Глава 23

Эдман проснулся среди ночи и тут же поднялся с постели. До утра оставалось всего пара часов, а ему требовалось серьезно подготовиться к визиту во дворец. Он спустился в кабинет и принялся выкладывать на стол все артефакты, какие смог найти. Запас оказался не маленьким, но загвоздка состояла в том, чтобы пронести все это во дворец. Не было никаких сомнений в том, что ему учинят обыск, как и любому визитеру. После того как охранная система перестала работать, стражи проверяли всех без разбора с особым тщанием.

Поразмыслив, Эдман решил взять с собой только те артефакты, что напрямую не несли в себе никакой угрозы. Он отобрал поисковые амулеты, намереваясь с их помощью найти Беатрис, а также отложил маскирующие артефакты, собираясь покинуть дворец вместе с Сонар, набросив на нее чужую личину. Оставалось только решить вопрос с охранниками, но тут Эдман хотел прибегнуть к помощи зелий. Он достал из хранилища отобранный когда-то у дайны Монд флакон с составом, временно замутняющим сознание, и положил на стол, для задуманного действа именно это зелье подходило как нельзя лучше. Однако в одиночку будет сложно что-то сделать, и Эдман вспомнил о Тараке. Помощник Вилмора наверняка знал, что творится во дворце, осталось только привлечь его на свою сторону.

Но было еще одно затруднение, посерьезнее, чем вызволение Сонар из дворца. Даже если удастся забрать Беатрис, далеко им не уйти. Их неминуемо найдут, Сонар вернут отцу и выдадут замуж, а от Эдмана избавятся, уже раз и навсегда. И все это было лишь вопросом времени.

Эдман не питал иллюзий насчет ожидавшей их участи и ломал голову над тем как можно ее избежать, но ничего толкового так и не придумал. Даже побег в другую страну не спасет от гнева Зигрида Вайзала, император не успокоится, пока его единственная дочь не родит наследника престола. Только вряд ли не самый родовитый максис устроит монарха в качестве отца будущего внука, да и не хотел Эдман, чтобы его ребенка отняли сразу после рождения, а их с Беатрис попросту устранили, как досадную помеху.

За окном занимался рассвет, в кабинет проникали первые боязливые лучи солнца и скользили по столу и мягкой мебели, отпугивая ночной сумрак. Эдман тяжело вздохнул и начал убирать в ящики ненужные пока артефакты. Внезапно его взгляд зацепился за давно прочитанную монографию о совместимости энергетических потоков мужчин и женщин, и неожиданная идея осенила Эдмана.

«Ну конечно! — обрадовался он. — И как я раньше об этом не подумал. Мы идеально подходим друг другу, и первое соитие навсегда соединит нас. После этого ни император, ни кто бы то ни было другой уже ничего не смогут изменить».

Но с найденным решением пришли и подспудные сомнения. Неизвестно, как Беатрис отнесется к подобному выходу из положения. Она так молода и неопытна. Захочет ли она связать свою судьбу с мужчиной вдвое старше себя? Не пожалеет ли о своем выборе впоследствии?

Горькие складки залегли в уголках рта Эдмана, и он снова вздохнул. В любом случае, сначала следовало найти Беатрис и освободить, а дальше уже все будет зависеть от ее мнения.

Прибыв в департамент внутренней безопасности, Эдман в первую очередь уточнил у караульных, на месте ли максис Иксли, и получил более чем устраивающий его ответ. Вилмора срочно вызвали во дворец, и до обеда его точно не будет. Эдман поднялся на третий этаж и постучал в дверь, но никто не откликнулся.

«Странно, — подумал он. — Фрэнк сейчас должен быть здесь».

Но в приемной главы департамента было пусто, на столе Тарака лежали раскрытые папки, хотя помощник Вилмора никогда не позволял себе подобной халатности по отношению к документам, попадавшим ему в руки. Из кабинета Иксли донесся неясный шум, и Эдман направился туда.

Отворив дверь, он увидел то, к чему совсем не был готов. Селеста сидела на краю роскошного письменного стола главы департамента, а Тарак сжимал ее в объятиях, страстно целовал и настойчиво задирал широкую юбку. Эдман счел, что лучшего момента для прихода сложно вообразить, и, недолго думая, извлек из трости с набалдашником в виде головы льва записывающий артефакт. Застигнутая им парочка продолжала самозабвенно целоваться, не замечая ничего вокруг, и Эдман небрежно обронил:

— Доброе утро, дайна Грей, максис Тарак. Простите, что нарушаю ваше уединение, но мне срочно нужно с вами переговорить.

Селеста вскрикнула, соскочила со стола и отвернулась, заливаясь стыдливым румянцем и поправляя наряд. Фрэнк загородил ее собой и посмотрел на Эдмана исподлобья, сверкнув уничижительным взглядом.

— Что вам угодно? — сквозь зубы процедил он.

— Мне нужна ваша помощь в одном деле, — с невозмутимым видом ответил Эдман и уселся на добротный диван.

— В каком еще деле? — с раздражением уточнил Тарак.

Селеста успела привести себя в порядок, но никак не могла собраться с духом, чтобы посмотреть Джентесу в глаза, и продолжала прятаться за спиной Фрэнка.

— Мне необходимо вытащить из дворца Беатрис Сонар, — заявил Эдман таким тоном, точно речь шла о том, чтобы заказать обед в ближайшей таверне.

— Что? — побледнел Тарак. — Вы в своем уме? Ее охраняют тщательнее, чем императорскую сокровищницу. Нам и близко не подойти к ее комнате.

На лице Эдмана не дрогнул ни один мускул, и он спокойно отозвался:

— Мне совершенно все равно, что вы по этому поводу думаете. Но если вы оба не поможете освободить Беатрис, я со спокойной душой покажу Вилмору вот этот артефакт. — Он предъявил им небольшую круглую пластину с тремя зелеными кристаллами, хорошо знакомую и Тараку, и Селесте. — Здесь записано все, чем вы тут занимались в отсутствие хозяина кабинета. Как вы думаете, что сделает Иксли, когда увидит это?

Фрэнк побагровел и сжал кулаки.

— Вы! — выплюнул он. — Вы просто…

— Не надо! — взмолилась Селеста, перебив его и взяв за руку. — Максис Джентес нам не враг. — Дайна обернулась к Эдману и сказала: — Мы поможем вам, но за это вы дадите нам убежище в своем новом имении на берегу Северного океана.

Глаза Эдмана расширились от удивления, но он быстро смекнул, что с этими двумя лучше договорить к взаимной выгоде, и с усмешкой ответил:

— Мне всегда импонировала ваша практичность, дайна Грей. Хоть я никогда вам и не симпатизировал по многим причинам. Я готов спрятать вас в своем имении на необходимый срок, если Беатрис сегодня же окажется на свободе.

— Прекрасно, — улыбнулась дайна, и на этот раз ничего фальшивого в ее улыбке и взгляде не было. Наоборот, в них отразилась хитрость и природная сообразительность женщины. — Каков ваш план, и какие роли вы отвели для нас?

Эдман поделился своими соображениями, Тарак и дайна Грей выслушали его, рассказали о том, что им было известно о Беатрис, и внесли некоторые изменения в изначальный план. Вскоре все трое покинули департамент и направились во дворец.

У ворот резиденции правящего рода их встретили караульные и обыскали, не считаясь ни с титулами, ни с целью визита. Признав найденные артефакты неопасными, стражи пропустили их на территорию. Эдмана тут же проводили в отдельный корпус, где размещались гвардейцы, а дайна Грей и Тарак предъявили свои пропуска и сделали вид, что у них срочное сообщение для максиса Иксли, и их повели в приемную императора.

Пока Эдман разбирался в причинах и последствиях произошедшей стычки между стражами и гвардейцами, Фрэнк дождался подходящего момента, схватил сопровождавшего их с Селестой лакея за шею, нажал на особые точки, и тот потерял сознание. Тарак связал его, сунул кляп в рот и запер в найденной поблизости подсобке. Селеста воспользовалась поисковым амулетом, настроенным на ауру Сонар, и определила ее местонахождение.

Покои Беатрис располагались в самой дальней части личной половины правящего рода. Время от времени бывая во дворце вместе с максисом Иксли, дайна знала, что вход в ту часть здания усиленно охраняется и без важного предлога им туда не пробраться. Но комната Сонар находилась рядом с черным ходом, предназначенным для слуг, проникнуть через него было несоизмеримо проще, чем через охраняемые передние двери, и они направились в ту сторону.

Фрэнк знал горничную Беатрис лично. Император пожелал, чтобы при его дочери неотлучно находилась не просто умелая служанка, а хорошо обученная шпионка, способная в нужный момент заметить неладное и поднять тревогу. Иксли подобрал для этой цели одну из внештатных служащих департамента, некую Верну Сайлант, и определил ее на работу во дворец.

Тарак и дайна Грей затаились на лестнице и приготовились ждать появления мнимой горничной. Слуги сновали туда-сюда по ступенькам черного хода, время близилось к обеду, и придворные требовали положенных яств. Вскоре показалась и Верна. Она поднималась, неся в руках тяжелый поднос, уставленный самыми разными блюдами.

Когда женщина проходила мимо Фрэнка, он сделал молниеносный выпад и уколол плечо Верны иглой, смоченной зельем, замутняющим сознание. Горничная вскрикнула и отшатнулась в сторону, но было уже поздно. Зелье оказало мгновенный эффект, и Верна замерла, глядя перед собой остекленевшими глазами.

Тарак увлек ее в глубокую, закрытую тяжелой занавеской нишу, где хранились коробки с кухонной утварью, и спросил:

— Куда ты идешь?

— В покои Беатрис Сонар, — безжизненным голосом отозвалась женщина. — Мне надлежит накормить ее и охранников.

Фрэнк быстро окропил еду на подносе тем же зельем и сказал:

— Отнеси все это стражам и проследишь, чтобы съели. После этого зайдешь в комнату Сонар и останешься там.

Верна кивнула и поплелась наверх. Тарак и дайна Грей активировали маскирующие артефакты, укрылись отводом глаз и поспешили за ней.

Возле массивной двери стояли четверо стражей, по двое с каждой стороны. Заметив горничную, они заулыбались, и главный из них сказал:

— Верна, ты как всегда вовремя. Чем сегодня нас порадуешь?

Служанка молча отворила дверь в соседнюю со спальней Сонар комнатушку, где ночью караульные спали по очереди, поставила поднос на стол и ответила то, что Тарак шепнул на ухо, стоя подле нее:

— Все самое вкусное с императорской кухни к вашим услугам.

Двое охранников расположились за столом, и Верна распределила блюда по тарелкам.

— Идите сюда, — сказала она остальным стражам, повторяя за Фрэнком. — Здесь на всех хватит. Если быстро поедите, никто ничего не заметит.

Остальные воины, озираясь, прошли внутрь и в мановение ока вместе с товарищами опустошили тарелки. Когда они заняли свои места перед дверью в спальню Беатрис, зелье уже успело сработать, и их взгляды неподвижно застыли. Тарак приказал им:

— Стойте здесь до вечера и никого не пускайте в покои.

Зайдя в комнату вслед за горничной и Селестой, Фрэнк оставил для Эдмана дверь слегка приоткрытой. Дайна увидела лежавшую в постели бледную Беатрис, ахнула и подлетела к кровати.

— Что с ней? — спросила Селеста у служанки. — Почему она спит днем?

— Лекари дают ей особые зелья, — отозвалась та. — Через три дня посвящение. Она должна быть покорной. Время до обряда она проведет в забытьи.

Дайна Грей помрачнела и обернулась к Тараку:

— Отправляй позывной. Нужно как можно скорее убираться отсюда.

Как только Эдман вник в суть разгоревшегося между стражами и гвардейцами конфликта, сразу понял, что так просто его не уладить. Многие стражи давно служили при дворе и по праву пользовались благосклонностью как служанок, так и многих придворных дам. Гвардейцы же очутились в непривычной для них обстановке и посчитали, что тоже вполне могут рассчитывать на внимание местных красавиц. Ветреные прелестницы с радостью сменили надоевших кавалеров на новых и проводили время к взаимному удовольствию, только вот позабытые стражи не собирались без боя сдавать свои позиции, и разгорелись нешуточные баталии. Сначала стычки происходили эпизодически, но постепенно переросли в настоящую войну, и воины не упускали ни одной случайно подвернувшейся возможности наказать обидчиков, а те, в свою очередь, не оставались в долгу, считая стражей ни на что не годными.

Эдман постарался утрясти ситуацию, разыскав тех гвардейцев, что были замечены в связях с женщинами, и направив их обратно в гарнизон Темрина. Он как раз шел вместе с ними по коридорам дворца из кабинета начальника караула к выходу, когда пришел сигнал от Тарака. Осознав, что пути назад нет, Эдман активировал маскирующий амулет, скрылся под отводом глаз и с размаху ударил одного из гвардейцев в спину во время того, как мимо проходили трое стражей. Воин взревел и тут же набросился на ближайшего стража, товарищи обоих тоже не остались в стороне, и завязалась драка.

Оставив мутузивших друг друга мужчин позади, Эдман помчался в том направлении, откуда шел позывной. Во времена шальной молодости друзья Зигрида не раз проникали незамеченными через черный ход в покои принца, и Эдман не преминул воспользоваться этой лазейкой и теперь. Добежав до нужной двери, он проскользнул мимо застывших охранников и вошел в спальню.

Селеста хлопотала над бесчувственной Беатрис, пытаясь закутать ее в теплый плащ. Тарак возился со спящей горничной, связывая ей руки и ноги. Эдман скинул отвод глаз и бросился к Бетти.

— Как она?

— Плохо, — покачала головой Селеста. — Мне кажется, лекари переборщили с зельями. У Беатрис жар, и пульс едва прощупывается.

У Эдмана заныло в груди, но действовать нужно было безотлагательно.

— Вставайте в центр комнаты, — велел он, бережно поднимая Беатрис на руки. — Придется открыть спонтанный портал. До площадки нам не пробиться.

— Погодите, — остановила всех Селеста. — Беатрис нужна срочная помощь. Я знаю, где мы сможем ее получить. Дайте, пожалуйста, портальный амулет мне.

Эдман с недоверием поглядел на нее, но дайна смотрела на Сонар с такой тревогой и искренней заботой, что не поверить ей было просто невозможно. Протянув артефакт, Эдман сказал:

— Действуй.

Селеста ввела только ей известные координаты, перед ними возникло вздрагивающее марево нестабильного портала, и через пару мгновений в комнате никого не осталось, кроме усыпленной Тараком горничной.