Глава седьмая

Когда открылся портал, я оторвалась от нервных вычислений, которыми занималась за столом, повернулась и с полным облегчения шумным выдохом увидела Ренара.

Не смотря ни на что, за него я переживала, и сильно. Очень сильно. Настолько, что руки дрожали и мышцы сводило от страха.

И стоило лишь посмотреть на мрачное лицо архимага, как стало ясно:

– Ушёл…

Лорд Армейд не ответил, пересёк всю комнату, неожиданно опустился передо мной на колени и сгрёб в объятья прямо на стуле.

– Ренар, – я совсем растерялась от его действий.

А мужчина сжал сильнее, уткнулся лицом мне в живот и замер. Без слов, без движений, просто застыл вот так.

Я не стала больше ничего говорить. Осторожно высвободила руку и, положив ему на спину, принялась бережно поглаживать чёрные, убранные в низкий, сейчас немного растрёпанный хвост волосы.

– Я найду, – глухо и бесконечно упрямо успокоил ректор.

У меня в этом не было никаких сомнений, но сейчас:

– Ты идёшь спать, – заявила непримиримо.

С тихим вздохом Ренар поднял голову, заглянул мне в глаза, находящиеся, не смотря на его позу, на одном уровне с глазами архимага, и сообщил:

– Мы с тобой подняли на уши всю столицу… снова. «Спать» откладывается минимум на сутки.

Понимая, что спорить в такой ситуации бесполезно, я вздохнула, провела ладонью по щеке подавшегося за прикосновением мужчины и решила:

– Тогда я обратно в лавку, – и раньше, чем он успел возразить, торопливо добавила, – всё равно спать не хотела, я после заклинания выспалась, а уйти согласилась ради тебя, да и всё равно не усну же сейчас.

Архимаг поджал губы и нехотя кивнул, не скрывая недовольства.

* * *

Сидя в мастерской, я даже сквозь увлечённую работу слышала, что город планомерно переворачивают вверх дном. То и дело выла сигнальная сеть столицы, гудел от колоссального количества высвобождаемой энергии воздух, время от времени на особо сильных и близких заклинаниях дрожали стены зданий и дребезжали стёкла. Жутко, очень жутко.

Но почти в пять утра в дверь мастерской раздался громкий, показавшийся радостным стук.

Я торопливо поднялась, набросила иллюзию на кабинет и открыла дверь, вопросительно глядя на действительно очень довольного молодого мага.

– Нашли! – выдохнул он.

Ещё двое магов, оставленных Ренаром в качестве охраны в лавке, которым было категорически запрещено входить ко мне в мастерскую и отвлекать от работы, только если ситуация не критическая, выглядели менее радостными и более собранными.

– Никто не пострадал? – спросила я с тревогой у того, кто ко мне с кратким докладом пришёл.

– Все целы, – кивнул, и в карих глазах я разглядела огонёк удивлённого одобрения, – но лорд Армейд велел передать вам это.

И мне протянули магией запечатанную коробку, которую я сразу и не приметила.

– Спасибо, – поблагодарила растерянно, принимая её.

– Это, – парень мне на руки кивнул, – нашли на складе, на который вывел след. Сам артефактор скрылся, едва понял, что его вычислили, но лорд Армейд взял его след. Далеко не уйдёт.

И дальше без паузы совсем уж пугающее:

– Вам артефакты тоже нести?

Я застыла, потрясённо глядя на парня и искренне не понимая, как реагировать на его слова.

Мне улыбнулись, неожиданно тепло и успокаивающе, и так, словно это должно было сразу всё объяснить, сказали:

– Мы люди генерала, не короля.

Яснее не стало, но я на всякий случай осторожно кивнула и решила:

– Несите.

А сама ушла в мастерскую, оставив дверь открытой, поставила коробку прямо на листы визуально карт, откинула крышку… и перестала дышать.

Коробка оказалась доверху заполнена бумагами и чертежами, а поверх всего лежал рисунок. Моего «Шепота души». Только вот я была достаточно умной, чтобы мгновенно осознать: не «Шепот души», а «Тайна сердца». Её рисунок лежал поверх разработок.

Моих разработок, жестоко и бесчеловечно переделанных.

Я убедилась в этом сразу, едва вытащила всего несколько листочков. Но чем глубже я зарывалась, тем сильнее становилось моё потрясение.

Оказывается, разработок Инфарнеля, переделанных этим артефактором, было в разы больше, чем я думала. Он переделал буквально всё! Всё, что мы когда-либо придумывали! Всё, о чём мы когда-либо хотя бы размышляли, что так и осталось лишь мыслью на бумаге – он воплотил и видоизменил!

И медленно оседающая на стул я запоздало осознала то, чего не понимала, о чём даже не задумывалась всю свою жизнь.

Инфарнель – справедливый и неуловимый артефактор, самоотверженно работающий на благо простых людей, до которых правительству зачастую нет никакого дела… Мы создали прекрасное прикрытие для того, кто преследовал иные, злые цели. Нечестные. Несправедливые. Опасные.

И раскрыть действия этого артефактора мы могли лишь в одном случае: если бы раскрыли себя.

Это гениально. Настолько, что я невольно ощущала уважение по отношению к тому, кто сделал невозможное и взломал мои амулеты. Хотя… этот человек изменил практически все разработки, в которых я принимала участие или которые создавала сама с нуля. А творения артефакторов, подобно картинам или стихам, имеют свой уникальный стиль. Почерк. То, что при должном поиске можно отыскать с очень большой вероятностью.

Если этот артефактор провёл тщательный анализ, он вполне мог отыскать слабые места амулета-полумесяца.

Беда в том, что я сама даже примерно не представляла, какие.

Послышались шаги, и в мастерскую широким шагом вошёл всё тот же парень-маг из людей генерала, то есть Ренара Армейда. Глянул на меня, приблизился, поставил вторую коробку рядом с первой и заботливо спросил:

– Лекаря?

На мой удивлённый взгляд ответили простым:

– У вас такой вид, словно вы сейчас сброситесь с крыши.

– Правда? – удивилась искренне, вскинув брови.

Маг не ответил, но смотрел очень настороженно.

Пришлось взять себя в руки, сесть ровно, а то едва по стулу не сползала, и решительно заявить:

– Я лучше сброшу с крыши того, кто это, – злой кивок на коробки, – сделал.

Парень криво улыбнулся и без какого-либо сожаления поведал:

– Сомневаюсь, что лорд Армейд позволит гаду отделаться так легко.

Просто не стала об этом думать.

А маг просто не стал продолжать разговор, поклонился коротко и вышел, закрыв за собой дверь.

Я осталась сидеть, угрюмо обдумывая ситуацию. Но тут думай, не думай, а проблема сама себя не решит, так что пришлось подняться и вернуться к поисково-считывающему маячку.

* * *

Я закончила к семи утра. Не поверила сначала, и несколько минут просто сидела и смотрела на камень перед собой, пытаясь заторможено понять, что делать следующим.

Поняла, что нечего. Я всё сделала.

Не веря, прикрыла глаза и внутренним взором посмотрела на маячок. Затем послала лёгкий импульс по потокам, поняла, что не исправленных ошибок не осталось.

Открыла глаза и… осталась сидеть, продолжая смотреть на камушек.

Не знаю, сколько так продолжалось, но в какой-то момент дверь мастерской открылась. Без стука.

Я подняла голову и взглянула на Ренара, не стучит только он один.

Выглядел архимаг неважно. Потемневшее уставшее лицо, злой тёмный взгляд, упрямо сжатые губы. Движения резкие, дёрганные.

Поняла, что в такой ситуации могу подбодрить его только одним.

Подняла подрагивающими пальцами камушек, показала оставшемуся стоять на пороге мужчине и без эмоций сказала:

– Маячок на метаморфа. Радиус действия тысяча, – почесала лоб, натужно вспоминая, – двести семьдесят три метра.

Лорд Армейд кивнул, поднял руку и через всю мастерскую притянул к себе камушек.

Подперев щеку кулаком, я разглядывала архимага, пока он разглядывал камень, а едва его откровенно уставший взгляд сместился на моё явно бледное от недосыпа лицо, пробурчала невнятно:

– Пошли спать.

Ренар хотел возразить, я это точно по его лицу видела, но вздохнул, помолчал и лишь попросил:

– Дай мне минутку.

У меня сил не осталось уже даже на ответ. Сделав неопределённый взмах рукой, проследила за тем, как маг исчез в портале, и подумала, что надо бы хотя бы встать.

Об этом думать и продолжила, когда портал открылся повторно, в этот раз прямо за мной, на плечи легли любимые руки и мягко потянули вверх. Встала, обошла стул, разворачиваясь, и в портал шагнула, уже обнимаемая архимагом.

Вышли мы почему-то в его спальне в преподавательском крыле.

– М-м, Ренар, – попыталась указать на недопустимость такого сна.

Но ректор хмуро глянул на меня так, что слова разом все закончились, и спросил:

– Ты в душ первая?

Неуютно переступила с ноги на ногу. У меня же даже одежды нет… вообще ничего нет.

Словно поняв значение моего смущённого взгляда, мужчина мрачно направился к шкафу, говоря по пути:

– В твоей комнате ремонт. В новой – ещё, в старой… – обернулся, странно глянул на меня и ничуть не виновато заявил, – там случайно вышло.

– Чт-то случайно вышло? – не поняла дрогнувшим голосом.

Мне не ответили, меланхолично поинтересовавшись:

– Тебе рубашку какую?

И так как я не ответила, ректор невозмутимо пожал плечами и решил сам:

– Белую.

Её и вытащил, стянул с вешалки, последнюю вернул обратно, захлопнул дверцу шкафа и направился ко мне со словами:

– Полотенца в шкафчике в ванной, давай быстренько.

Я хотела возразить, но тут комнату наполнил мелодичный перезвон, говоря, что Ренара вызывали по переговорному артефакту. Доставая его, архимаг указал мне на дверь, так что пришлось подавить всё недовольство и возмущение и отправиться в ванную.

Небольшая на первый взгляд, на самом деле она была довольно просторной. Слева от двери стоял простой деревянный шкаф без дверей, так что стопочки серых и чёрных полотенец я мгновенно увидела. Справа глубокая каменная чаша и зеркало над ней. У дальней стены большая для меня, но явно удобная для лорда Армейда длинная, широкая и глубокая ванна из того же светло-серого камня, что и раковина.

Защёлки не имелось, так что вздохнувшей мне пришлось понадеяться на совесть одного конкретного мага. И пока расстёгивала платье, с трудом шевеля подрагивающими от усталости не слушающимися пальцами, вспоминала, сколько раз убедилась и в лицо сказала Ренару о том, что совести у него нет.

Эх!

Раздевшаяся я забралась под горячие струи и… услышала стук в дверь.

– Лия, – позвал лорд Армейд как-то виновато, – милая, мне нужно уйти.

– Куда? – помедлив, повысила я голос и невольно посмотрела на дверь в ожидании ответа.

Пауза, и мне даже показалось, что Ренар не ответит вовсе, но затем я услышала приглушённое и недовольное:

– Королю очень интересно, откуда у меня камень, способный обнаружить метаморфа.

Стоит ли говорить, насколько страшно мне стало после этих слов?!

Нервным движением выключила воду, шум которой сильно мешал, дрожащей рукой ухватилась за стену и попыталась не паниковать. Просто не паниковать.

– Лия, учти, – начал архимаг за дверью, – потеряешь сознание – и я войду.

Поразительно, но мне мгновенно стало значительно лучше. Практически даже совсем хорошо.

– Я не теряю сознание, – заверила поспешно и тут же спросила: – Король – проблема?

И невольно замерла в ожидании его слов.

– Ничуть, – Ренар был спокоен, в голосе лишь отголосками звучало недовольство. – Но мы пока не приняли решение в отношении его, и… встреча может затянуться. Ложись спать без меня.

Мне такое решение совсем не нравилось, куда сильнее не понравилась фраза «Но мы пока не приняли решение в отношении его», но всё, о чём я сказала, это искреннее:

– Будь осторожен, Ренар.

Тишина.

И глухое:

– Буду.

* * *

Комната ректора встретила меня тишиной и неярким, но каким-то приятным, уютным светом. Тепло. Именно это слово шло на ум при виде большой кровати со спинками из тёмного дерева, такой же тумбочки рядом и шкафа у противоположной стены. Воздух был пропитан ароматом дров и горького кофе. Очень вкусный запах. Такой… домашний, что ли.

Я медленно прошла до заправленной кровати, постояла у неё в неуверенности и… пошла в гостиную. Тихонько, стараясь не шуметь и ничего не трогать, словно боясь, что меня застукают за путешествием по комнатам ректора и не похвалят.

Открыв дверь и сделав крохотный шаг в гостиную, я даже испугаться не успела царившей там темноте, потому что свет зажёгся сам. Вспыхнул через секундочку, озарив помещение всё теми же приятными тёплыми волнами.

Очень здорово. И я бы посидела с удовольствием у камина, но огонь в том не горел, а на мне была лишь рубашка Ренара. Большая, я в ней болталась и рукава закрывали пальчики полностью, но вот длина её самой… доходила лишь до середины бедра. Сидеть в таком я не была готова.

Поэтому вернулась в спальню, прикрыв за собой дверь и убедившись, что свет в гостиной погас.

И почувствовала, что действительно очень устала, и не смотря на обстановку и отсутствие Ренара, спать хотелось очень сильно. Смысла сидеть и ждать неизвестно чего не было, так что я, помявшись ещё немного, все же забралась под одеяло, переползла к самой стенке, прижавшись к ней спиной, чтобы оставить лорду Армейду побольше места, и сама не заметила, как уснула. Мгновенно, словно по щелчку чьих-то пальцев.

Через какое-то время почувствовала, как кто-то ложится рядом. Приоткрыв глаза, увидела, что ректор в одних свободных домашних штанах и с обнажённым мускулистым торсом устроился поверх одеяла.

– Замёрзнешь, – пробормотала сонно, вновь закрывая глаза.

Мне сейчас хотелось только спать.

Но перед тем, как потерять связь с реальностью, ощутила, как меня нежно обняли и шепнули:

– Спи.

* * *

Меня разбудила переливчатая трель весенней капели.

Перепугавшись до ужаса, резко села, верно бледнея.

– Тихо-тихо! – рядом рывком сел Ренар. – Всё в порядке, девочка моя.

Одной рукой потянулся и взял переговорный артефакт с тумбочки, второй обнял меня за плечи, притянул к себе и лёг обратно, устроив мою голову на своей лишённой одежды крепкой груди.

Я попыталась слезть, но тут связь между двумя медно-золотыми дисками была установлена и я к своему невероятному удивлению услышала:

– Утра, Армейд. Засекли твоего архимага в Энзейске. Взять не удалось, но видим его по карте прямо сейчас.

Шок. Просто шок.

Переговорный артефакт передаёт мысленный разговор, окружающим ничего не слышно. Но я слышала!

Услышала и ответ Ренара:

– Продолжайте наблюдение. К объекту не приближаться, уровень опасности двенадцатый.

– Понял, – с явной неохотой отозвался неизвестный мне мужчина.

Связь прервалась, артефакт медленно впитал энергию и затаился, уверенно изображая из себя простой ни на что не способный медный диск.

Его Ренар, подхватив магией, вернул на тумбочку, а сам старался даже не шевелиться. Только дышал размеренно, медленно поднимая и опуская грудь, на которой мой голова лежала. А ещё я очень хорошо слышала, как гулко и сильно бьётся его сердце.

– Двенадцатый – максимальный? – в итоге спросила я ровно.

То незабываемое чувство, когда архимаг от твоих слов перестаёт дышать.

А затем меня бережно переложили на кровать. Рывок! И лорд Армейд навалился сверху, удерживая вес своего тела на вытянутых руках и внимательно глядя в мои глаза.

– Максимальный десятый. Ты слышала? – не поверил он. Но тут такое дело, что верь или не верь, но очевидно же, что да, я слышала каждое слово. Вот Ренар это и понял, а потому нахмурился и задал другой вопрос: – Как?

Развела руками, насколько позволяло пространство. Но на самом деле:

– Ты вплёл свою защиту в мою ауру, артефакт настроен на тебя, соответственно, можно предположить, что одним из результатов твоего внедрения оказалась возможность мне слышать твои разговоры. Полагаю, при физическом контакте.

Архимаг выслушал внимательно, кивнул, соглашаясь, и внезапно хитро улыбнулся:

– Значит, опять подслушиваем, Эвард?

Нет, ну нормально? Он без моего не то что разрешения – ведома поставил защиту на уровне ауры, а я ещё и виновата в итоге.

– Опять пользуемся запрещёнными артефактами, лорд Армейд? – вернула тем же тоном.

Улыбка из хитрой стала запредельно таинственной и довольной.

– А у меня выбора нет, – нагло и ничуть не виновато заявили мне, – видишь ли, Лия, по забавному стечению обстоятельств женщина моей жизни занимается изготовлением этих самых запрещённых артефактов, так что…

И он выразительно замолчал с видом «хотел бы ими не пользоваться, да выбора нет, сама понимаешь».

Каюсь, смысл сказанного им несколько ускользнул, потому что я, затаив дыхание, потрясённо смотрела на архимага. В голове стучало его «женщина моей жизни», и от этих трёх слов словно тёплая дрожь расползалась по всему телу.

– Ты чего? – мгновенно забеспокоился мужчина, чуть отодвигаясь и с тревогой вглядываясь в мои глаза. – Лия, что?! Зов, атака, осознание?

«Женщина моей жизни», – продолжало стучать в висках откровенно шокированной меня.

Потому что… меня в жизни никто никогда так не называл. Но потрясли даже не просто сами слова, а то, как Ренар их сказал и какой смысл вложил.

Это были не просто слова. Он действительно даже не сомневался в том, что я являюсь женщиной его жизни. И это… это…

– А-а, – проявляя чудеса проницательности, мгновенно успокоился архимаг, – шок, я понял. Позволь узнать, что в моих словах так сильно тебя поразило?

Я, естественно, не ответила, но смутилась. И очень-очень запоздало поняла, что на Ренаре из одежды по-прежнему имелись лишь свободные домашние брюки… Брюки, и больше ничего. И вот он, полуобнажённый, нависал сейчас надо мной, фактически вдавливая в собственную постель, где мы, вопреки всем законам приличия, провели ночь…

– М-м, – вновь понимающе протянул чертовски привлекательный, и осознавшая это я от этой мысли избавиться уже не смогла, мужчина, улыбнулся как-то странно, с пониманием, предвкушением и хитростью, и выразил свои верные выводы в коварном, – мою радость потрясло осознание того, что она является самой главной женщиной в моей жизни.

Он не спрашивал, а я прилагала все усилия к тому, чтобы держать взгляд на его глазах и не спускаться им ниже… не спускаться, я сказала! И чувствую же, что щёки раскраснелись, и ошалелый взгляд наверняка блестел, а Ренар всё видел, понимал и… откровенно наслаждался ситуацией! Нет, внешне он даже казался невозмутимым, но в глубине серо-зелёных глаз горел смех, и губы нет-нет, да и растягивались в улыбке.

Но откуда-то во мне нашлись силы прохрипеть:

– Это уже не первое признание…

Удивилась тому, как странно звучал собственный голос, а потом удивилась и своим словам. Я и сама не знала, что хотела сказать.

Иронично вздёрнутая вверх тёмная мужская бровь, даже не пошевелившийся, собственно, сам мужчина и его же насмешливое:

– То есть шок связан с чем-то другим?

Да… нет… не знаю! И слезь уже с меня!

Но Ренара всё устраивало, Ренар, продолжая лежать на мне и удерживать своё тело на вытянутых руках, решил поразмышлять над ситуацией вслух:

– Давай подумаем, – предложил невозмутимо.

И всё с той же невозмутимостью склонился ниже, переместив опору с ладоней на локти и тем самым придавив меня куда ощутимее.

Я… перестала дышать. У меня от стыда уже всё лицо пылало, и шея, и плечи даже, уши так вообще жгло и в них же сердце грохотало так, что ничего другого слышно не было.

Но когда лорд Армейд заговорил, его голос я услышала поразительно чётко.

– Вариант первый, – костяшки пальцев скользнули по моей скуле, убирая свалившиеся на лицо пряди волос, – одна безголовая беда, не будем показывать на тебя пальцем, запоздало, но таки осознала всю опасность своей деятельности.

Не смотря на то, что всё ещё была ужасно смущённой и не знала, как себя из этого положения высвободить, я подняла взгляд и скептически посмотрела в глаза мага.

Тот не устыдился и не смутился, в очередной раз напомнив мне об отсутствии у себя совести, и продолжил развивать мысль:

– Осознание оказалось такой силы, что юное большеглазое очарование потеряло дар речи, – мой взгляд сделался ещё более скептичным, архимаг издал тяжёлый подчёркнуто горестный вздох и закончил. – И прямо сейчас судорожно размышляет о том, чтобы послушать совета своего любимого мужчины и оставить разработки и записи на дне океана.

Удивительно, но я как-то совершенно позабыла и о смущении, и о стыде, и о том, в каком виде и в какой позе находился сейчас Ренар.

– Своего любимого мужчины? – из всего им сказанного кисло переспросила именно это почему-то.

Архимаг, ожидаемо, не смутился и теперь и с самым честным видом заверил:

– Самого-самого любимого, – он даже кивнул совершенно серьёзно, мол да, именно так и никак иначе.

– И самого скромного, – я скривилась сильнее и, особо ни на что не надеясь, всё же поинтересовалась: – Слушай, тебе удобно? Не хочешь слезть с меня?

На что надеялась? Собственно, это уже и неважно, потому что Ренар, вновь полностью соответствуя моим ожиданиям, весело отрицательно покачал головой и произнёс:

– Меня всё устраивает.

– А меня? – вскинула брови.

– А тебя что, не устраивает? – «искренне» удивился гад бессовестный.

Подумал, подумал… я занервничала, но сделать ничего не успела, потому что этот додумался и, просияв счастливой улыбкой, вдруг сгрёб меня руками и перекатился так, что теперь он снова лежал спиной на кровати. Удерживаемая им в объятьях я сверху!

– Так лучше? – откровенно издевательски поинтересовались у меня.

– Отпусти! – потребовала негодующе, дёргаясь в попытках вернуть себе законную свободу.

Мало ожидала, что моей просьбе внемлют, но ещё меньше ожидала услышать хриплое от внезапно напрягшегося, практически окаменевшего архимага:

– Не двигайся!

Да как бы не так!

Дёрнулась ещё раз, сильно, всем телом, и пригрозила:

– Или ты меня отпускаешь, или… или…

– Или? – неожиданно заинтересовался лорд Армейд.

Что интересно, даже нормальным голосом спросил, уже не хрипя. Правда, так и не расслабился, оставшись каменным и жутко для возлежания на нём неудобным.

А я искренне не знала, чем можно пригрозить архимагу. Вот чем?!

Взгляд сам собой опустился на обнажённую мускулистую грудь передо мной. На губах, опять же, совершенно без моего на то желания, расцвела пакостливая улыбка.

– Даже не думай, – смеясь, предупредил тот, кто, по идее, лица моего видеть не мог, но каким-то образом понял, что я что-то задумала.

– Даже не думаю, – соврала легко, исследуя чужое тело взглядом и примеряясь, куда бы цапнуть.

И в следующее мгновение я вновь лежала на постели, а хозяин этой самой постели оказался стоящим на полу.

Его хмурый взгляд меня не усовестил, и Ренар и сам это прекрасно видел, но всё равно деланно строго спросил:

– И не стыдно?

Моя попытка подавить улыбку провалилась с треском. Сев на постели, почему-то широко и радостно улыбающаяся я накинула одеяло, скрестила под ним ноги и выдала поистине умную мысль:

– С кем поведёшься, так тебе и надо!

Настал черёд ректора смотреть на меня со скептическим укором. На одном взгляде он не ограничился и выразительно сложил руки на груди. Такие увитые жгутами мускул руки на чётко прорисованной мышцами груди… Почувствовала, что только-только начавшее остывать лицо вновь запылало, а взгляд, который я торопливо отвела, предательски метнулся обратно раз, второй, третий…

– То есть не стыдно, – всё верно понял мужчина.

Ы-ы, ну что же ты тут стоишь весь такой… такой?! И я не знала, куда глаза деть, потому что взгляд сам по себе упрямо возвращался на лорда Армейда, причём не на глаза и не на лицо, а значительно ниже, на то, что даже не попытались прикрыть одеждой и, более того, явно показательно мне демонстрировали!

– Лия, – внезапно позвал Ренар.

Я, отвернувшаяся, чуть повернула голову, скосила взгляд на сложенные на груди руки… не смогла посмотреть выше и отвернулась вновь.

– Что? – спросила сипло.

– Ли-ия-а, – как-то в конец коварно повторно позвал ректор.

Скосила взгляд вновь, прилипла им к кубикам пресса на животе, напрочь позабыла, как дышать, и, чувствуя, что теперь ещё и голова поплыла, в очередной раз отвернулась.

Да что же это такое?!

Ренар не стал звать в третий раз. О, нет, он поступил куда действеннее!

Подойдя к постели вплотную, мужчина протянул руку, подцепил двумя пальцами мой подбородок, мягко поднял голову и заставил посмотреть в его откровенно смеющиеся глаза.

И вот он же явно всё понял, абсолютно всё! Но это понимание не помешало ему, подавив улыбку, мягко спросить:

– Что-то не так?

Да! Ты, твоя бессовестность и отсутствие на тебе какой-либо одежды!

Но вслух:

– Йа-а-а… мм, кхэ, – взгляд самым неприличным образом снова пополз ниже.

Невообразимым усилием воли я вернула его на внимательно, хоть и насмешливо смотрящие на меня глаза архимага. Вернула и, гордясь собой, удерживала на месте. Секунды три, но удерживала. А потом оно как-то само опять вниз метнулось…

– Косоглазие тебе не пойдёт, моя сладкая, – с бесконечной нежностью и лаской произнёс ректор.

– Я как-нибудь переживу этот печальный факт, – подумала я растерянно, уже не в силах прекратить бессовестное разглядывание.

Замерла, осознавая, что подумала вслух…

Весёлый смех искренне наслаждающегося Ренара заставил красные щёки просто таки заалеть!

И не знаю, чем бы всё это закончилось, но тут вновь раздалась трель артефакта, и меня оставили в покое в силу того, что надо было пойти и ответить на зов.

Я же, пользуясь подвернувшейся удачей, соскользнула с постели и стрелой умчалась в ванную комнату.

Страдала от стыда и приступа сопровождающего его удушения уже там.

* * *

Стук в дверь раздался минут через десять, следом за ним посмеивающееся:

– Лия, ты решила осушить всё озеро?

У нас просто вода в водопроводе из озера была, магией очищалась и подогревалась, вот и…

Но я на шутку не отреагировала. Стоя под горячими струями воды с поднятой рукой, я напряжённо смотрела на Песнь леса – браслет, защищающий артефакт, который против моей воли надел на меня Ренар.

Бесконечно прекрасное тончайшее переплетение листиков из белого золота, каждый из которых на концах был украшен капелькой изумруда, имитирующей росу… Каждый листочек был подвижным, у украшения по сути не было основы, оно создавалось по принципу цепочки, и от того в разы сложнее было заставить работать артефакт, собственно, как артефакт. Единый и целостный. Радайн Эвилион был гением, просто гением, раз сумел создать подобное.

И я носила, не снимая, в высшей степени щедрый подарок с того самого момента, как Ренар надел его на меня… потому что браслет не снимался. Не снимался, и всё. Так что у меня выбора не было, я была вынуждена носить его. И в целом артефакт не доставлял никаких неудобств, я частенько вообще забывала о его наличии на моей руке, но сейчас…

Украшение было холодным. Неприятно, напрягающе холодным. Я простояла под струями горячей воды уже минут пять, едва ощутила неладное, но браслет и не думал нагреваться.

Выкрутив краны, перекрыла воду, выбралась из ванной, замоталась в полотенце и прямо так вышла в спальню Ренара.

Архимаг стоял у двери, привалившись плечом к стене, и в первое мгновение посмотрел на вышедшую меня насмешливо.

В следующую секунду ухмылка бесследно исчезла, взгляд стал серьёзным и собранным, сам мужчина встал ровно, подобрался весь, как почуявшая добычу гончая, подался ближе ко мне и спросил:

– Что?

Я помедлила. Может, просто показалось? Прислушавшись к ощущениям, поняла, что нет, такое показаться мне не могло, и уже с абсолютной уверенностью слегка растерянно сказала:

– Что-то не так.

И подняла руку, без лишних слов давая понять, с чем именно творились странности.

Что удивило, Ренар опустил на артефакт взгляд и не стал переспрашивать и сомневаться. Всего один взгляд, и генерал королевской армии протянул руку, накрыл ладонью браслет и прикрыл глаза.

Я не мешала, хорошо понимая, что сама не разберусь, а вот Ренар… у него за спиной был опыт и знания, так что приличная часть меня искренне верила в то, что лорд Армейд поймёт, что происходит.

Но, увы, даже архимаги не всесильны.

Открыв глаза и повернув голову, мужчина мрачно посмотрел в мои глаза и решил:

– Я сниму его.

– Нет, – воспротивилась я раньше, чем поняла на то причины.

Одёрнув руку, прижала её к груди и отступила на шаг под стремительно темнеющим взглядом Ренара.

И попыталась объяснить ему и себе заодно:

– Я не могу это объяснить, но у меня такое чувство, что Песнь леса снимать нельзя.

Некоторые время Ренар, не шевелясь, пристально смотрел в мои глаза. Затем медленно кивнул и предположил:

– Думаешь, артефакт взламывают?

Ответила, не задумываясь:

– Это невозможно, он полностью самостоятелен и не имеет никакой энергетической привязки или хоть чего-то, что могло бы оказаться ниточ… – оборвала саму себя, застыла, стремительно округляющимися глазами в ужасе глядя на архимага.

И Армейд понял куда больше, чем я сказала.

– Твои переговорные амулеты тоже взломать было невозможно, – мрачно произнёс он то, о чём лично я до ужаса боялась даже подумать.

Не отвечая, испуганно кивнула, чувствуя, как мороз заскользил по мокрому, прикрытому лишь полотенцем телу…

И так внезапно прозвучало тихое и совершенно честное:

– Ренар, мне страшно…

Я и сама не поняла, почему слова слетели с губ, но слетели, сорвались, подобно перепуганным пташкам, и я вздрогнула, резко осознавая, что не соврала, и мне действительно просто до ужаса страшно…

Лорд Армейд притянул к себе, крепко сжал моё не сопротивляющееся тело в объятьях и с железной убеждённостью заявил:

– Ничего плохого не произойдёт, даю тебе слово.

Я понимала, что нельзя вот такие слова давать. Когда не всё зависит от тебя, когда есть множество не подконтрольных тебе факторов, когда… И Ренар тоже понимал, что подобное обещать нельзя, но всё равно пообещал.

А меня просто затрясло в его руках, и трясло всё сильнее, да так, что зубы застучали, стоило только подумать о том, какими силами и знаниями нужно обладать, чтобы взламывать артефакты, которые в принципе взломать на расстоянии нельзя. Нельзя! Просто нельзя! И никаких исключений, это просто невозможно! Хорг!

Но в разы страшнее мне стало, стоило подумать, что Ренар не успокоится, пока не поймает этого артефактора.

И за лорда Армейда мне стало в сотню, тысячу раз страшнее! До этого страх просто был, меня пугало понимание того, каким страшным и опасным является человек, сотворивший «Тайну сердца», но теперь, когда страх направился на моего архимага… Ужас разрывал на куски. Рвал на части душу и тело. Так, что выть хотелось!

И я, плохо контролируя себя сейчас, обняла Ренара обеими руками, вжалась в него так сильно, что мышцы заныли, но даже этого мне казалось мало, открыла рот и хотела сказать, что ему нужно уехать… нам нужно уехать, если он пожелает, и оказаться как можно дальше отсюда и этого страшного, опаснейшего артефактора, но…

Рот закрылся.

Я достаточно хорошо знала Ренара, чтобы с уверенностью понять: он не уедет. Ни за что не уедет. Не сбежит, даже чтобы сохранить свою жизнь. Не оставит всех в опасности ради спасения себя, потому что… Просто потому, что не оставит. Он для этого слишком благородный и ответственный, и до тех пор, пока есть хоть призрачный шанс найти причинившего столько зла артефактора, лорд Армейд не оставит его поиски.

А это значит, что ни мой страх, ни мои стенания делу не помогут.

И я просто заставила себя успокоиться. Судорожно вздохнула, расслабила дрожащие руки, постояла так некоторое время, напряжённо размышляя.

И тут Ренар, продолжая крепко, но бережно обнимать, очень мягко спросил:

– О чём ты думаешь?

Ответила честно:

– О том, что делать.

Меня отодвинули так, чтобы Армейд сумел поднять ладонь, коснуться моего подбородка и осторожно закинуть голову назад. Смотреть с такого положения на него было очень неудобно, шея мгновенно заныла, но не подозревающий о моих трудностях с трудом сдерживающий эмоции мужчина ласково, будто говорил с ребёнком, спросил:

– И что надумала? – едва уловимая насмешка проскользнула в голосе, но я не обратила на неё внимания.

Честно говоря, ничего конкретного.

– Есть одна идея, – произнесла осторожно.

И замолчала, не зная, говорить ли и как отреагирует на неё Ренар.

– Расскажи, пожалуйста, – уловив тень сомнений на моём лице, всё тем же бесконечно нежным и мягким голосом попросил он.

Но вместо рассказа я нахмурилась и вдруг поняла:

– Ты злишься?

Улыбнулся. Устало как-то и по-доброму. Сместив ладонь, погладил меня по щеке и ответил:

– Не на тебя, жизнь моя.

Это радовало и успокаивало, если уж откровенно.

Посмотрев на него ещё несколько мгновений, я задержала дыхание, собираясь с силами, и разом выложила ему то, что крутилось в голове:

– Есть теория, что при приближении артефакта к взламывающему его артефактору первый начнёт активно сигнализировать, собственно, о взломе.

И я выжидающе посмотрела на архимага. Он – напряжённо в ответ на меня.

– Предлагаешь поездку по городу? – мгновенно понял он.

Я ничего не предлагала, просто озвучила теорию, но его по щелчку пальцев найденное решение мне не понравилось.

До ужаса пугала мысль о том, на что может пойти артефактор, если Ренар Армейд прижмёт его к стене. Что он использует? Что активирует? В том, что в его рукаве запрятан не один козырь, я почему-то даже не сомневалась.

– Даже гении ошибаются, – так, словно ни к кому конкретно не обращаясь, задумчиво произнёс генерал, пристально отслеживая малейшие изменения на моём лице.

И стало ясно, что это не просто фраза, он уловил в моих глазах страх – за него.

Я нахмурилась, это как-то само по себе произошло, медленно кивнула и ответила:

– Не стоит недооценивать врага.

Ренару, как воину, это было известно лучше моего.

Он ответил мне столь же медленны кивком, признавая правоту, и с намёком сказал:

– Переоценивать врага тоже лишнее.

Сглотнув, честно высказала то, что терзало душу:

– Ренар, архимаги тоже смертны… тебе ли этого не знать, – намекнула на тот случай, который решительно сократил и без того крохотное количество архимагов на континенте и за который Армейда сослали к нам в академию, обвинив в убийстве одного из своих.

Взгляд мужчины потемнел, но он ничего мне не ответил, а я продолжила:

– Единственное, о чём я могу сейчас думать – это о том, как сильно боюсь за тебя.

И, предчувствуя реакцию, поспешила объяснить:

– Пойми, – прижалась сильнее ко всё ещё лежащей на моей щеке ладони, а сама напряжённо вглядывалась в тёмные глаза, – обычный рядовой артефактор не способен на то, что продемонстрировал этот… Я не знаю, кто он, но его возможности и знания пугают и потрясают. И в момент, когда ты зажмёшь его в углу и он поймёт, что или он, или…

Не договорила. Голос сорвался, голову я резко опустила, пряча глаза и заблестевшие в них слёзы.

Меня вновь затрясло. Судорога забила всё тело.

– Лия, – вынужденно позабыв о собственных эмоциях, очень мягко позвал Ренар и всё той же ладонью вновь приподнял моё лицо, чтобы заглянуть в глаза и со спокойной уверенностью сказать: – он ничего мне не сделает.

У меня задрожали губы.

– О своей смерти всегда легко говорить и размышлять, – высказала нервно.

Ренар улыбнулся с добрым снисхождением, обнял моё лицо двумя ладонями и, продолжая улыбаться, сказал:

– Впечатлительная моя, ты упускаешь из виду два важных фактора. Первый: я архимаг.

Звучал так, словно одно это звание делало бессмертным. Но я-то знала, что не делало оно ни хорга!

К дрожащим губам добавились стучащие зубы.

– А в-вт-т-торой? – спросила с трудом.

Ни его улыбка, ни взгляд, ни спокойное выражение лица, ни поза – не изменилось ничего! А ответ прозвучал всё тем же мягко-уверенным голосом, это когда ты абсолютно уверен в себе, своих словах и действиях, но при этом всё равно говоришь мягко и ласково, чтобы успокоить и поделиться этой своей уверенностью.

– Я не могу умереть хотя бы потому, что тогда ты останешься один на один с древней колдуньей, и при таком раскладе продолжительность твоей жизни составит едва ли больше нескольких дней.

И всё это, продолжая обнимать моё лицо и с любовью глядя в мои глаза. Широко распахнутые от ужаса!

Не успокоившись ни на каплю, нервно прохрипела:

– То есть бояться нечего?!

Архимаг улыбнулся шире, поцеловал кончик моего носа и подтвердил:

– Совершенно нечего.

Не скрывая обречённости, практически простонала:

– То есть мы едем в город?

Его улыбка и не дрогнула, но глаза стремительно начали наливаться тьмой.

– Нет, – спокойное, уверенное… не обсуждающееся.

Полный облегчения выдох я сдержала лишь по той причине, что догадалась:

– Потому что ты боишься за меня? – прозвучало возмущённо, и своё возмущение я была готова развить, но Ренар иронично вздёрнул бровь и произнёс:

– Не боюсь, а здраво оцениваю опасность. В магически защищённой академии на тебе удалённо взламывают один из сильнейших защитных артефактов. Правда думаешь, что я стану таскать тебя туда-сюда по городу, используя в качестве компаса на артефактора, безголовая моя?

Я сделала шаг назад, мягко выскальзывая из его рук, сжала в кулак полотенце на груди, запоздало осознав, в каком виде нахожусь перед мужчиной, но подавила стыд и смущение и не поняла:

– То есть тебе «здраво оценивать опасность» можно, а я за тебя бояться не могу?

Улыбнулся. Как-то очень снисходительно, словно понимал значительно больше моего, и эта разница в знаниях его немного приятно радовала.

– Ты женщина, Лия, – прозвучало так, словно должно было стать ответом на все мои вопросы.

Полуопустив веки, мрачно посмотрела на архимага.

– Спасибо за наблюдение, – бросила сухо и развернулась, намереваясь вернуться в ванную и привести себя в порядок.

Но кто бы мне ещё позволил?!

Позади не раздалось ни звука, но на мой живот скользнули обе мужские руки, обвили, обняли и с силой прижали спиной к груди того, кто за краткое мгновение успел сократить до минимума разделяющее нас расстояние.

Голыми плечами я вдруг крайне остро и ярко ощутила, что одежды на Ренаре не было. Нет, я это и до этого видела и понимала, но сейчас вот… почувствовала… И замерла, в шоке уставившись на закрытую деревянную дверь перед собой.

Но это я застыла, чувствуя, как ускоряется сердцебиение и срывается дыхание, а лорд Армейд поцеловал мою мокрую макушку, сжал крепче и негромко продолжил собственную мысль:

– Ты женщина, и не можешь не переживать о тех, кто для тебя дорог. К слову, меня бесконечно радует тот факт, что я нахожусь в числе важных тебе людей.

Оставив вторую часть фразы без внимания, я не очень поняла первую:

– То есть, мужчины не переживают за своих дорогих?

Архимаг наклонился и, прокладывая дорожку поцелуев по моему плечу, ответил:

– Переживают, конечно, но не так сильно и долго. Пару дней максимум, пока не найдём способ надёжно обезопасить тех, за кого тревожимся.

И меня отпустили, Ренар даже отошёл и отвернулся, а когда я в недоумении обернулась на него через плечо, которое только что целовали, услышала хриплое:

– Да, крайне самонадеянно было…

Что там было, я и не дослушала, потому что он не договорил, и, собственно, не поняла.

Молча ушагала в ванную, закрыла дверь, которая не запиралась по причине отсутствия у неё замка, и быстро закончила с ванными процедурами, раздумывая над только что услышанным.