Глава 26

Эдман уловил тонкий, сладковатый аромат и открыл глаза. За окном ослепительно сияло солнце, во дворе слышались веселые голоса, где-то внизу раздавался звон посуды. Жизнь в монастыре шла своим чередом, и ничего не напоминало о том, что произошло в ином далеком измерении.

Джентес лежал на широкой постели в уютной, небольшой спальне, а рядом мирно спала Беатрис, подложив ладошку под щеку. От вида ее румяного личика у Эдмана потеплело на душе, и он, счастливо улыбаясь, провел рукой по ее голове, убирая непослушную прядку густых волос, так и норовившую упасть на сомкнутые веки. Бетти встрепенулась и огляделась вокруг.

— Эд, где это мы? — удивилась она спросонья.

— Судя по всему, все еще в Северном монастыре всевидящей Иданы.

Беатрис села на постели и сказала:

— Последнее, что я помню — это спальню во дворце и тошнотворный привкус зелий во рту.

Эдман бережно обнял ее и привлек к себе.

— Тарак и Грей помогли мне вытащить тебя оттуда. Но… — он запнулся и все же продолжил, — тебе было совсем плохо, и пришлось провести особый ритуал.

Страшная догадка осенила Бетти, когда она припомнила, как Сибил и Эдман восстановили ее магическую частицу.

— Эд, ты разделил со мной жизнь, — в ужасе прошептала она. — Как ты решился на такое?

— Я не мог смириться с тем, что должен потерять тебя. Сколько бы мне ни было отведено лет, я хочу прожить их вместе с тобой. — Он с нежностью заглянул в блестящие от слез глаза Беатрис и спросил: — Ты выйдешь за меня?

Бетти ахнула, и ее взгляд засиял неподдельным счастьем.

— С радостью! — ответила она, но тут же спохватилась и поникла. — Но ведь это невозможно. Никто не позволит дайне выйти за максиса.

— Знаешь, когда-то меня все это сильно волновало. Я дорожил мнением света, точным следованием букве закона, карьерой военного и много еще чем, — признался он. — А теперь я понимаю, что все это никогда не заменит мне тебя. И я готов преодолеть любые трудности, лишь бы засыпать и просыпать рядом с тобой и иметь право называть тебя супругой. Если ты решишь связать свою жизнь с настоящим попирателем общественных устоев, мы поженимся немедленно.

Бетти задорно рассмеялась, обняла его за шею и прошептала:

— Это моя самая заветная мечта. Что может быть лучше, чем провести остаток дней рядом с бесконечно любимым бунтарем? Верю, что вместе мы со всем справимся.

Эдман прижал ее к себе и поцеловал, но быстро отстранился и сказал:

— Только есть один нюанс, о котором тебе стоит узнать заранее.

Он рассказал об их особой совместимости и еще раз спросил, хочет ли Бетти выйти за него. И Беатрис без малейшего колебания согласилась.

В этот момент раздался стук в дверь, и они услышали голос Селесты:

— К вам можно?

— Минутку, — крикнула Беатрис, подскочила с постели и заметалась по комнате в поисках платья.

— И умеют же некоторые являться в самый неподходящий момент, — буркнул Эдман и, взяв брюки и рубашку с ближайшего стула, принялся одеваться.

Бетти нашла простое серое платье возле комода на кресле, облачилась и пригладила волосы. Она направилась к двери, бросила вопросительный взгляд на Эдмана и, когда тот кивнул, отворила.

— Простите, что нарушаю ваш покой, — повинилась Селеста, — но руны подсказали, что вы уже пришли в себя, а Лукреция строго-настрого наказала сразу же покормить вас после пробуждения.

— Заходи, — сказала Беатрис, пропуская ее в комнату. И тут же с удивлением уточнила: — А разве руны снова работают?

Лицо дайны озарила поистине самая лучезарная улыбка из всех ей присущих.

— Все вернулось на круги своя! — воскликнула она. — Древние символы вновь получили прежнюю силу, а заклятия и артефакты больше не действуют. Вы восстановили изначальный порядок.

Бетти застыла в недоумении, но когда первый порыв рассмеяться Селесте в лицо миновал, неукротимое веселье охватило ее.

— Этого не может быть! — вскричала она. — Неужели нам удалось? Эд, ты слышал?

— Слышал и уже представил, что сейчас творится в мире, — с озадаченным видом отозвался он. — Владеющих рунами единицы, а большая часть населения все же пользуется именно заклинаниями. Люди, наверное, в ужасе. Ведь вся их жизнь построена на магии.

Селеста с презрительной усмешкой отозвалась:

— Максисам полезно побывать в нашей шкуре.

— Не говори так, — с укором поглядела на нее Беатрис. — Пусть аристократы и заслужили урок, но простые люди ни в чем не виноваты. Их и без того нелегкий быт очень осложнится, если они останутся совсем без колдовства.

Дайна сложила руки на груди и буркнула:

— Ты глава нашего ордена, тебе и решать, кому доверять древнее знание, а кому — нет.

Осознание свалившейся на нее ответственности подействовало на Бетти удручающе.

— Что я буду со всем этим делать? — в растерянности спросила она. — Мне не под силу бороться с существующими порядками.

Заметив отчаяние в ее взгляде, Эдман подошел ближе и обнял Беатрис за плечи.

— Не волнуйся. Будем решать все проблемы постепенно. Сейчас главное — восстановить здоровье и сыграть свадьбу.

Бетти прильнула к нему и обняла.

— Спасибо, Эд, — прошептала она. — Ты прав. Нам некуда спешить. Можно будет позже все хорошенько обдумать.

Он поцеловал ее в лоб и обернулся к Селесте, намереваясь потребовать для себя самый плотный завтрак, какой найдется в обители, но та с удивлением спросила:

— О какой свадьбе речь?

— Мы решили пожениться, — с неприступным видом ответил Эдман, готовый защищать их с Беатрис решение от любых притязаний, хоть членов ордена, хоть самого императора.

— Но вы уже женаты? — в недоумении произнесла дайна.

— Как?! — разом изумились невольные новобрачные.

— У вас же на висках свадебные узоры, — пояснила Селеста. — Они появляются у тех, кто получил особое благословение богов. Мы глазам не поверили, когда адептки доставили вас сюда из зала с источником. Они уверяли, что рисунок появился сразу после ритуала, и настояли на том, чтобы вас разместили в покоях для семейных пар, чтобы окончательно завершились произошедшие изменения.

Эдман и Беатрис в растерянности переглянулись и разом засмеялись.

— Оказывается, свадьба уже состоялась, — сказал Эдман. — Что ж, тем лучше. Но я все равно думаю, нужно провести обряд по стандартным правилам. Запись в храмовой книге сможет сделать только пастор. А без нее нам никто не выдаст свидетельство.

— Это можно легко уладить, — кивнула дайна. — Пастор Грегор бывает в монастыре время от времени по нуждам прихода. А сейчас, если мы наконец все уладили, предлагаю накормить вас. Хотите поесть в общей трапезной, или вам сюда принести еду?

— Я жутко голодна, — призналась Бетти. — Не хочется ждать. Давайте поедим в трапезной.

Эдман с улыбкой согласился, и они отправились вниз.

В просторной, светлой комнате стояло не меньше двух десятков столов, но большинство из них были свободны. Тарак сидел в углу и разговаривал о чем-то с пожилой сутулой женщиной в черном платье.

— А вот и они! — воскликнул он и дождался, когда все рассядутся за столом. — Здесь готовят отменное рыбное суфле и овощное соте. Рекомендую.

Селеста попросила хранительницу покоев принести закуски, горячее и чай.

Пока все с аппетитом поглощали ароматные блюда, Тарак делился последними новостями. Оказалось, что Эдман и Беатрис проспали три дня, и за это время в империи ввели особое положение из-за исчезнувшей, как все думали, магии. Жители волновались все сильнее, вмиг лишившись привычного уклада бытия, войска патрулировали города, помогая жандармам поддерживать порядок.

Слушая Фрэнка, Эдман мрачнел на глазах, гадая, что теперь творится в столице, а Беатрис сидела с задумчивым видом и, казалось, ни на что не обращала внимания.

— Селеста, сможешь узнать, когда пастор прибудет в монастырь? — спросил Эдман, намереваясь решить вопрос с женитьбой как можно скорее.

Дайна поднялась, позвала с собой Тарака и отправилась к настоятельнице.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил Эдман, с тревогой посмотрев на Бетти, сидевшую с отсутствующим видом.

— Я считаю, что мы обязаны сообщить императору о том, что произошло, — с непоколебимой уверенностью заявила она. — Он должен понять, что прежний порядок уже невозможен, и принять меры к переустройству страны.

Вспомнив, что пришлось преодолеть, чтобы освободить Беатрис, Эдман с сомнением протянул:

— Не уверен, что Зигрид в состоянии тебя выслушать. Он сильно подавлен предательством кузена и думает лишь о том, как бы сохранить престол за родом Вайзалов. Вилмор рассказал, что тебя хотели выдать замуж за младшего брата императрицы Адии.

Бетти побледнела и с силой стиснула пальцы.

— Так вот почему он так спешил представить меня ко двору в новом обличье, — выговорила она помертвевшими губами. — Хорош отец, ничего не скажешь.

В ее глазах блеснули слезы, но она отвернулась и поскорее смахнула их.

— Его можно понять, — мягко произнес Эдман, обняв ее за плечи. — Серпентас провел над императорской четой страшный ритуал. Адия никого не узнает и на грани помешательства, а Зигрид больше не может иметь детей. По сути, ты теперь единственная претендентка на престол. Серпентас после себя тоже не оставил наследников, а остальные родственники Зигрида имеют к Вайзалам самое посредственное отношение.

Холодная усмешка искривила губы Беатрис.

— Поэтому отец так спешит выдать меня замуж за брата жены, чтобы сделать наследником не дочь грязной лоунки, а сына благородного Дезертского царевича?

Эдман отвел взгляд и нехотя сказал:

— Это, конечно, неприятно слышать, но так ветвь Вайзалов не прервется, закон будет соблюден, и империя перейдет в надежные руки.

— Поздно, — отрезала Бетти. — Мой муж вовсе не царевич, но это нисколько не умаляет его достоинств. И надеюсь, наши дети не будут замешаны во всей этой кутерьме с престолонаследованием.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня есть одна идея, — лукаво улыбнулась Беатрис.

— Что за идея? — заинтересовался Эдман, обнимая ее и притягивая к себе.

— Я все тебе расскажу, но сначала свадьба, чтобы ни один император не усомнился в законности нашего брака, — засмеялась Бетти и потянулась к нему за поцелуем.

Вот только трапезная гостевого дома была совсем не местом для этого, Эдман со вздохом едва коснулся ее губ и поднялся навстречу вернувшейся Селесте. Дайна, сияя довольной улыбкой, сообщила, что настоятельница отправила гонца к пастору ближайшего прихода и попросила прибыть в монастырь для свершения брачного обряда сегодня же.

Убеленный сединами степенный храмовник в красном, расшитом золотом облачении зычно взывал к всемилостивой Идане и всесильному Эльвину, испрашивая милости для пары, стоявшей на коленях перед амвоном старинного монастырского храма. Беатрис казалась совсем хрупкой в просторном, раздобытым адептками, кипенно-белом платье и с нежно-розовыми крокусами в распущенных волосах. Эдман выглядел рядом с ней внушительно и сурово в черном мундире генерала императорской гвардии.

На церемонии присутствовали все адептки ордена, сестры монастыря, настоятельница и Селеста с Тараком. Они с замиранием сердца следили за тем, как в полутемном зале, озаряемом лишь тусклым светом неугасимых свечей да багряными лучами закатного солнца, проникавшими сквозь высокие стрельчатые окна, происходило таинство венчания. По залу плыл приятный запах курившихся в чашах душистых трав, с верхней галереи умиротворяюще звучало тихое пение хора воспитанников монастырского приюта.

Закончив обряд, пастор осенил влюбленную пару благословляющим знамением, и едва его последние слова стихли, ослепительное сияние охватило Эдмана и Беатрис. На их висках вспыхнули серебристые узоры, и пока новоиспеченный супруг с упоением целовал дарованную судьбой молоденькую жену, все присутствующие потрясенно взирали на них и не могли поверить, что такой удивительный дар богов возможен.

Хранительницы гостевых покоев накрыли свадебную трапезу, новобрачные заняли места во главе стола, но пробыли вместе с остальными недолго. Поблагодарив настоятельницу, сестер и адепток за незабываемый праздник, Эдман и Бетти отправились в приготовленную для них спальню.

Оставшись наконец наедине с женой, Эдман скинул мундир и исподлобья посмотрел на стоявшую у комода и разбиравшую прическу Беатрис. Она заметила его горящий взгляд, покраснела и опустила глаза. Джентес подошел к ней сзади, положил руки на плечи и шепнул:

— Позволь, я помогу.

Сердце Бетти застучало быстрее, и она, закусив нижнюю губу, кивнула. Ловкие пальцы коснулись пуговиц и споро расстегнули все до единой, белоснежный наряд соскользнул мягким облачком на пол, оставив Беатрис в одной невесомой сорочке. Дыхание Эдмана сбилось, он подхватил Бетти на руки и уложил на широкую постель.

Она провела ладошкой по его четкой линии губ, гладко выбритому подбородку, шее и начала расстегивать рубашку. Эдман не торопил ее, наслаждаясь нежностью любимой женщины и вдыхая дурманящий голову сладковатый аромат. Бетти освободила его мускулистые плечи и начала покрывать их легкими поцелуями, точно пробуя на вкус.

Самообладание Эдмана быстро иссякло, он перехватил ее руки, притянул к себе и пленил алые губы, страстно целуя и упиваясь их мягкой податливостью. Беатрис пылала в его руках, ощущая все возрастающее желание, будоражащее кровь.

Лаская ее гибкий стройный стан, Эдман едва сдерживался. С припухших губ Бетти сорвался протяжный стон, и она выдохнула:

— Эд, не могу больше.

Резкий толчок, вскрик мимолетной боли и ураганный вихрь вырвавшейся наружу маны слились воедино. Разгоряченные тела двигались в извечном танце любовного удовольствия, унося Эдмана и Беатрис в сладостный мир познания истинной близости, а на лесной поляне наслаждались единением их магические частицы, вдыхая аромат цветущих полевых трав и слушая радостное щебетание пташек. Эд коснулся ладоней Бетти, и магия беспрепятственно потекла лучезарным потоком от одного к другому, и обратно, наполняя, питая и даря бесконечное ощущение радости и блаженства.