Глава 41
Элизабет не знала, как долго она уже бродила по бескрайним просторам этого неведомого ей сурового, равнодушного и пустынного края. Как не ведала и того, как она здесь оказалась, где именно она оказалась, почему она здесь оказалась и как ей вернуться назад.
Неправдоподобно огромные луны заливали своим серебристо-сизым светом засыпанную снегом равнину, и оттого девушке казалось, что под её ногами хрустит не снег, а алмазная россыпь.
За всё то время, что она шла, не зная куда и откуда, не было ни единого дуновения ветерка, ни вообще чего-нибудь, чтобы хотя бы отдалёно напоминало движение, напоминало жизнь...
Она уже бесконечно долго шла по бескрайней заснеженной равнине, а ночь даже и не думала заканчиваться. В чёрном небе за ней пристально наблюдали всё те же меланхоличные луны и вместе с ними мириады далёких неподвижно -застывших, как будто бы примерзших к одному месту, звёзд.
Несмотря на морозную погоду, Элизабет не было холодно. Хотя должно было быть, поскольку одета она была явно не по погоде. На ней, по-прежнему, было то самое лёгкое платье с коротким рукавом, в котором она была в ресторане. Более того, она была обута в
те же самые туфли на невероятно высокой шпильке, что и в ресторане. Однако туфли её не скользили, не утопали и не застревали в снегу, потому что... вдруг с ужасом осознала она, её ноги не касались поверхности земли!
- Ох, растуды-сюды твою метель, да я же парю! - скорее возмущенно и досадливо, чем испуганно и недоуменно констатировала девушка. - Я парю над поверхностью земли! Над поверхностью очень странной земли. Бесконечно долгое время. И при этом я не чувствую ни усталости, ни холода, ни жажды, ни голода. И за мной, словно зомби конвой, наблюдает целый отряд лун.
Как же я сразу не догадалась! Всё это означает только одно. Я больше не среди живых. Я в царстве мёртвых.
Но почему зима? Почему ночь? И почему эти жуткие зомбо-луны неотступно следуют за мной? Может и, правда, конвоируют? Нет, не похоже. Скорее, просто наблюдают.
О богиня! Вдруг озарило девушку. Зима. Ночь. Одиночество. И. это никакие не зомби. Это дасу! Я в аду!
А как же сначала суд, затем приговор, и только потом, если меня признают виновной, наказание?!
Или у вас здесь не так?! Эй, кто здесь главный?! Ану отзовись! Я хочу знать, почему меня сразу же наказали?! Разве у меня нет никаких прав?! Я требую апелляцию! И адвоката! Только не Лесли, пожалуйста, - тут же оговорилась она. - Другого адвоката, который, как и я, парил бы уже над землёй, а не всё ещё ходил по ней.
Эй, вы там, наверху! Да будьте же нормальными богами и богинями! Отзовитесь! Ну хорошо, нельзя адвоката, - в надежде, что ей ответят взаимностью, решила она пойти на уступки первой, - тогда дайте хотя бы какой -нибудь знак, хоть какое-нибудь объяснение! Эй боги, ну будьте же людьми, пожалуйста!
Элизабет осмотрелась вокруг - никого. Подняла глаза к чернильно-черному небу, но оттуда на неё равнодушно и холодно взирали звёзды и апокалиптически -зловещевнимательно - зомбо-луны. И вдруг. с щемящей тоской и полной безнадежностью осознала, что она уже далеко не в первый раз, вот так вот пререкается с лунами и звёздами и требует ответов от богов. Вот только, по какой-то неведомой ей причине, она каждый раз об этом забывает.
- Ну и что уставились? - сварливо поинтересовалась Элизабет у звёзд. - А вы, надзиратели, не устали ещё следовать за мной по пятам?! - злобно прошипела она лунам.
- Это ж до какой ручки нужно было дойти, чтобы начать пререкаться со звёздами и лунами? - прозвенел вдруг в абсолютной тишине до боли знакомый девушке насмешливый голос.
- Марано? Вы? Здесь? - искренне обрадовалась Элизабет и в инстинктивном порыве ринулась навстречу мужчине, с явным намерением броситься ему на шею.
И тут она вспомнила, где это «ЗДЕСЬ». Да и «ТАМ» их связывали совсем не те отношения, которые оправдали бы её порыв. Девушка нерешительно остановилась в шаге от мужчины, обхватив себя руками.
- Ох Марано, мне так жаль! Вы ведь были так ещё молоды! Полны сил и... - она запнулась.
Не самая приятная догадка вдруг озарила её.
- И, кажется, я разговариваю сама с собой. Никакого Марано здесь нет. Он мне только кажется.
Молодой человек отрицательно покачал головой и по -отечески нежно улыбнулся девушке.
- Лиз, вам не кажется. Это действительно я, королевский прокурор Эдвард Марано. Я не видение и не иллюзия. Хотя, фактически говоря, я всё же видение, но уж точно не иллюзия! Потому что я пришёл по своей воле. Я здесь, чтобы предупредить вас, Лиз. Точнее, известить. Вам надо предстать перед судом.
- Судом?
Всё тело Элизабет мгновенно напряглось, словно туго натянутая струна, ладони сами собой сжались в кулаки. Действуя скорее на инстинктах, чем осознанно, мужчина протянул руку, чтобы дотронуться до её сжатой в кулак правой руки.
- Предстать перед судом? Опять?! - повторила она. Голос её звенел от возмущения.
Протест, недоумение и страх десятибалльной волной затопили её. Элизабет вспомнила их первую встречу. И тогда он тоже сам лично явился известить её, что ей предстоит предстать перед судом. И лично обвинил её в том, к чему она совершенно не имела никакого отношения! И если бы на то была его воля, то он бы не только обвинил, но и осудил и приговорил бы её!
Она резко отдернула свою руку и стремглав бросилась прочь, моля всех богов, какие только есть, защитить её от посланца Владыки преисподней, Нияна, то бишь, Эдварда Марано.
Девушка была в таком душевном смятении, что не сразу поняла, что это не её ярость, возмущение и попранное достоинство клокочут, словно лава в жерле извергающегося вулкана - это разразилась снежная буря. И что абсолютную, неподвижную тишину разорвали не крики Марано, пытающегося её остановить, а пока ещё отдаленный душераздирающий вой, истошный стон и пронзительный рёв неведомых существ, которые, казалось, спешили сюда со всех уголков преисподней.
- И кто меня за язык тянул?! Зачем я взывала хоть к кому -нибудь? Вот, пожалуйста, накликала! - бормотала себе под нос Элизабет, всё более и более злясь на себя. - Ну в кого я такая нетерпеливая?! Ведь могла же себе идти и идти и пусть бы луны себе наблюдали за мной и наблюдали. Они же просто смотрели и даже более того, они освещали мне дорогу! Да я должна была быть благодарна им! А я.
Не только озадаченный, но и раздраженный подобным поведением мужчина предположил самое очевидное: Лиз боится предстать перед судом. Что, в её положении, казалось, ему просто несусветной глупостью.
- Лиз, не глупи! Это единственный выход! - в сердцах прокричал он. Ослабив данным искренним, но несколько резким заявлением свою и так слабую переговорную позицию.
- Это ты так думаешь! - зло огрызнулась девушка, продолжая бежать со всех ног.
Между тем буря всё усиливалась. И с каждой секундой всё громче и громче звучал вой приближающихся зверей.
- Лиз, я тебя искал! И только Мара ведает, как долго я тебя искал! - в отчаянии закричал мужчина.
- Зачем? Чтобы я предстала перед судом Нияна? - выплюнула она.
- Нияна? Причём здесь Ниян? - удивился он. Но тут же понял, что удивляться и недоумевать сейчас не время. - Макоши! Перед судом Макоши! Лиз, выслушай меня, пожалуйста!
- И поэтому ты привёл с собой этих монстров?! - скептически-презрительно заметила девушка, окинув взглядом со всех сторон подступающих к ней громадных, уродливых чудовищ, зловеще жуткие пылающие глаза которых, не мигая уставились на неё.
«Чего они ждут?» - пронеслось у неё в голове. - Почему они не нападают? - оцепенелым языком пробормотала она. И тут же сама себя одернула. - Идиотка, не подавай им идеи!
И тут она услышала ещё один звук - низкий, глухой, словно биение гигантского сердца. В первую секунду она подумала, что это раскаты далёкого грома, но когда в басовом неспешно-монотонном ритме начала содрогаться долина, она понял, что слышит звук шагов некого исполина, медленно двигающегося в её сторону.
Богомерзкий, давящий и удушающий рев иступленной злобной ярости, словно рык тысячи громов, разрезал долгую ночь и, и волосы Элизабет зашевелились у неё на голове. Земля под её ногами страшно затряслась, нечто приближалось...
Она судорожно огляделась вокруг. Окружена. Со всех сторон. Всё. Значит, добегалась.
- Лиз! - схватил её за плечи Марано, которому удалось, наконец -то, догнать девушку. -Эти чудовища - они только в твоем воображении, потому что мы в твоем подсознании! Они - всего лишь манифестация твоих страхов, твоих подозрений и твоего гнева!
Ей хотелось верить ему. Верить в то, что он и сам не чудовище.
В её памяти как в калейдоскопе слайды запрыгали картинки судебного разбирательства: унижения и обвинения день за днём, осуждающие взгляды, крах надежд, слезы отчаяния, бессонные ночи или приходящие им на смену кошмары.
Сколько раз она твердила Марано, что невиновна, но он ей не верил. И так до конца и не поверил. Так разве может именно он быть посланцем добрых богов?
Буря ещё более усилилась. Адовы твари подступили к ним так близко, что уже можно было различить их тяжелое, смрадное дыхание.
Мгновение назад абсолютно чистое звёздное небо вдруг разразилось шквалом мелкого ледяного дождя, капли которого, словно стеклянные занозы, вонзались в её тело, руки, ноги, глаза и лицо, причиняя невыносимую боль, заставляя содрогаться, словно в лихорадочном ознобе.
Элизабет в отчаянии закрыла лицо руками, не понимая, что происходит и что ей делать. Она не понимала, почему образ Марано преследует её и не оставляет в покое...
И всё же гораздо больше её тревожило назойливое как оса, и зудящее как муха, осознание того, что такая её реакция на навеянный образ королевского прокурора, стала возможна потому, что ей не всё равно, что настоящий Эдвард Марано о ней думает и как к ней относится.
- Лиз, прости меня! - взмолился мужчина.
Увидев, насколько близко к ним уже подступили мороки, Эдвард понял, что ещё чуть-чуть и он потеряет свою любимую навсегда.
Именно так работало заклинание единения душ в бессознательном мире: если Элизабет отвергнет его в бессознательном, то никогда уже не примет в сознательном мире.
А он так и не сказал ей самого главного.
- Лиз, я был не прав от начала и до конца! - надрывно прокричал он, перекрикивая беснующуюся бурю, богомерзкий вой мороков и зловещий рёв Ставра и Гавра -громадных псов-стражей бессознательного. - Простите, что не верил вам! Простите, что сомневался в вас! - горланил он во всё горло. И всё равно сомневался, что девушка слышит его. - Теперь я знаю, что вы никогда бы не пошли на сделку с Галлези.
- Теперь вы, вдруг, верите мне? - её вопрос был полон горечи и скепсиса. Она всё ещё не была уверена, что всё происходящее в данный момент какая-то уловка Нияна. И всё же вой, рёв и стоны вдруг прекратились. Мгновенно. Как это бывает с хлопком в ладоши. Только что был звук, а теперь его нет.
- Не вдруг! - уверенно, громко и чётко возразил Эдвард. В воцарившейся тишине голос его прозвучал раскатистым громом и прокатился эхом по снежной равнине. - Разыскивая вас, я провёл в вашем подсознании многие часы.
При этих его словах, морщины, покрывшие лоб девушки углубились, а хмуро сведенные брови сошлись ещё больше.
- Шпионили?! - возмущенно-обвинительно вопросила она, заставив взметнуться и пуститься в танец снежные вихри.
- Нет, Лиз, конечно же, нет. Я бы не стал. - поспешно заверил он. - И потом, разве вы не знаете, что это невозможно. Никто не может подслушать мысли или подсмотреть воспоминания, которые не освещены сознанием. Я мог видеть только образы, подчас символические, подчас абстрактные, расшифровать значение которых способно только ваше и больше ничьё сознание. Тем не менее, любой, кто увидел бы эти образы, понял бы насколько светлый, чистый и искренний вы человек и устыдился бы того, что сомневался в вас. И ещё я слышал музыку, подчас печальную, подчас веселую, но всегда удивительно прекрасную, наполненную гармонией, благородством, милосердием и теплом. И ещё я знаю о вашей жертве. И понимаю теперь, что вы слишком цените человеческую жизнь, чтобы участвовать в том, в чём я вас так долго подозревал. И, да, я знаю, как это звучит, -срывающимся от волнения голосом изливал перед любимой свою душу мужчина. - И, к сожалению, так это и есть. Да, я перестал сомневаться в вас только после того, как получил доказательства того, что вы не та, за кого, я вас принимал. Но, как и любой другой менталист, так уж я устроен. Никогда не доверять сердцу, а только неопровержимым фактам. И именно так я воспитан. Никому не доверять, пока не получу неопровержимые доказательства в обратном.
- Но если я такая светлая, тёплая и искренняя, как вы говорите, то почему же мы стоим в данный момент под чернильно-черным небом посреди безжизненной снежной пустыни, которая залита не тёплым солнечным, а холодным лунным светом, да ещё и в окружении гнуснейших тварей? - окидывая взглядом черно-белый пейзаж, саркастически -скептически возразила Элизабет. - Не знаю как вам, а мне эта картина отнюдь не кажется воплощением гармонии, тепла и света!
«Надо же до чего сладкоголосый дасу ей достался! И откуда только мерзость гнусная знает, что именно это она так долго мечтала услышать? И именно из этих уст?» - между тем одновременно возмущенно и грустно думала она.
- Эта холодная пустота... - мужчина вслед за девушкой окинул ледяную пустыню взглядом, тяжело вздохнул и продолжил: - это вы так ощущаете потерю своего дара. Вернее, ваше подсознание именно так ощущает эту потерю. Как холод, пустоту, беспросветность и обреченность.
- Потерю дара? Так я что, типа жива? - округлила глаза Элизабет. С горечью осознав, что уже знает ответ на свой вопрос. И что знание это принесло ей не надежду, а крах надежд. Хотя, по идее, должно бы было быть наоборот.
- Типа да, - усмехнулся мужчина. - Правда, вы всё ещё без сознания. Но ваш лекарь не сомневается, что физически вы полностью поправитесь. К сожалению, он также не сомневается и в том, что магически вы останетесь пустышкой, и именно поэтому я здесь.
- Пустышкой? - шокирована просипела девушка, почувствовав, что ей не хватает воздуха.
- И вы здесь затем, чтобы лично сообщить мне об этом? - озадаченно-ядовито поинтересовалась она. Элизабет понимала, что Марано всего лишь гонец и всё же злилась на него.
- Нет, нет, конечно, - мужчина выставил руки вперед, словно защищаясь. - Я здесь, чтобы...
- Помочь мне пережить боль потери? - выдвинула девушка ещё одно предположение, не дав закончить ему свою фразу. - Хммм. - задумчиво протянула она. - Я тронута. Вашей заботой. - правда, голос её при этом звучал, скорее озадаченно, чем благодарно.
- Ах, да, - выдохнула Элизабет. - Вы же вообразили себе, что ответственны за меня, - из её голоса ушло недоумение, его сменило понимание, с оттенком досады и разочарования.
- Расслабьтесь Марано, я не виню вас. Я знала, на что шла! - однако это её «отпущение грехов» прозвучало несколько более горько и менее гордо и несгибаемо, чем ей хотелось бы.
В том-то и дело, что она не знала! Она готова была умереть. Но совершенно не готова была остаться жить пустышкой. Зачем? Зачем её спасли?
- Лиз, не мелите чушь! - раздраженно гаркнул мужчина, словно подслушав её мысли. Однако уже по следующей его фразе она поняла, что он имеет в виду другую сказанную ею «чушь».
И этой следующей фразой преисполненный мрачной решимости борца за правое дело Марано возвестил: - Да, разумеется, я чувствую себя ответственным! Но моё чувство вины здесь не причём! Я здесь, потому что ещё не всё потеряно! Ваш дар, Лиз, его можно вернуть! - чётко, жёстко и пламенно чеканил он каждое слово ровно до последней реплики. А вот на ней он запнулся и продолжил уже гораздо более мягким и одновременно менее уверенным голосом, добавив: - Теоретически...
- Теоретически? - переспросила Элизабет, не удержавшись от улыбки. Залившийся краской смущения и замявшийся, словно первоклассник, плохо выучивший урок, грозный королевский прокурор - выглядел довольно комично.
- Да, теоретически, - подтвердил мужчина, смущенно улыбаясь. - Потому что этого никто ещё не делал практически. Вернее, возможно и делал, но в легендах об этом ничего не сказано.
- В легендах?
Чтобы не рассмеяться мужчине, который и так чувствовал себя не в своей тарелке, в лицо она сделала вид, что её внезапно одолел приступ кашля.
- Ха-ха, - осклабился Марано. - Если вместо того, чтобы попытаться сделать хоть что-то, пусть даже и несколько фантастическое, вы лучше посмеетесь над придурком прокурором. Что ж, пожалуйста! - оскорбленно-негодующе «разрешил» он.
Отповедь была столь убежденно-страстной, неподдельно-искренней и осуждающесуровой, что Элизабет не просто смутилась, а даже устыдилась.
- Я не хотела вас обидеть. Я просто хотела уточнить, о каких легендах идёт речь, -слукавила она, добавив к относительной правде первой части оправдательной речи, искреннюю ложь, озвученную во второй.
- Разумеется, о тех легендах, в которых речь идёт о Макоши! - раздраженно изрёк мужчина. - Или вы знаете, кого-то ещё, кроме неё, кто может вернуть вам дар?! Согласно моей теории, вы с ней всё ещё связаны. Я имею в виду, что пока вы не пришли в себя и не осознали, что ты потеряли дар - у вас всё ещё есть шанс с ней связаться.
- С ней? Это с Макошью, которая богиня? - оторопело переспросила Элизабет.
Вопрос был риторический. И она и Марано это понимали. Поэтому он не стал снисходить до ответа, лишь наградил её красноречивым, одновременно печальным, осуждающим и исполненным фанатичной решимости взглядом.
И что-то ещё было в этом взгляде, что заставило её задуматься и снова устыдится.
Она, а не он, должна цепляться за любую самую нереальную возможность в надежде вернуть свой дар. И потом что она потеряет, если всё же попытает счастья? Ничего не потеряет. А вот приобрести может.
- Говорите, что нужно делать, и я сделаю, - мгновенно посерьёзнела она.
- Вы должны предстать перед судом Макоши. Я не утверждаю, что это наверняка сработает, но это шанс! Ваш единственный шанс... - мрачно констатировал мужчина. -Насколько я понимаю, вы должны сосредоточиться на своём даре. На том, что дар значил и значит для вас. На том, как он ощущался.
Вторая часть медитации более сложная и для неё очень важна концентрация. Чем лучше вы сфокусируетесь на конечной цели, тем больше у вас шансов её достичь. Вы должны суметь почувствовать себя частью магии Макоши, песчинкой, каплей в бесконечном потоке. Только в этом случае, согласно легенде, у вас есть шанс нащупать путеводную нить, которая и приведёт вас к Макоши.
Элизабет хотела было пройтись шуточкой по поводу увлечения легендами и теориями грозным королевским прокурором, но увидев серьёзное до суровости, почти торжественное лицо мужчины, прикусила язык.
- Я попробую...
И под изумленным взглядом своего инструктора по медитации она, повиснув в воздухе, переплела ноги в позе лотоса и закрыла глаза.
- Эм-м-м-м-м-м-м-м!
- Лиз, что во имя Мары, вы делаете?! - раздраженно поинтересовался инструктор. - Зачем вы уселись?
- Сосредотачиваюсь, - спокойно и с достоинством пояснила девушка, открыв правый глаз. - Сосредотачиваюсь, как умею. Поза лотоса помогает мне сосредоточиться, а ваши вопли, к слову, очень мешают!
Девушка сделала глубокий вдох, затем выдох и над белоснежной равниной эхом снова раздалось.
- Эм-м-м-м-м-м-м-м!
- Ну ладно, - озадаченно «разрешил» инструктор. - Г лавное, очень и очень хорошо сосредоточьтесь, так чтобы.
- Марано? - девушка снова открыла правый глаз.
- Что?
- Как я могу сосредоточиться, если вы мне мешаете? Хотите, чтобы я сосредоточилась, заткнитесь!
И она сделала очередной глубокий вдох, затем выдох.
Эм-м-м-м-м-м-м-м!
Мужчина насупился, глубоко и обиженно вдохнул и выдохнул. У него на языке крутилась и зудела более чем достойная отповедь неблагодарной грубиянке. Однако интересы дела требовали, чтобы он, скушав обиду и закусив отповедью, промолчал.