Глава пятая

Ренар пришёл ночью.

Настенные часы показывали второй час, весь замок уже давно находился в тишине и темноте. Не горел свет и у меня.

Я честно пыталась уснуть, хорошо понимая, что среди ночи вряд ли смогу что-то сделать, а завтра силы точно понадобятся. Но как бы я ни старалась, сон не шёл. Усталость валила с ног и наливала конечности тяжестью, глаза щипало, а уснуть не получалось.

Так что, когда тихо-тихо, практически без звука, приоткрылась дверь, я услышала. Чуть повернула голову и в льющемся через окно лунном свете увидела Ренара.

– Не спишь, – мгновенно понял он.

Не стала подтверждать очевидное. И спрашивать ни о чём не стала, хотя очень-очень хотелось. Просто понимала, что ему мои вопросы сейчас меньше всего нужны.

Лорд Армейд стоял на пороге моей тёмной комнаты ещё несколько мгновений, затем вздохнул. Столь же тихо, как и открывал, закрыл дверь, прошёл и, чуть поколебавшись, опустился на край занимаемой мной постели.

Матрас прогнулся под его весом, я запоздало подвинулась, но пересаживаться Ренар не стал.

Вместо этого так, словно боролся сам с собой, неохотно сказал:

– Это не Нэдер.

Чуть кивнув, тихо ответила:

– Я знаю.

Вскинутая голова, удивлённый взгляд на меня и недоверчивое:

– Откуда?

Подумав, пожала плечами и сказала честно:

– Предчувствие. У тебя амулеты по всему замку, неужели они ничего не показали?

Ренар отрицательно покачал головой, отворачиваясь к окну. Некоторое время в молчании смотрел вдаль, затем негромко заговорил:

– Нэдер занимается подбором новых лекарей, сегодня в академию было приглашено четыре магистра. Одного из них час назад нашли убитым в собственном доме. Ещё один внезапно покинул континент.

Ещё одна долгая пауза и сказанное не столько мне, сколько самому себе:

– Найдём.

Я осторожно села, придерживая одеяло рукой у груди. Подтянула к себе ноги, поколебалась немного и неуверенно положила свободную руку архимагу на плечо.

Ренар вздрогнул, и это было единственной реакцией на моё прикосновение.

– Ты не знал, что в академии сегодня будут посторонние? – спросила я и поторопилась объяснить. – Ты без раздумий рванул к лорду Нэдеру, словно даже не подумал о других подозреваемых.

Спина, на которой лежала моя ладонь, ощутимо напряглась.

Лорд Армейд с неприкрытой неохотой, но всё же ответил:

– Знал, но… забыл.

– Это и неудивительно, – торопливо вставила я, желая поддержать его, а не обвинять, – столько всего произошло… Ренар, а ты когда нормально спал в последний раз?

Архимаг не ответил, только… сгорбился немного. Совсем каплю, будто на миг усталость всё же сломала его.

Но в ответ прозвучало ледяное:

–Я не нуждаюсь в жалости.

Ох, Ренар… даже самым стойким требуется поддержка.

– Ты взял на себя слишком много, – произнесла негромко, мягко, поглаживая любимого по плечу. – Сейчас разом происходит столько страшных вещей, и в каждой из них ты принял решение разобраться лично. Альвхейда, тайны короны, поимка метаморфа, проблема с «Тайнами сердца», сегодняшний взрыв и нападение на Рину, мои… – голос сорвался, заставил задохнуться на мгновение, но я всё же договорила, – мои родители.

Медленно, словно каждое движение давалось ему с невыносимой болью, Ренар поднял и повернул голову, взглянул на меня. Глаза в глаза.

– Не нужно так смотреть, – я сама, не выдержав, взгляд опустила и руку от его плеча забрала, – Ренар, ты взвалил на себя слишком много. Ты измотан, и… отказываешься от помощи.

Я замолчала и закусила губы, медленно качая головой.

Даже у архимагов есть свой предел.

И Ренару до него уже недалеко осталось.

– Её величество покинула континент в ночь праздника Весны, – внезапно произнёс лорд Армейд. Усмехнулся и со злостью добавил: – Отправилась на морской отдых.

Не поверив, я удивлённо вскинула голову, но хватило всего взгляда в серьёзное лицо мага, чтобы понять, что он не шутит.

– Думаешь, сбежала? – с откровенным сомнением спросила я.

Ренар качнул головой, говоря нет.

– Перестала осторожничать. «Отдых» – прикрытие для свободных действий колдуньи.

Мои сомнения от этого ответа усилились, но, кажется, я поняла, о чём он. Официально королева отправилась отдыхать, неофициально скрывающая свою личность колдунья Альвхейла перешла к действиям, не боясь подставить своё прикрытие.

– У неё была неделя, а она ничего не сделала, – напомнила справедливо.

Архимаг как-то очень странно невесело хмыкнул.

– Что? – у меня появилось ощущение, что он знает что-то, чего не знаю я.

Хотя о чём это я, у него таких сведений много.

Лорд Армейд молчал некоторое время, размышляя, стоит ли мне отвечать. К счастью для меня и откровенному неудовольствию его самого, решил всё же сказать:

– За прошедшую неделю случилось пятьдесят девять попыток проникновения на территорию академии.

Боюсь, совершенно некультурным образом у меня отвисла челюсть.

– Пятьдесят девять?! – переспросила шепотом, потому что даже думать о таком невозможном количестве было… да жутко мне было! – И… сколько из них удачных?

Ренар слабо улыбался ровно до моего вопроса. Уголки губ опустились, лицо ожесточилось и, вновь отворачиваясь к окну, мужчина сухо бросил:

– Одна.

– Сегодняшняя? – поняла запоздало.

И не удержалась, вновь коснулась его спины, стремясь поддержать хотя бы так.

В этот раз Ренар на прикосновение не отреагировал никак.

– Стоило просчитать риск и лично присутствовать при собеседовании, – ровно, вообще без эмоций проговорил он.

Я… не нашла, что ответить.

Но поддалась порыву. И, стараясь не думать о том, что делаю, завозилась в постели и пересела так, чтобы положить Ренару на спину не ладонь, а щеку.

Вот теперь он вздрогнул вновь. И застыл, боясь шевельнуться, боясь даже вздохнуть.

Так мы и сидели несколько долгих-долгих минут.

Потом я тихо спросила:

– Ты уверен, что Рину отравила Альвхейда?

Тишина, долгая настолько, что я успела решить: отвечать Ренар не будет.

Но он всё же сказал.

– Да, – одно простое слово.

Я слабо кивнула, принимая ответ, и задала другой вопрос:

– Ты сможешь доказать, что это она?

В этот раз архимаг молчал меньше.

– Нет, – такое же ровное, только с каплей сожаления.

Перед следующим вопросом я нервно облизнула губы и сглотнула. Слишком громко, чтобы он мог не заметить.

– Ты… – дыхание перехватило, – тебе нужны доказательства?

И я, сама того не желая, замерла без дыхания в ожидании ответа.

Слов не последовало. Ни через минуту, ни через две.

И это оказалось лучшим ответом.

– Что ты хочешь, чтобы я ответил? – спустя, наверно, минут пять тишины устало выдохнул мужчина.

И плавным, но быстрым рывком перетянул меня с постели себе на колени. Это случилось так быстро, что я и осознать не успела, как вдруг его спина сменилась грудью, а меня с бесконечной нежностью обняли крепкие любимые руки.

Есть объятья, из которых не хочется вырываться.

Есть объятья, оказавшись в которых, раз и навсегда понимаешь: это твои руки и твой человек. Не смотря ни на что. Просто – твой.

Я не стала ничего говорить, лишь обняла Ренара в ответ, безуспешно попытавшись обхватить по-мужски широкую грудь. Вздохнула громче, чем хотелось бы, и окончательно послала всё к хоргу, уткнувшись лицом Армейду в плечо.

– Лия, – как-то очень растерянно позвал он.

А я всё же сказала.

– Мне не жаль её, Ренар, и я достаточно умна, чтобы понять, что колдунью её уровня не сдержит ни одна тюрьма. Ни одни оковы. И раз она пошла на пятьдесят девять попыток проникновения в академию, значит, вряд ли отступит сама. Она не остановится, пока не заберёт твою магию.

И вдруг в этот момент голову пронзило внезапным пониманием.

Вздрогнув всем телом, я резко отодвинулась на расстояние вытянутых рук, чем немало напугала Ренара, посмотрела в его встревоженные глаза и, чувствуя, как кровь начинает быстрее бежать по венам от захватывающего дух понимания, торопливо протараторила:

– Ренар, архимаг!

– Что архимаг? – совершенно не понял любимый, во взгляде которого тревога лишь росла.

Я, не в силах усидеть на месте, соскользнула с его рук на пол и принялась нервно вышагивать по комнате, стараясь облачить в слова все-все-все мысли, что проносились в голове.

– Ты подумай, разве могла она провернуть это всё без архимага? За Элтоном и Риной наверняка следили сегодня в парке… кстати, почему ты ничего не сказал, когда узнал, что они, вопреки правилам, покинули территорию академии?

В этот момент я как раз проходила мимо Ренара, а потому остановилась и требовательно посмотрела на него. К сожалению, даже тот факт, что маг сидел на кровати, а я стояла, не дал мне превосходства в росте, и наши лица находились на одном уровне.

Не желая мешать начавшемуся активному мыслительному процессу, лорд Армейд сдержанно поведал:

– Отец Элтона, Джозеф Лемир, является членом королевского собрания. Отпустить Элтона с Риной сегодня было его личной просьбой.

– Зачем? – я нахмурилась, припоминая всё, что подруга рассказывала о сегодняшнем дне. – Оборотни в катакомбах?

К моему удивлению, Ренар с трудом подавил улыбку и склонил голову в вежливом, но непреклонном:

– Государственная тайна.

Немного обидно, если честно, но… ладно, сама потом узнаю. К тому же, была во мне нездоровая уверенность: Ренар просто сейчас об этом говорить не хочет, и если я спрошу потом, то всё расскажет.

Но не это сейчас важно!

И я вновь заходила от стены к стене, вернувшись к месту, на котором прервалась.

– Так вот за ними следили, и пока Каррин с Элтоном возвращались в академию, кто-то успел пронести сюда магически отравленные сладости из того же парка! Этот кто-то, – я ещё и жестикулировать принялась, глядя примерно в никуда, – подгадал момент, когда Рина останется одна, и каким-то образом сумел не просто всучить ей коробку, но и убедить её в том, что эти сладости они с Элтоном сами в академию пронесли! Из этого я могу сделать вывод о том, что человек, передавший Рине коробку, был достаточно сильным магом, чтобы воздействовать на дриаду, но не достаточно сильным, чтобы противостоять Лемиру, раз дождался, пока Рина останется одна!

Меня ощутимо трясло от охватившего возбуждения, которое ощущаешь, когда понимаешь то, до чего раньше додуматься не мог, хотя следовало!

И я замерла, всем телом повернувшись к лорду Армейду и указывая на него обеими ладонями, как будто благодаря этому он мог лучше меня понять.

– Продолжай, – напряжённо велел он, анализируя всё, сказанное мной, и приходя к тем же выводам.

Я и продолжила.

– По причине какой необходимости лорд Нэдер начал поиски нового лекаря в академию?

Не раздумывая ни мгновения, Ренар сказал:

– Он получил письмо из Джейхленна с приглашением на…

На что, я так и не услышала, потому что архимаг вдруг вскочил на ноги, мгновенно став сильно выше меня ростом и мрачным настолько, что при виде него все даже самые страшные грозовые тучи испуганно разлетелись бы.

– Приглашением на работу, – со звоном в каждом звуке договорил лорд Армейд.

И я поняла!

– Письмо подставное? – у меня от осознания дух захватило и тело задрожало в разы сильнее.

– Выясню, – тоном, способным заморозить Ашекский океан, заверил ректор.

– Не говори, что ты поплывёшь в Джейхленну, – практически взмолилась я, холодея от ужаса.

Она за океаном на противоположном от нас конце Улетского континента. До неё на корабле идти примерно полтора месяца! Страшно представить, что за это время случится у нас, если здесь не будет Ренара Армейда.

Любимый моргнул, словно запоздало осознавая, что я сказала. Поджал дрогнувшие в улыбке губы, что было как минимум странно. А после плюнул на всё и улыбнулся, уже не сдерживаясь, широко и очень нежно.

– Девочка моя, – притянул меня к себе, обнял так, чтобы закинувшая голову я могла смотреть в его лицо, – на путешествие до Джейхленны у меня уйдёт минута максимум.

Э… запоздало вспомнила, что архимагов ценят у нас и боятся в остальном мире не просто так.

Чувствуя себя не очень умной, вынуждена была признать:

– У-удобно.

– Весьма, – хмыкнул любимый и начал склоняться, явно намереваясь меня поцеловать.

Но остановил сам себя.

Улыбка медленно стёрлась с его лица, взгляд потяжелел, а голос, когда маг заговорил, был одновременно грустным и упрямым.

– Я знаю, что ты не одобряешь мои методы твоей защиты, – сказал и быстро добавил, не давая мне и рта открыть, – знаю, что ты считаешь моё к тебе отношение нечестным и несправедливым. Но я хочу, чтобы ты понимала и ещё кое-что, Лия. Для меня невыносима сама мысль того, что с тобой может что-то случиться. Стоит только мелькнуть плохой мысли, как всё, о чём я могу думать всё последующее время – это о твоём похищении и запирании тебя…

Он замолчал резко, не высказав слово, которое точно было у него на языке.

– В сейф? – подсказала я едва слышно.

– Да, – самое страшное, что он это абсолютно серьёзно сказал. Помолчал, глядя в мои грустные глаза, и продолжил. – Я сильнейший среди архимагов. Справедливо сказать, что я один из немногих сильнейших магов в мире, если вообще не единственный. И это понимание становится издевательской насмешкой судьбы всякий раз, когда ты выходишь из поля моего зрения и, не смотря на многоступенчатую защиту, наложенную на тебя, неизменно попадаешь в смертельные опасности. Причём с каждым разом эта опасность всё серьёзнее. Когда мы с тобой только встретились, я, полагаясь на интуицию, решил, что ты представляешь угрозу… А теперь не знаю, успею ли защитить тебя в критический момент.

Я… мне сказать было нечего, только почему-то стало очень стыдно. Настолько, что я виновато опустила голову, лишь бы не смотреть в его глаза.

А Ренар продолжил, сжав в объятьях чуть сильнее.

– Я не могу разорваться, Лия. Хотел бы, правда хотел, но не могу. И всякий раз, когда я думаю, что за пять минут моего отсутствия ничего с тобой не случится, ты оказываешься в руках князя Мрака в рушащемся ресторане.

Закусив нижнюю губу и уткнувшись носом в его грудь, мрачно буркнула:

– Ты в этом ресторане тоже был.

Лорд Армейд ответил мне тяжёлым шумным вздохом бесконечной усталости, от которого сильно вздулась и потом опустилась его грудь.

Оставив моё замечание без комментариев, закончил свою мысль:

– Поэтому меня не покидают мысли о том, чтобы попросту запереть тебя в изолированном, находящемся вне всяческой досягаемости тайнике где-нибудь… скажем, во Мраке. Дней на пять. Даю тебе слово – пять дней, и уверенный в твоей безоговорочной безопасности я разберусь абсолютно со всеми проблемами, тайнами, заговорами и врагами, которые у тебя были, есть и только планировали появиться. Пять дней, Лия… Слушай.

Мне это сразу не понравилось, а Ренар меня чуть отодвинул, одной рукой бережно ухватил за подбородок, закинул мою голову так, чтобы наши взгляды встретились, и с видом «это очень хорошая мысль» предложил:

– Соглашайся, а? Пять дней. Обещаю тебе полностью обустроенный под любые твои нужды дом и…

И что там ещё, я не узнала.

– Нет, – сказала тихо, но твёрдо, заставляя архимага оборвать самого себя.

Поджав губы, он, тем не менее, убрал ладонь от моего лица и упрямо повторил:

– Соглашайся.

Почувствовала, как воздух вокруг нас привычно уже начал покалывать от напряжения.

И… не стала спорить, напирать, стоять на своём и доказывать свою правоту. У меня внезапно и резко закончились какие-либо силы на это.

– Ренар, – позвала тихо.

И больше не сказала ни слова. Не было у меня ни слов, ни сил их искать и озвучивать. Но пришлось находить, потому что мрачный архимаг стоял и молча ждал.

– Жизнь – ужасно непредсказуемая вещь, – начала я подбираться к сути издалека.

Мужчина громко недовольно усмехнулся и отвернулся, словно стремясь отстраниться от тех неприятных слов, что я собиралась сказать.

– Нельзя предсказать, кто и сколько проживёт. Мы даже не можем сказать, что произойдёт в следующую минуту. Ты не можешь просто взять и запереть меня, скрывая от всего мира и таящихся в нём опасностей. Я не тепличный цветочек, а ты… не всесильный и не бессмертный, ты уже сейчас измотан до такой степени, что непонятно, как на ногах держишься.

Ренар выслушал молча, затем чуть отодвинул меня и выразительно посмотрел вниз.

Подавив усталую улыбку, покорно исправилась:

– Хорошо, ты весьма твёрдо и уверенно на ногах держишься, но всё равно же непонятно, каким образом.

Укоризненно покачав головой, архимаг с неудовольствием высказал:

– Ты самая упрямая женщина из всех, кого я когда-либо знал.

– Могу заявить о том же, – заверила искренне. – Иногда мне кажется, что мы просто не в силах услышать и понять друг друга.

Тяжёлый вздох стал мне ответом, и продолжать этот разговор Ренар не стал, сказав иное:

– Уже поздно, несносная моя. Ты ложишься спать, я отправляюсь в Джейхленну…

– Сейчас? – перебила удивлённо.

Маг криво улыбнулся и успокоил:

– У них полдень. Я разузнаю, кто написал Нэдеру, и писал ли кто-то вообще, а ты – спать.

– Я не усну, – сказала честно, – можно с тобой?

Отрицательно качнув головой, Ренар склонился, нежно поцеловал в лоб и, касаясь губами моей кожи, прошептал:

– Я убью любого и умру за тебя сам, Лия. Я заставлю океан простираться в небесах и облака плыть под ногами, если понадобится. Я люблю тебя больше всего и ценю сильнее всего, и хочу, чтобы ты никогда об этом не забывала. Но, – горькая усмешка, – никаких компромиссов в деле твоей безопасности не будет.

И он отстранился, но не для того, чтобы выслушать мой ответ, а чтобы вновь посмотреть в глаза и без какого-либо сожаления сказать:

– Конлибус.

Сонливость навалилась внезапно и сокрушительно.

– Гад, – выдохнула просто банально теряющая сознание я.

Дальше случилась темнота.

* * *

Половину воскресенья я проспала. Открыв глаза, увидела на часах половину четвёртого вечера, а на окне – тяжёлую, тёмную, не пропускающую солнечный свет штору, которой не было ещё ночью, а теперь вот… появилась.

Самым противным было то, что заклинание «Конлибус» действует всего семь часов, и я, по идее, должна была проснуться где-то в десять… но проснулась практически вечером.

Из этого можно было сделать много выводов. Например, о том, что я вымоталась и устала настолько, что проспала больше двенадцати часов. Можно было, да… но я предпочла сделать вид, что не понимаю вообще ничего.

Потянулась всем телом, с наслаждением разминая затёкшие мышцы, со стоном перекатилась со спины на живот и улеглась поверх одеяла, сладко обняв подушку обеими руками. Прикрыла глаза, решив, что после долгого сна нельзя так резко вставать, а надо ещё пару минут поваляться.

И услышала:

– Всю жизнь бы смотрел.

Вздрогнув от неожиданности, я как-то резко вспомнила, что моя ночнушка доходит до колена всего, а судя по ощущениям, сейчас ещё и предательски задралась до самого бедра…

Верно краснея, я медленно перекатилась обратно на спину, быстрым движением накрыла себя освободившимся одеялом и села, посмотрев на безмятежно сидящего за столом Ренара.

Не испытывая никакого неудобства, а, напротив, невероятно наслаждаясь ситуацией, мужчина находился в моей комнате в компании бесконечного количества бумаг, книг, карт и большой кружки с неизвестным содержимым.

Архимаг улыбнулся моему подозрительному взгляду и обрадовал:

– Изначально я хотел пригласить тебя на завтрак, но, видимо, приглашаю на ужин.

Я ничего не сказала, но взгляд мой верно из подозрительного стал негодующе-обвиняющим. Лорд Армейд улыбнулся шире, а дальше уже серьёзно уведомил:

– В Джейхленне о лорде Нэдере никогда не слышали.

То есть письмо с предложением о работе ему никто не отправлял! Точнее, из Джейхленна не отправлял, а вот из Ингареда вполне могли, и я даже больше скажу: отсюда его и выслали, имея цель убрать нашего лекаря из академии и по причине необходимости запустить в замок других магистров!

– Сейчас вернусь, – решила я, выбираясь из постели.

Кто бы знал, каких усилий мне стоила та невозмутимость, с которой под изучающим взглядом архимага я прошла до шкафа, взяла вещи, накинула ученическую мантию и покинула собственную спальню.

* * *

Двадцать минут спустя умытая, переодевшаяся и убравшая волосы в косу я сидела и пила чай с пирожным с малиной. Когда пришла, оно и чай уже ждали на столе, а лорд Армейд сидел напротив тоже с кружкой, содержимое которой сильно и резко пахло травами. Да, я не удержалась и сунула туда нос, а после крайне укоризненно посмотрела на того, кто, очевидно, с момента нашей последней встречи даже не вздремнул! Помимо бодрящего отвара компанию архимагу составляли документация и мало похожая на здоровую тяга докопаться до истины.

Аппетита не было совершенно. Да что там – мне кусок в горло не лез, и несчастное пирожное я просто всё исковыряла крохотной серебряной ложечкой, так и не узнав его вкус.

– Ренар, – не вытерпела я в итоге, – иди спать.

Мужчина с коротким раздражённым вздохом отложил одно из читаемых писем, посмотрел на меня в ответ через весь заваленный бумагами стол и предостерегающе позвал:

– Лия.

– Кому будет польза, если в ответственный момент ты рухнешь и захрапишь? – привела я действительно весомый аргумент, вопросительно-намекающе выгнув брови.

– Я не храплю, – не повёлся он.

Но и я не успокоилась.

– Думаешь, мне будет легче видеть, что в ответственный момент ты рухнешь молча, словно мёртвый?

Мрачный немигающий взгляд меня не испугал и даже не смутил, но стало очевидно, что взывать к разумности некоторых тут бесполезно, потому что она, разумность эта, осталась где-то в прошлом, там, где Ренар ещё спал, а не жил на бодрящих отварах.

Вздохнула, сдаваясь, и примирительно спросила:

– И что будем делать?

Архимаг мгновенно успокоился и ответил невозмутимым:

– Ты – создавать амулет по обнаружению метаморфа, я… сотню дел одновременно, если честно, – и устало улыбнулся моему печальному виду. – Если не хочешь, тебя никто не заставляет.

– Хочу, конечно, – заверила торопливо, – я просто за тебя переживаю.

– Правда? – тёмная бровь иронично дёрнулась вверх.

– Конечно, – кивнула серьёзно, поднимаясь из-за стола, – ты умрёшь, а я со всем этим сама разбирайся?!

К шкафу шла под весёлый мужской смех. И у самой улыбка радостная на губах играла, но стоило дотронуться до дверки, как за спиной прозвучало невозмутимое:

– Я хочу переселить тебя в отдельную комнату.

– Зачем? – обернувшись, удивилась искренне.

Подумала, скажет что-нибудь про безопасность, а Ренар, повернувшись ко мне прямо на стуле и закинув локоть на спинку, скривился и с неохотой признался:

– Не хочу делить тебя с соседкой.

Я сыщиком никогда стать не хотела, но сейчас себя вот именно им почувствовала.

Оставив шкаф, вернулась к столу, под невинным взглядом архимага подошла к нему вплотную. Опёрлась одной рукой о стол, второй – о спинку его стула, потеснив руку самого Ренара, и наклонилась к его лицу, чтобы выглядеть посолиднее. По крайней мере, таковой была задумка. И всё бы получилось, не будь кое-кто таким высоким. А так пришлось просто стоять очень близко и с неприкрытым подозрением смотреть в глаза, в которых невинность верно трансформировалась в смех.

– А какова настоящая причина? – спросила требовательно, с вызовом вскинув подбородок.

Хитрющая улыбка заиграла на тонких губах.

А в следующее мгновение меня обняли, не убоявшись грозного вида, и мягко потянули, чтобы с лёгкостью разместить на мужских коленях.

– Настоящая причина, – зашептал Ренар, прижимая к себе крепче и поглаживая мою щеку своим носом, – в том, что я не хочу, чтобы один из вот таких моментов разрушила вбежавшая в вашу комнату Каррин или Элтон Лемир.

– Нас слишком много на одно помещение, – догадалась я почему-то хрипло.

– Да, – лорд Армейд поблагодарил за понимание улыбкой. – Как тебе вариант переехать ко мне?

Вероятно, для того, чтобы вариант показался в разы заманчивее, Ренар оставил сладкий поцелуй на моей щеке.

Я мягко повернулась в его руках, обняла идеально выбритое лицо обеими ладонями, с нежностью заглянула в удивлённые моими действиями, но больше одобряюще-предвкушающе-радостные глаза и прошептала:

– Нет.

А потом решила: почему бы и нет?

И, прикрыв глаза, накрыла все так и не прозвучавшие слова губами.

Лорд Армейд позволил мне вести совсем недолго. Признаюсь честно, опыта в поцелуях у меня не было никакого, и это особенно остро ощутилось, когда ректор взял дело в свои руки. Точнее, губы. Умелые, опытные, точно знающие, что делать.

Когда я отодвинулась, чтобы перевести дыхание, и обессиленно легла на его плечо головой, у меня сильно кружилась голова, а сердце в груди грохотало с такой силой, будто горело желанием вырваться наружу.

– Тогда, административное крыло? – вернулся к разговору тяжело дышащий после поцелуя и крепко меня обнимающий мужчина.

– С ума сошёл? – возмутилась слабо. – Как это будет выглядеть? С чего просто адептке переселяться в административное крыло к преподавателям?

– С того, что ты не просто адептка. Лично для меня так и вовсе самая главная и важная, – привели мне серьёзный и очень приятный аргумент.

– Ренар, – вздохнула я ему в шею.

И самый жуткий архимаг континента вздрогнул!

Все мысли мигом вылетели из головы медленно растягивающей губы в пакостной улыбке меня.

– Ты что же, – не поверила со смехом, – боишься щекотки?

Это было так забавно. Большой и страшный, опасный и кровожадный, и боится щекотки.

– Нет, – на меня спокойно и честно посмотрели сверху вниз.

Настолько честно, что я не поверила ни на секунду. И, улыбаясь шире, протянула убеждённое:

– Да-а!

– Вот только попробуй, – пригрозил серьёзно и мрачно, но у самого в глазах смех блестел.

Я, естественно, пробовать не стала. Не сейчас, когда он на меня так пристально смотрел, готовый к атаке. Когда-нибудь потом, когда Ренар об этом разговоре думать забудет.

И, продолжая широко улыбаться, я попыталась вернуть его к разговору.

– Кажется, в восточном крыле второго этажа есть пустые комнаты?

Архимаг коварно сощурился, без слов говоря, что не расслабился и моей попытке его отвлечь не поверил.

– Они используются в качестве кладовых, – кивком подтвердил верность моих знаний.

– Можно туда, – я пожала плечами.

– Можно, – не стал спорить любимый.

А я спросила:

– Можно будет навестить Рину?

Безрадостная, какая-то пустая улыбка изогнула его губы и мне сделали неожиданное признание:

– Знал, что ты захочешь.

Конечно захочу, она моя лучшая подруга.

– Сегодня нельзя, – Ренар вздохнул, продолжая смотреть на меня с бесконечной нежностью, – лекари никого не пускают.

– Элтон пройдёт, – я улыбнулась.

Моя улыбка нашла отражение на мужском лице.

– Пройдёт, – просто подтвердил Ренар.

А я решила, что:

– Тогда сегодня работаем, – села ровно, правда, всё ещё на мужских ногах, виновато закусила губу и очень-очень осторожно спросила: – Слушай, а вот предположим, что ты узнал, что твоя любимая, самая главная и важная адептка сегодня не пошла на пары…

Договорить я не смогла, прерванная громким, искренне весёлым хохотом Ренара Армейда.

– Я скажу, – успокоив смех, но продолжив широко улыбаться, начал он, – что это серьёзный проступок с её стороны и, вообще-то, нарушение Устава академии, а потому эту адептку следует наказать.

В целом, ожидаемо. Но так он это сказал, что я не смогла не уточнить:

– Как наказать?

Архимаг показательно задумался. В процессе глубоких размышлений подхватил кончик моей косы, перекинул через моё плечо и принялся задумчиво покручивать. Я не мешала. Даже когда Ренар поднёс волосы к лицу и, закрыв глаза, громко глубоко вдохнул их аромат.

– Скажем, – хитро посмотрел в мои глаза, – штраф будет в размере десяти поцелуев.

– Чего? – возмутилась я праведно.

– За каждую пару, – решительно добили меня.

Я скривилась, поджала губы и хмуро заметила:

– Вообще-то, ты тоже не на рабочем месте.

Это я зря, конечно, потому что Ренар работает везде и всегда, но фактически же я права.

Серо-зелёные глаза полыхнули смехом, и у меня коварно уточнили:

– Ты вводишь поцелуйные штрафы?

Подумала, подумала и решительно заявила:

– Да! – и не менее решительно добавила: – Уставом академии это не запрещено!

Громкий хмык лорда Армейда подтверждал мою правоту.

И я запоздало, но всё же спрыгнула с его ног на пол, отошла, оглядела его всего с головы до ног и предприняла ещё одну попытку:

– А давай ты поспишь хоть часик?

Ренар и не пошевелился, продолжая ласково мне улыбаться.

– А я тихонько посижу вот тут, – на стол кивнула, – и никуда выходить не буду, а потом, когда ты проснёшься и перенесёшь меня в лавку, я не буду о тебе переживать и…

– Хорошо, – устало перебил мужчина, поднимаясь на ноги.

Опешив, я не поверила.

– Что, правда? – во все глаза смотрела на то, как он проходит и садится на мою уже заправленную постель, стягивает ботинки и с невозмутимым видом ложится на подушку.

– Ты права, – просто произнёс мой любимый, устроившись на боку, так, чтобы видеть всю комнату, и теперь не сводил изучающего взгляда с меня.

А я… постояв ещё немного, подпрыгнула, сбегала к шкафу, достала из него тонкий, но большой и тёплый плед, вернулась с ним к кровати и со всей бережностью, тщательностью и нежностью старательно укрыла продолжающего наблюдать за каждым моим движением архимага.

– Спи, – улыбнулась, закончив.

Ренар улыбнулся в ответ.

Я же, вместо того, чтобы к столу вернуться, почему-то осталась стоять, с разрастающимся теплом в груди глядя в ставшие родными серо-зелёные глаза.

– Сплю, – шепнул любимый и закрыл глаза.

Должно быть, он действительно не спал уже очень давно, потому что, кажется, заснул даже раньше, чем я добрела до стола.

* * *

– Девочка, ты ничего мне рассказать не хочешь?!

Олон Дейри, хозяин картографной лавки «Тайная тропа», мой старый добрый друг и тот, кто гордо называл себя моим дядей, гневно стоял на пороге мастерской, сложив внушительные руки на груди и глядя на меня через всю комнату испепеляющим взглядом.

– Я так соскучилась, – призналась честно.

Картограф и не дрогнул.

– Ты где пропадала столько времени? Совесть есть, Эвард?! – взревел разгневанно.

Я задумалась. Оно как-то само так вышло, а Олон, психанув окончательно, заорал:

– Я твоего архимага на карты порежу!

Представила, как карта столицы ехидным голосом Ренара заявляет: «Не туда свернул, мой глупенький». Картина вызвала невольную улыбку, а та в свою очередь – усилившийся гнев бывшего разбойника.

– Тебе смешно? – он с крика на шипение перешёл, угрожающе тяжело ступая в мастерскую. – Довела старика до приступа и стоит, улыбается!

– Олон, миленький, – я заулыбалась заискивающе, – а давай чаю выпьем? Я тебе всё-всё-всё расскажу!

– Расскажешь, – хмуро согласился картограф, к счастью для меня, прекращая наступление, – всё расскажешь, Лия!

* * *

Меня ругали на протяжении всего рассказа о последних происшествиях. Вот как только я говорить начала, Олон так сразу и заругался. Сначала беззвучно, одними губами, но очень проникновенно. Потом шипел ругательства уже вполголоса. В конце чертыхался и плевался уже очень громко, перейдя на такие слова, которых я в жизни никогда не слышала.

– Я тебе что говорил? – устало вздохнул мистер Дейри, когда у него закончились и ругательства, и силы на гнев и недовольство. – Держись от Армейда подальше. А ты что?

А я виновато опустила взгляд, затем посмотрела в глаза дяде и улыбнулась. Так очень-очень счастливо.

– А ты дура безголовая, – сам пришёл он к выводам, подпирая щеку кулаком и осуждающе глядя на меня через стол.

– Он очень хороший, – заговорила торопливо, – очень добрый, нежный, заботливый. Правда… иногда мне хочется побить его головой о стену, а иногда – побиться о стену самой.

Олон хмыкнул, искривив уголок рта, и ехидно прокомментировал:

– Прелести семейной жизни.

Я тяжело вздохнула, картограф поддержал меня куда более тяжёлым вздохом.

И перешёл к действительно важному, садясь нормально:

– Джеф не появлялся уже три дня.

Я напряжённо посмотрела в проницательные тёмные глаза бывшего разбойника, сипло спросив:

– А Альдо?

– Утром заходил, – Олон дёрнул могучим плечом, – спрашивал, чего тебя давно не видно.

– А больше ни про что не спрашивал? – уточнила настойчиво.

Того, кто сливал информацию про разработки Инфарнеля, мы так и не нашли, хотя круг был узким, потому что предатель затесался среди своих. В тайны Инфарнеля были посвящены всего пятеро из живых на данный момент: я, Олон, Экерт и Альдо с Джефом. В Олоне и Экерте я не сомневалась. Значит, или Альдо, или Джеф.

– Я показал ему черновики «Камня памяти», как и договаривались, – дядя внимательно и сурово смотрел на меня. – Джефу, незадолго до его исчезновения, «Кольцо правды». Теперь остаётся только ждать.

Верно. Ждать, какая из разработок появится на рынке и, соответственно, в руках тех, кто видоизменил «Тайну сердца», превратив её в хранилище сущностей из Хаоса.

Ничего не говоря, потянулась и накрыла своей маленькой ладошкой крепкую мозолистую ладонь мистера Дейри. Он молча положил сверху вторую, осторожно потрепал и встал из-за стола.

– Над чем работать будешь? – спросил, глядя сверху вниз.

Я мрачно посмотрела в ответ.

– Хочу помочь найти гада, похитившего Экерта, – призналась честно.

Олон серьёзно кивнул, посмотрел как-то задумчиво и странно, подумал о чём-то и всё же сказал:

– Экерт и сам метаморфа ищет. Видел его всего раз после того вечера, забежал хмурый, как грозовая туча, от усталости едва с ног не валился, на предложение пойти отдохнуть послал меня во Мрак.

– Похоже на него, – я улыбнулась.

И опустила взгляд, вспомнив нашу последнюю встречу. Тяжёлую во всех смыслах. Неожиданную, откровенную, пугающую.

Могла ли я когда-нибудь хотя бы помыслить о его чувствах? Нет… у меня никогда не возникало даже подозрения. Никогда.

– Что такое? – вздохнул Олон, по одному моему виду сообразивший, что что-то не так.

Сначала хотела промолчать, но потом медленно подняла на него взгляд и тихим, едва слышным шепотом призналась:

– Экерт… поцеловал меня.

Думала, Олона мои слова и поступок стража удивят, как и меня, разозлят и дезориентируют на некоторое время, но мистер Дейри лишь с тихим вздохом опустил голову и печально произнёс:

– Он решался слишком долго.

Нахмурившись, совершенно не поняла. Ничего не поняла.

– Что?

Не говоря ни слова, бывший разбойник поднял на меня взгляд и просто долго внимательно смотрел в глаза.

– Я даже не удивлён, – заговорил медленно спустя долгую паузу, – что его к тебе чувства видели все, кроме тебя.

– Что за бред? – воскликнула в негодовании, резко поднимаясь из-за стола и раздражённо отходя к окну.

А Олон, он вдруг заинтересовался:

– И что ты сделала, когда Экерт тебя поцеловал?

Угрюмо промолчала, зло глядя на улицу. Окно было затемнённым с той стороны, то есть с улицы ничего не разглядеть. Зато я прекрасно видела гуляющих между лавочек и магазинчиков людей и нелюдей.

– Ясно, – окончательно расстроился картограф, – бедный мужик.

И ушёл, закрыв за собой дверь и оставив меня с перемешавшимися злостью, обидой и… виной.

Экерт хороший человек. Хмурый, по-военному суровый и в чём-то даже грубый, но очень хороший, и на самом деле очень заботливый и переживающий. А ещё он был одним из тех дорогих и очень важных для меня людей, которых я не хотела терять. И я знала, что и я сама была для него очень важна… просто не предполагала, в каком смысле.

Хорг!