Глава 7

После увиденного на площади первого императора Беатрис завладел неизбывный, беспрестанный страх. Она не могла провести в одиночестве ни минуты, тут же впадая в истерику и начиная задыхаться. Доктор Хрюст осмотрел ее и прописал необходимые зелья, но они хоть и приглушали одолевавшие Бетти чувства, однако не могли освободить от них полностью.

Эдман установил в доме дежурства. Пока он находился в академии, мединна Вафия и Гретхен попеременно составляли Беатрис компанию. Нанимать нового человека не стали, Бетти умоляла не впускать в ее комнату никого постороннего. Как только Эдман возвращался со службы, он не отходил от дайны до глубокой ночи. Но Беатрис постоянно снились кошмары, и она без конца звала на помощь, с криками просыпаясь.

Покои Эдмана и комната Беатрис располагались рядом. Много лет назад их занимали родители Эдмана, и между двумя спальнями был проход. Но после их смерти, комнаты разделили, и сиреневую спальню стали использовать для размещения близких друзей или родственников, если таковые гостили в доме, хотя подобное случалось крайне редко. Эдман большую часть времени проводил в гарнизонах и разъездах, и дом пустовал.

Но теперь все изменилось, и Эдман вспомнил о проходе. Он распорядился убрать каменную кладку и установить дверь. Это позволило всем вздохнуть спокойно. Ночные бдения он взял на себя, оставляя дверь открытой и чутко прислушиваясь к тому, что творилось с Беатрис. Заслышав ее мучительные стоны, он тут же поднимался, переходил к ней в спальню и аккуратно поглаживал по голове, успокаивая, и она вновь засыпала.

Осознав, что проблему так просто не решить, Эдман перебрал все известные ему случаи подобной реакции на пережитое потрясение, коих он немало повидал, будучи командиром полка, и пришел к выводу, что Беатрис необходимы физические тренировки. Она совсем ослабела, не выходя из комнаты, и вздрагивала от малейшего шороха, пребывая в постоянном нервном перевозбуждении. Правда, он опасался, что дайна негативно воспримет его идею и ответит отказом, все же женщины никогда не прибегали к подобного рода занятиям.

Но Бетти неожиданно обрадовалась его предложению и охотно согласилась спуститься утром в тренировочный зал, расположенный в подвале особняка. Она и сама понимала, что ей нужна помощь, поскольку чувствовала близость помешательства. Ей хотелось отвлечься и поколдовать, но в присутствии слуг или максиса Джентеса это было невозможно, а одна она боялась оставаться.

Мединна Вафия снабдила ее длинной туникой с короткими рукавами и широкими полотняными брюками до середины голени, раздобытыми ее супругом. Экономка долго не могла успокоиться и отговаривала Беатрис от позорного занятия гимнастикой в мужской одежде. Приличной девушке подобное не к лицу. Только Бетти осталась непреклонна, она объяснила мединне, что иначе ей не справиться с истериками, и та скрепя сердце отступилась.

Увидев Сонар в необычном одеянии, Эдман слегка растерялся, не ожидая, что новый образ настолько подчеркнет изящество тонких рук и стройность ножек, обычно спрятанных за плотной тканью закрытых платьев. Беатрис заплела длинные волосы в простую косу и стояла перед ним, в волнении теребя ее кончик беспокойными пальцами.

— Прежде чем мы начнем, — произнес Эдман, — я бы хотел, кое в чем признаться. После ранения я заметил, что мне стало легче ходить. И сейчас моя хромота почти сошла на нет. Не могу точно сказать, с чем это связано, но факт остается фактом.

Он долго обдумывал, стоит ли говорить об этом Беатрис, но потом решил, что она рано или поздно сама все узнает, и лучше будет, если он первым сообщит ей правду. Вилмор написал, что магическая комиссия приняла документы на рассмотрение и пока не обнаружила никаких причин для отказа в заключении контракта. Эдман, в надежде принять участие в боевой операции против пиратов, отправил главнокомандующему императорской гвардией прошение о возобновлении воинской службы в связи с изменением состояния здоровья, и тот прислал ему направление на врачебный консилиум. Если эскулапы признают его годным, то ему снова доверят командование полком. Единственное чего он опасался, так это расспросов. Но если главнокомандующему можно было наплести про удивительное действие особой системы тренировок и необыкновенных секретных зелий целителей из южных ханств, то Сонар могла начать задавать крайне неудобные вопросы.

Бетти просияла, ее бледное лицо преобразилось от широкой, лучившейся добротой улыбки, глаза засветились искренней радостью.

— Какое счастье! — воскликнула она. — Это отличная новость.

У Эдмана потеплело в груди от осознания того, что она действительно рада за него, и ей совершенно неважно, как такое произошло, а важно именно улучшение его состояния.

«Всесильный Эльвин, — мелькнула у него поразительная мысль, — она даже не подозревает, какой силой владеет. Клянусь маной, она удивительная, единственная в своем роде».

— Давай я объясню, чем мы будем делать, — с затаенной нежностью во взгляде сказал он.

Тренировочный зал занимал большую часть подвала под особняком и представлял собой хорошо освещенное лампами-артефактами помещение с лестницами, толстыми сетями, перекладинами и брусьями вдоль стен. В центре пол был покрыт специальным упругим, но в то же время, мягким матрасом из особо прочного материала. Бетти никогда не видела, как упражняются боевые маги, и поначалу сильно переживала, что не справится. Но Эдман терпеливо и подробно все объяснял и показывал. Постепенно Беатрис сосредоточилась и начала четко следовать его инструкциям, внимательно наблюдая за тем, как он сам выполняет движения.

Они сделали разминку, разогревая мышцы и разрабатывая суставы, пробежали несколько кругов по залу, затем Эдман показал самые простые стойки на поддержание баланса тела и закончил упражнениями на растяжку. Беатрис совсем выдохлась и с трудом дождалась завершения тренировки. Она часто и прерывисто дышала, пот струился со лба, ноги подрагивали от напряжения.

— У тебя потрясающая гибкость, — заметил Эдман, любуясь ее раскрасневшимся личиком и приоткрытыми губами. — Если будешь выполнять этот комплекс каждый день, то скоро почувствуешь себя гораздо лучше. А теперь дыхательная гимнастика.

Опустившись на матрас в середине зала, они замерли друг напротив друга, подобрав под себя ноги.

— Положи ладони на колени, — тихим, убаюкивающим голосом произнес он. — Закрой глаза и сделай глубокий вдох, а потом длинный выдох.

Бетти резко вдохнула как можно глубже и тут же закашлялась.

— Не торопись. Здесь важны не сила и скорость, а ритм и сосредоточенность. Нужно дышать в размеренном темпе. — Беатрис попыталась приноровиться и постепенно уловила нужный ритм. — Да, правильно. Продолжай так дышать и постарайся представить себя в приятном месте. Лучше если ты вообразишь мельчайшие детали. Запахи, звуки. Это поможет отрешиться от реальности и позволит снять напряжение.

Беатрис вспомнила, как побывала на чудесной поляне, и всем сердцем потянулась туда. Она услышала пение птиц, шум ветра в кронах деревьев, шелест мягкой зеленой травы, уловила запах полевых цветов. Эдман стоял под палящими лучами летнего солнца и улыбался ей.

— Ты пришла, — прошептал он, обнимая ее за плечи. Беатрис показалось, что она как будто стала выше ростом и теперь доходила ему до груди. — Безумно рад встрече. Что с тобой произошло? Ты изменилась.

Бетти прижалась к нему, крепко обняла за талию и, заливаясь слезами, принялась делиться пережитым, а он гладил ее по спине и, не перебивая, слушал.

— Тяжелые потрясения ускоряют развитие магической частицы, — сказал он, когда она замолчала. — Это неизбежный процесс, поэтому попытайся оставить свои горести позади. Прошлого не изменить, но ты можешь прожить настоящее так, чтобы в будущем тебя ждало именно то, о чем мечтаешь.

Бетти посмотрела в его синие, переполненные мудростью и пониманием глаза и сказала:

— Я так и сделаю. Спасибо, Эд.

Эдман выполнял дыхательные упражнения так, как давно привык. Он воображал, что стоит на берегу обрыва и смотрит на безбрежный Северный океан на рассвете, когда легкая дымка скрывает линию горизонта, и кажется, что вода и небо неразделимы.

Внезапно его окутала мана Беатрис, и он, вздрогнув, распахнул глаза. Дайна сидела перед ним, и по ее щекам текли слезы. Он чувствовал, что ее резервуар открыт, и живительная энергия рассеивается в пространстве. Его охватило неконтролируемое желание прикоснуться к ней, ощутить ее тело, испить ее ману. Холодная испарина покрыла его спину, и Эдман стиснул зубы, не в силах подняться и покинуть тренировочный зал. Он так долго запрещал себе даже думать о подобной возможности, что теперь боялся сделать лишнее движение, чтобы не сорваться.

Дайна что-то прошептала, но он разобрал лишь свое сокращенное имя, и от того, как ласково она его произнесла, у него окончательно помутился рассудок. Он не выдержал, прижал к себе Беатрис и принялся покрывать поцелуями ее влажное от слез лицо, отыскал манящие губы и поцеловал. Какими сладкими показались они на вкус! Точно он испробовал горсть спелой ароматной лесной земляники, только и ждавшей, когда ею насладятся.

Бетти почувствовала его прикосновения, но ею все еще владела та атмосфера, что царила на волшебной поляне, и она не смогла противиться таким желанным, волнующим объятиям. Она обвила шею Эдмана руками и запустила пальчики в его густые волосы. Он углубил поцелуй, проник горячим языком в ее рот, и Беатрис тут же устремилась ему навстречу, увлекая в водоворот чувственных ощущений. Эдман скользил широкими ладонями по изгибам ее тела, сгорая от желания стянуть мешавшую ему одежду, и тонул в обволакивающей его притягательной энергии.

Бетти задыхалась и жаждала продолжения, ее переполняла рвущаяся наружу сила, и она отпустила ману, обрушив на подрагивающего от вожделения Эдмана. Он замер от неожиданности и крепко притиснул ее к себе, жадно впитывая головокружительный поток неимоверно сладостной энергии. Беатрис ощутила теплоту, исходившую от его резервуара, и с безграничной радостью наполнила его, чувствуя себя так, будто вернулась в родной дом, давно истосковавшийся по ней. Ей не пришлось отдавать все без остатка, истощаясь и слабея, наоборот, она точно избавилась от чего-то лишнего, и светлая, беззаботная легкость охватила ее.

Эдмана переполнило ликование и восторг от того, какой невообразимо приятной оказалась энергия Беатрис, словно он голодал долгие годы, и ему вдруг позволили выпить прохладного, свежего молока, сколько захочет. Прямая передача не шла ни в какое сравнение с вытягиванием маны из накопителя. Он понял, что не в состоянии больше медлить, иначе бурлящая внутри сила разорвет его надвое, и принялся с еще большим напором ласкать трепещущую в его руках дайну. Эдман уложил ее на матрас и, задрав тунику, принялся целовать грудь, дразня языком вмиг затвердевшие соски. Бетти застонала в голос и изогнулась, вцепившись в его мускулистые плечи. Внутри у нее все сжалось в тугой комок и заныло так, что она готова была на все, лишь бы получить разрядку. Прокладывая дорожку из поцелуев, Эдман добрался до завязок ее брюк, но только потянул за них, как Беатрис пронзил дикий страх. В памяти всплыли воспоминания о том, как ее ласкал совсем другой мужчина, и чем все это кончилось. И она рванулась от него что есть мочи.

— Нет! — крикнула она и подскочила на ноги.

Эдман, не ожидавший от нее такой прыти, затуманенным взглядом уставился на дайну, не понимая, что с ней творится.

— Не надо, — взмолилась она и отвернулась, поправляя одежду.

До Эдмана наконец дошел смысл того, что между ними произошло, и он ужаснулся. Встав с матраса, он хотел к ней подойти, но замер на полушаге и хриплым голосом выдавил:

— Прости. Я… Не знаю, что на меня нашло.

Не оборачиваясь, она пригладила растрепавшиеся волосы и торопливо пробормотала:

— Не стоит. Я сама виновата. Извини, я лучше пойду.

Она быстрым шагом пересекла зал и исчезла за дверью.

Эдман рухнул на матрас, как воин, сраженный арбалетным болтом насмерть.

«Я просто рехнулся, — констатировал он неоспоримый факт. — Еще немного, и ничто бы меня уже не остановило. Повезло, что Сонар опомнилась, и меня образумила. Магическая комиссия никогда бы не позволила мне заключить контракт с познавшей мужчину дайной. И тогда об армии мне осталось бы только мечтать».

Хоть разум ему и твердил, что все разрешилось как нельзя лучше, в душе поселилось горькое ощущение того, что он совершил непоправимую ошибку, отпустив Беатрис. Раздираемый противоречивыми чувствами, Эдман провел в зале еще час, отрабатывая на снарядах полный комплекс упражнений, предназначенных для специальной подготовки особых родов войск. Успокоившись, он поднялся в свою спальню, когда увидел пустую, идеально прибранную кровать, его пронзило невыносимое сожаление от осознания того, что в ней нет и не будет обнаженной Беатрис. И преследуемый образами ее гибкого, стройного тела Эдман отправился в ванную, мечтая избавиться от навязчивых мыслей. Только это оказалось не так-то просто.