жалость к преступнику. Ему срочно требовалось отвлечься, и он ушел в кабинет, чтобы отправить Вилмору сообщение с просьбой о встрече.

***

Альмонд Серпентас вел госпожу Хариш к портальной площадке и размышлял о прошедшем визите.

— Она миленькая, — сказала Микаэлла. — Правда, простовата. Да и шарма никакого. Не понимаю, что ты в ней нашел.

— Эта девочка побывала в руках опасного преступника, — ответил герцог, посмотрев на спутницу в упор. — Она умудрилась сбежать от него, а потом рисковала жизнью, чтобы стражи схватили негодяя. Как думаешь, ты способна на подобное?

Госпожа Хариш поджала пухлые губы и с неприязнью передернула плечами, укрытыми меховым манто.

— Хвала богам, мне подобные безрассудства в голову не приходят.

— Это точно, — внезапно развеселился герцог. — В твоей голове вообще ничего путного не задерживается.

— Как ты смеешь?! — в гневе дернулась от него максисса, но он не позволил ей отстраниться, прижав локтем ее руку. — Пусти!

— Угомонись! — цыкнул на нее Серпентас, и она мгновенно сникла. — Помни, кому ты всем обязана.

— Прости, — промямлила она, виновато опустив глаза.

— Сделай то, о чем я просил, — велел он, доставая из кармана пальто портальный амулет, — и внакладе не останешься.

— Конечно, ваша светлость, — покорно ответила она, не смея поднять на него взгляд.

Через мгновение сияние портала поглотило их, и площадка опустела.