Глава 13

Беатрис проснулась в чудесном настроении и, потягиваясь, сладко зевнула. Мучившая ее в последнее время слабость как будто отступила, тело наполнилось энергией и жаждой деятельности. Этой ночью она видела очаровательный сон, где Эдман держал ее в объятиях и шептал милые нежности. Память все еще хранила воспоминания о проведенном на полянке времени, и утро показалось Бетти просто великолепным.

«Как было бы здорово, если бы мы могли также общаться наяву», — с мечтательной улыбкой на губах подумала она.

Но долго ей не пришлось предаваться приятным размышлениям, раздался стук в дверь, и в комнату вошла мединна Вафия.

— Доброе утро, — бодрым голосом поприветствовала ее экономка. — Как спалось?

— Отлично, — охотно поделилась с ней Беатрис.

— Вижу, что тебе гораздо лучше, — пригляделась к ней мединна. — Даже румянец проступил на щечках. Доктор Хрюст останется доволен.

— Надеюсь. Я уже устала лежать без дела.

— И то правда, — кивнула мединна. — Гретель скоро принесет завтрак, и самочувствие станет еще лучше.

Бетти улыбнулась в ответ, а мединна полезла в карман белоснежного передника.

— Я вот что хотела, — она достала сложенный пополам конверт, тот самый, что передала на балу Селеста. — Испорченный наряд привели в должный вид и вернули из мастерской, а вместе с ним принесли вот это. Сказали, что нашли в кармашке.

— Ах да! — воскликнула Беатрис, забирая конверт. — Я совсем забыла о нем. Дайна Грей хотела, чтобы я прочла его.

— Хорошо, что сейчас нашлось. Вдруг там что важное. Пойду потороплю Гретель с завтраком.

Экономка ушла, а Беатрис, наскоро умывшись, вскрыла конверт и с внезапно охватившим ее любопытством вчиталась в ровные строчки, выведенные круглым, разборчивым почерком.

Пора узнать тайну твоего рождения, Беатрис Сонар. Жду тебя в Северном монастыре всевидящей Иданы. В столице оставаться опасно, герцог не успокоится, пока не заберет тебя. В святой обители ты найдешь надежный приют. Руны укажут тебе путь. Портальной площадкой ты не сможешь воспользоваться — максис Джентес оформил контракт и получил права на тебя. Все перемещения будут блокированы, если хозяин не выдаст соответствующий доступ.

Сестра Сибил

В первое мгновение Бетти ощутила сильнейшее головокружение и присела на край кровати, боясь рухнуть на пол, точно срубленное неподъемным топором лесоруба молоденькое деревце. Она механически перечитывала короткое послание снова и снова, не понимая смысла написанного и силясь осознать.

«Это невозможно, — твердила она. — Здесь какая-то чудовищная ошибка».

Гретель постучалась и внесла поднос, уставленный всевозможными блюдами, источавшими умопомрачительный аромат, но Беатрис ощутила лишь подступившую дурноту и поморщилась, уловив запах еды.

— Доброго утра, — произнесла Гретель, с подозрением косясь на бледное лицо Бетти. Экономка ее обрадовала, что дайна идет на поправку, а с виду такого и не скажешь. — Завтрак готов. Все как вы любите.

— Максис Джентес у себя? — вместо ответа спросила Беатрис.

— Нет, — покачала головой Гретель. — Рано утром в департамент внутренней безопасности уехал.

— Ясно, — бесцветным голосом выговорила Бетти.

Служанка не понимала, что творится с дайной и хотела, чем-нибудь помочь измученной девушке.

— Давайте я вам накрою у окна? — предложила она. — Нынче прекрасная погода. Солнышко так и печет, просто загляденье. Хоть и мороз, а пташки уже заливаются. Не иначе весна близко.

Беатрис медленно перевела потухший взгляд на оконный проем. На улице действительно ослепительно сияло солнце в лазурном, безоблачном небе, но тяжелые душевные терзания настолько поглотили, что радости от приближения весны она совершенно не почувствовала.

— Не нужно, — отозвалась она. — Спасибо, ступай.

Гретель поклонилась и вышла, досадуя на упрямую дайну, но повседневные заботы быстро захватили ее, и образ печальной девушки вылетел из головы.

Аппетит бесследно исчез, Беатрис не притронулась к еде, поднялась с кровати и отложила послание. Приведя себя в порядок, она отправилась в кабинет максиса Джентеса, рассудив, что если контракт действительно существует, как нагло уверяет автор гнусного письма, то найти его можно будет только там.

Бетти открывала один ящик письменного стола за другим, просматривая многочисленные бумаги, но нужного документа нигде не было. В душе разгоралась жгучая надежда на то, что кто-то просто оклеветал Эдмана. Так и не найдя контракт, Беатрис немного успокоилась и даже попыталась улыбнуться.

«Наверное, я просто себя накручиваю, — подумала она. — Разве стал бы он что-то делать за моей спиной? Ему ничего не стоило спросить у меня напрямую про службу дайной».

Тут она вспомнила, что и сама совсем недавно устраивала свой переезд в Финар, не говоря ни слова максису Джнетесу, но мысль оказалась неудобной, словно лежащий в кармане морской еж, так и норовящий уколоть сквозь тонкую ткань, и она поскорее прогнала ее.

Просмотрев, на всякий случай, еще и папки в шкафу, Бетти окончательно убедилась, что контракта здесь нет, и уже вознамерилась вернуться к себе и позавтракать наконец, но тут ее взгляд зацепился за висевшую на стене картину в тяжелой золоченой раме. Она видела ее много раз прежде, на полотне был изображен пожилой генерал на вороном коне, встающем на дыбы, но сегодня картина висела неровно, точно кто-то торопился и, отодвинув, не вернул ее на прежнее место.

Беатрис подошла ближе и уже хотела выровнять портрет, как заметила за ним краешек неприметной на первый взгляд дверцы. Тревога охватила ее, подрагивающими пальцами она сдвинула картину в сторону, и ее взгляду открылся тайник. Перестроив зрение на магическое, Бетти явственно различила густую сеть охранных плетений, окутавших металлическую дверцу. Не медля ни минуты, она отыскала в шкафу мел и начертила комбинацию рун, позволявшую снять защиту и открыть тайник. Магическая энергия наполнила древние символы, знаки вспыхнули ослепляющим сиянием, и дверца услужливо распахнулась.

Беатрис бросилась к обнажившемуся нутру хранилища и принялась перерывать содержимое. Многочисленные футляры и коробочки ее не интересовали, зато все имеющиеся документы она просматривала с особым тщанием. На глаза ей попался листок тисненой бумаги с золочеными вензелями и гербовой печатью магической комиссии, где четко было прописано, что она обязана отслужить у максиса Джентеса дайной в течение пятнадцати лет. Внизу стояла знакомая широкая подпись Эдмана и дата — день перед балом.

«Он оформил все еще седьмицу назад, — пронзила ее обескураживающая мысль. — И даже не попросил моего согласия. Значит, все это правда».

В груди разлилась нестерпимая боль, из глаз брызнули крупные слезы, Бетти опустилась на пол, закрыла лицо руками и беззвучно разрыдалась.

«Неужели все, что между нами было, мне только привиделось? — в отчаянии думала она. — А на самом деле ему нужна была всего лишь сильная дайна? И при первой возможности он предъявил права на меня, как максис, что выступал долгое время опекуном свободной одаренной лоунки».

Воображение тут же подкинуло образ Атли, убеждавшего ее на балу, что Эдман презирает всех дайн и всего лишь пользуется ими. Строчки письма выжигали на сердце Беатрис незаживающую рану, и она не находила в себе сил собраться с мыслями после крушения всех своих романтических фантазий и головокружительных надежд.

«Какая же я глупая! — разозлилась она. — Максисы все одинаковые. Давно пора это понять, а я как безмозглая курица опять попалась в ту же ловушку. Хватит. Больше ни один из них меня не одурачит».

Беатрис поднялась на ноги, убрала контракт в тайник, захлопнула дверцу, стерла руны и вернула картину на место. Действовать необходимо было немедленно, и она поспешила в свою комнату.

Из-за плохого самочувствия ей пришлось, отложить отъезд в Финар на неопределенный срок, и она предупредила об этом мединну Стуорд на следующий день после именин правителя. Но приготовленные вещи так и остались не разобранными, и заплечный мешок лежал на дне шкафа за длинными юбками нарядов. Теперь Беатрис порадовалась, что раньше у нее не нашлось сил заняться ими. Она второпях переоделась в теплое дорожное платье, заплела косу и замотала ее в пучок на затылке, достала припрятанное серое пальто, меховые сапожки и вязанную пушистую шаль.

«Вот и все, — Бетти окинула прощальным взглядом полюбившуюся ей сиреневую спальню. — Мне было так хорошо здесь, но это не могло продолжаться долго».

Взяв письмо, она снова перечитала его и сосредоточилась на словах о рунах, указывающих путь. На острове она смогла перерисовать символы, оставленные Атли, но сейчас даже примерно не помнила, какими они были. Беатрис еще раз пробежала глазами по строчкам, повертела листок в руках, как вдруг заметила, что на оборотной, пустой, казалось бы, стороне проступили едва различимые линии. По наитию она устремила к ним поток внутренней энергии, и рисунок проявился окончательно. Вершины магического треугольника венчали комбинации рун, создавая особый узор, способный осуществить перемещение в пространстве.

Бетти ощутила облегчение и слабо улыбнулась, теперь она сможет беспрепятственно покинуть особняк. Служить дайной она больше не собиралась. Недев мешок на спину, она двинулась к ванной комнате, но тут в душе поднялось чувство вины, и Беатрис остановилась.

«Несмотря ни на что, Эдман столько всего для меня сделал, — с тихой грустью подумала она. — Пусть он и оказался таким, как все остальные, но я не имею права быть неблагодарной. Он не раз спасал мне жизнь. Я обязана хотя бы попрощаться с ним».

Бросив вещи на постель, Бетти схватила лист бумаги и писчую палочку, уселась за столик у окна и торопливым стремительным почерком написала то, что было у нее на душе. Слезы снова выступили на глазах и потекли по щекам, несколько соленых капель сорвалось с подбородка и упало на свежевыведенные буквы. Начинать заново уже не осталось времени, и она, подписав послание, оставила его на подушке.

В ванной Беатрис замерла перед перенесенным на каменный пол узором, наполнила его маной и зажмурилась. Ослепляющий свет затопил небольшое пространство, и через мгновение дайна бесследно исчезла в сиянии портала.