Глава восьмая

Из комнат Ренара мы вышли через дверь. Немного необычное чувство на фоне того, что в последнее время я очень уж часто стала передвигаться порталами.

И вот стоило нам оказаться в тихом коридоре, как я мягко, но непреклонно забрала свою ручку из ладони архимага.

Ректор остановился. Его недоумевающе-обиженный взгляд я почувствовала даже раньше, чем обернулась и подняла на него глаза.

– Ренар, – позвала тихо и немного не то виновато, не то укоризненно, – я не хочу, чтобы нас кто-то увидел, а потом шептались за спиной.

Лорд Армейд от моих слов нахмурился, взгляд из вопросительного стал требовательным, причём обида в нём тоже сохранилась и уходить никуда не собиралась.

– О чём шептались, Лия? – не понял, причём довольно громко.

Я невольно испуганно огляделась, но в коридоре преподавательской части по-прежнему было безлюдно.

Вновь посмотрев на ректора, поборола желание подойти ближе, чтобы он так не кричал, и попыталась объяснить:

– О нас с тобой. Я адептка, ты ректор в академии, где я учусь. Правда полагаешь, что никто ничего не скажет?

Взгляд архимага помрачнел, лицо потемнело и ожесточилось, и мне холодно ответили:

– Полагаю, что меня мало интересует мнение окружающих.

– Конечно, – я нервно улыбнулась, – вряд ли найдутся идиоты, готовые высказать тебе своё мнение в лицо.

И Ренар вдруг улыбнулся, криво и хитро, поборол желание подойти и обнять, я это по его дрогнувшим рукам поняла, и ехидно так сказал:

– Одна храбрая девушка всё же нашлась. Стояла у забора академии, за руку пойманная на нарушении, и вычитывала меня за изменения в Уставе.

Розовеющие свои щёки я проигнорировала, ровно как и намекающе-смеющийся взгляд главы данного учебного заведения.

И вообще:

– Если бы меня действительно поймали за руку, а не зажали у этого самого забора, я бы, может, и смолчала!

И голову гордо вскинула и руки на груди сложила с вызывающим видом. Мол вон, как я тебя!

Ренар Армейд с трудом подавил улыбку, повторил мою позу, сложив руки на груди, только у него это как-то внушительнее вышло, и подчёркнуто вежливо сообщил:

– Если бы кое-кто, не будем показывать пальцем, соблюдал комендантский час и ночью мирно спал в своей комнате, то и у забора его никто бы не зажимал.

То есть это я виновата, да? Нет, вообще, да, я виновата, но я сейчас вообще не об этом.

– А если бы там парень был? – ехидно ухмыльнулась.

Вежливая улыбка стала ещё вежливее, на провокацию Ренар традиционно не повёлся и сказал:

– Выговор в личное дело и трудовая отработка, – и тут же усмехнулся и нагло заявил: – Так что вам, Эвард, ещё повезло.

– В самом деле? – я вскинула бровь, не скрывая скептицизма. – Вот так везение, едва не лишиться самого для девушки главного с первым встречным!

– Будем откровенны, – архимаг всё ещё не терял надежды скрыть смех, но его плечи отчётливо дрожали, как и на губах мелькала едва сдерживаемая улыбка, – в тот момент я был уверен, что ты возвращаешься как раз после всех лишений.

Я прищурилась и не улыбалась. Не улыбалась, говорю!

– И что же, – мой прищур стал сильнее, – решил убедиться?

И лорд Армейд всё же рассмеялся. Громко и очень весело, уже не скрываясь и улыбаясь очень широко. Так широко, что сопротивляться я не смогла и тоже разулыбалась.

– Говоря откровенно, – отсмеявшись, продолжил мужчина, – увидев тебя, я собирался без разговоров влепить выговор.

И так он это сказал, что я не смогла не спросить:

– А почему передумал?

Меня покровительственно обняли за плечи и, игнорируя сопротивление и сопение, повели вперёд по коридору.

– Потому что ты сначала проигнорировала факт своего застукивания, а потом обнаглела.

Исчерпывающе. Но любопытство так и толкало спросить:

– Это когда поинтересовалась, от кого ты возвращаешься среди ночи? – я сама невинность.

Хмурый взгляд сверху вниз и укоризненное:

– Поинтересовалась? Ты открыто обвинила меня в связи с мужиком, а потом ещё и «Не подумайте, я не осуждаю».

Надо же, запомнил…

– Такое не забывают, – словно прочитав мои мысли, заверил ректор.

Ничего не ответив, я устремила взгляд вперёд, сделав вид, что ничего не понимаю, и вообще, и не было ничего, и не стыдно мне ни капельки, и не улыбаюсь я совсем. Не улыбаюсь, не самоубийца же.

Медленно тормознув, архимаг плавно развернулся ко мне всем телом.

Я занервничала, а Ренар, удержав и не позволив убежать из-под его обнимающей за плечи руки, показательно медленно и внимательно оглядел меня с головы до ног и угрожающе решил:

– К Тьме всё, возвращаемся. У меня появилось неудержимое желание доказать свои… предпочтения.

Передо мной же встала необходимость срочно потерять сознание или сделать что угодно, что бы гарантировало мою безопасность!

– Ой, лекции скоро, – начала я и попыталась выскользнуть из цепких рук архимага.

– Третья пара идёт, – мрачно уведомил мрачный мужчина.

Что, правда? Так вот, почему так тихо в преподавательском корпусе – все на занятиях.

А я вот что вспомнила:

– А что там за случайность с моей комнатой?

И, закинув голову, вопросительно посмотрела на ректора, меньше всего рассчитывая на то, что он мгновенно изобразит святую невинность, невозмутимо переведёт взгляд вперёд и зашагает дальше по коридору, уволакивая за собой и меня.

Та-а-ак.

– Ренар, – я была вынуждена идти рядом, и совмещать это дело с заглядыванием в мужское лицо оказалось крайне неудобно.

Но тут одна из дверей впереди открылась. Я, позабыв обо всех вопросах, дёрнулась, и лорд Армейд с показательной неохотой и направленным на меня укором руку всё же убрал, позволяя отступить на шаг.

– Доброе утро, лорд Армейд! – в коридор вышла леди Осиан, она у всей академии Бытовую магию на выпускном курсе вела, у меня с ней занятий ещё не было, но это не помешало невысокой стройной женщине в чёрной преподавательской мантии повернуть голову и с улыбкой добавить: – Доброе утро, адептка.

– Здравствуйте, леди Осиан, – я улыбнулась в ответ, неловко и смущённо.

Ренар просто величественно склонил голову в знак приветствия и даже с шага не сбился с появлением преподавательницы, а вот я занервничала, но тоже продолжила идти вперёд.

К счастью, леди Осиан была слишком доброй и светлой, чтобы что-то заподозрить и свои подозрения обличить в слова или взгляды. Но и уходить преподавательница не спешила, дождалась, пока мы приблизимся к ней, и с искренней тревогой спросила:

– Лорд Армейд, как Каррин? Я хотела навестить её вчера, но лорд Нэдер сказал, что к девушке никого не пускают.

Я затаила дыхание.

– Всё верно, – с достоинством подтвердил архимаг, останавливаясь перед своей работницей. – Адептку удалось спасти, к счастью, Эвард быстро среагировала и привела лучшего среди учащихся лекаря, а Зейди своевременно вызвала лорда Нэдера. Общими усилиями им удалось стабилизировать состояние и доставить адептку в городской госпиталь.

Леди Осиан с тревогой кивала в такт словам, прижала руки к груди и перевела испуганный взгляд на меня.

– Вы молодец, – похвалила искренне, – надеюсь, вы сами не пострадали, Эвард?

– Нет, – я покачала головой, – со мной всё хорошо, леди Осиан.

Магиня кивнула, снова посмотрела на ректора и с неожиданной кровожадностью произнесла:

– Надеюсь, виновные будут наказаны!

– Непременно, – убийственно-спокойно подтвердил Армейд.

И одним этим тоном заставил нас обеих вспомнить о том, что пост ректора у нас занимает целый архимаг. Сильный, опасный, умный и не знающий поражений. А, значит, виновные действительно будут наказаны. Возможно, после этого их оживят и накажут ещё раз… если там будет, что оживлять.

С бытовым магом мы переглянулись как-то невольно, после чего леди нервно попрощалась и поторопилась оставить наше общество.

И пока она уходила, мы оба стояли и смотрела ей в спину, а я вдруг подумала о том, что никаких подозрений на тему меня и Ренара у неё не появилось из-за случившегося нападения. Должно быть, леди подумала, что мы с лордом Армейдом встретились как раз по этому вопросу.

– Пойдёшь на пары? – когда преподавательница скрылась за углом, спросил архимаг, поворачиваясь ко мне всем телом.

Я вскинула запястье, где обычно часы наручные размещаются, но у меня часов не было, поэтому пришлось смотреть просто на руку, быстро и напряжённо раздумывая.

– Лия, – с какими-то очень странными интонациями позвал Ренар, но вмешиваться в непонятный ему процесс не стал.

– Я думаю, – поведала сдержанно.

С одной стороны, занятия пропускать плохо. С другой – одним прогулом больше, одним меньше… Да и к Рине хотелось ужасно. Но вспомнила, что сегодня понедельник, а четвёртой парой у нас география континента – скучнейший предмет, по которому в конце года экзамен сдавать, а жестокости и безжалостности препода могли позавидовать даже архимаги, так что…

Эх! Придётся идти. А к Рине после пар, и в лавку бы, а ещё вспомнила, что:

– У меня домашка не сделала и хорг знает, где мне теперь свои вещи искать.

Губы подчёркнуто внимательно слушающего меня мужчины дрогнули, но смеяться над своей адепткой ректор не стал, лишь величественно склонил голову и сдержанно, с почти не слышимым смехом ответил:

– Никогда не подозревал себя в родстве с хоргами, но, тем не менее, о местонахождении твоих вещей мне известно.

– А мне всё ещё интересно, что там с нашей комнатой случилось, – припомнила действительно важное.

Мне улыбнулись, и через секунду нас затянул вихрь возникшего из ниоткуда портала.

Нет, с замком всё понятно, Ренар его себе полностью подчинил и свободно пользовался магическими потоками. Но как у него получалось столь же легко открывать порталы за пределами академии, я до сих пор осознавала с трудом.

В целом, стоило только задуматься о силе нашего пугающего и всесильного, становилось как-то не по себе. И пугало меня знание того, что архимагами не рождаются, ими становятся, а это значит, что Ренар Армейд путём долгих стараний и страданий вытренировал себя до этого уровня.

– Ренар, – позвала я, когда грани портала начали исчезать, переместив нас из коридора в незнакомую мне комнату.

– Что, радость моя? – меня с нежностью обняли, мягко передвинув вперёд и прижав спиной к крепкой, внушающей непонятную уверенность и надёжность спине лорда Армейда.

Я помедлила, сомневаясь, что могу спросить, и вместо этого оглядела помещение, в котором мы оказались. Просторная, очень светлая комната с неожиданно двумя окнами, справа у стены кровать, причём пошире той, что были у нас с Риной в башне, рядом с ней простой деревянный шкаф. У окошка, того, что подальше, крепкий рабочий стол со стулом, а вот у второго окошка… тоже стол, только побольше, и стульев вокруг него стояло сразу четыре.

И так как я ничего не говорила, внимательно оглядывая мою новую, нужно полагать, жилплощадь, Ренар сказал сам:

– Пройдёмся вечером по магазинам, ты выберешь домашнюю мелочевку. Извини, но я в этом деле не смыслю совершенно.

– Ничего, – я улыбнулась, уже прикидывая, чего здесь не хватает, – хорошая комната, Ренар… спасибо большое.

Хотела добавить, что «хоть я о ней и не просила», но смолчала, понимая, что такие слова могут обидеть того, кто действительно просто хотел сделать приятное.

– Я рад, – судя по голосу, ректор не соврал, и прижимающаяся к нему спиной я отчётливо ощутила, как он тихо облегчённо выдохнул.

Надо же, переживал. Кто бы мог подумать…

А Ренар продолжил, и голос его был таким нежным-нежным, что мне как-то не по себе стало:

– Мне сейчас уйти нужно, счастье моё, а ты без меня территорию академии не покидай, прошу тебя. Я вернусь, и отвезу тебя к Каррин, а после мы по городу погуляем. Хочешь куда-нибудь сходить?

Говорил он ладно, мягко, заискивающе, словно околдовывая негромким, чуть хрипловатым звучанием своего голоса, но меня было не так-то просто обмануть.

Развернувшись прямо в кольце его рук, я закинула голову, проигнорировала дискомфорт в шее и заглянула в спокойные серо-зелёные глаза. Такие прямо совсем спокойные, абсолютно и совершенно.

– Что ты задумал? – осознала я со всей очевидностью, что что-то тут таки задумали.

Мне улыбнулись… и началось:

– Что я задумал, жизнь моя?

Вину признаёт кто угодно, но не архимаги.

– Таки и ничего? – я сощурилась, уже ничуть не сомневаясь, что за моей спиной что-то проворачивали, а сейчас будут мне красиво по ушам петь.

– Совершенно ничего, – лорд Армейд – одна сплошная святая невинность.

И улыбается так честно и открыто, и взгляд прямой и невиновный, и весь вид так и говорит: зря наговариваешь на меня, ничего опасного я не задумал.

– Ренар, – я нахмурилась, – я умру от любопытства, и это будет на твоей совести!

Улыбка нашего главного стала просто запредельно хитрой и довольной.

– Помнится, одна адептка столь часто и убедительно твердила о моей бессовестности, что её слова стали правдой.

– Ой, да ладно, – теперь уже скривилась, – там совести и до меня не было.

– Вынужден не согласиться, – меня мягко притянули ближе, хотя куда уж ближе, ладонь мага коснулась подбородка, лицо оказалось близко-близко к моему собственному и кожу опалило коварным, – с твоим появлением моя совесть зашевелилась, как подверженное влиянию умертвие… никогда не думала пойти в некроманты, суровая моя?

Не думала, естественно, живые мертвецы по моему скромному мнению являлись гадостью абсолютнейшей, но исключительно из-за пробудившейся вредности я не менее коварно прошептала:

– Мм, только я и армия восставших, жаждущих горячей крови и свежей плоти монстров…

Взгляд архимага стремительно потемнел и потяжелел, а мне было сказано ледяное:

– Никакой некромантии.

Я рассмеялась, примерно такой реакции и ожидая и очень порадовавшись, что ожидания оправдались.

Лорд Армейд нахмурился, но тут же осознал, что его только что нагло обманули, и… решился на месть!

– Неа-ха-ха! – попыталась остановить я и не успела, громко рассмеявшись, когда ловкие пальцы забегали по моим рёбрам.

Ноги предательски подогнулись, и отбить бы мне колени об пол, но Ренар удержал и на пол мягко опустил, продолжая при этом безжалостно щекотать!

Я хохотала, извивалась и отбивалась, как могла. Смеющийся архимаг уворачивался от всех ударов, но остановился лишь тогда, когда мой смех превратился в обессиленный хриплый стон.

И вот сидим мы себе, Ренар на полу, я – у него на ручках, заботливо этими ручками обнимаемая и на его крепкой груди фактически лежащая, а лорд Армейд так нежно мои волосы поцеловал и с теплом и лаской сказал:

– Выходи за меня, Лия.

– Куда выходить? – не сообразила я, пытаясь отдышаться и улыбаясь так, что щёки сводило.

И так хорошо, но счастье это с горьким привкусом было.

Улыбка моя медленно увяла, а тепло на душе тревогой сменилось, как порывом ветра сметённое. За несколько секунд всего, и так тяжело стало, что слёзы глаза защипали.

Но тут голос Ренара вновь прозвучал.

– Замуж. Выходи за меня замуж, родная.

И кто-то перестал дышать… потому что лишь убедился в том, что стянувшая грудь стальным обручем тревога не безосновательной была.

Ренар собирался идти на смерть.

Осознал, сколь серьёзна опасность, но всё равно вместо того, чтобы отступить и не рисковать, лишь постелил перинку… чтобы мне, оглушённой его смертью, не так больно падать с небес было!

Удивительно, как хорошо можно узнать человека за столь короткий срок.

Откровенно разозлившись, я ответила то единственное, что мне в этой ситуации оставалось:

– Нет.

Тишина. Абсолютная, недоверчивая, но уже через секунду ставшая угрожающей. А я поняла, что Ренар всё это время тоже не дышал, и сейчас стиснул меня руками сильнее и прорычал гневное:

– Нет?!

Я не убоялась ни его рычания, ни рук, которые без труда могли мне шею свернуть, а сейчас, кажется, даже очень этого хотели.

– Нет! – повторила гордое, упрямое и непримиримое.

Секунду не происходило ничего.

А уже в следующую меня с бесконечной осторожностью и бережностью подхватили и лорд Армейд, не замечая тяжести, легко поднялся на ноги.

Мне не стало страшно и теперь. Вскинув голову, с вызовом посмотрела в пылающие яростью потемневшие глаза архимага, даже не обратив внимания на то, что с положения у него на руках вся моя грозность внушения не делала.

– Лия, – гневно прошипел он так нежно-нежно, с любовью, – я тебя убью.

Я не испугалась и сейчас!

– Ренар, – улыбнулась, не смотря на то, что от злости зубы сводило, и с той же лаской отозвалась, – ты сначала сделай так, чтобы тебя самого не убили. И вот когда не останется в мире желающих на твоей могилке сплясать, тогда уже и приходи со всеми своими предложениями! Потому что сейчас я едва сдерживаюсь, чтобы не предложить тебе самому выйти куда-нибудь, к хорговой матери, например!

В какой момент на крик сорвалась, я и сама не поняла, но кричала знатно, всю злость и страх выплёскивая.

И вот выплеснуть выплеснула, да тут архимаг, до этого меня внимательно с прищуром слушающий, взял и улыбнулся. Улыбнулся! Смешно ему! Я от страха и переживаний выть хочу, а он лыбится!

И кто-то распсиховался окончательно.

– Так, немедленно поставь меня на пол, а потом… наклонись, гад бесстыжий, ибо я тебя по голове твоей наглой бить буду!

Послушались ли меня? Да три раза!

Маг улыбнулся шире, сжал руками крепче, говоря, что не отпустит он меня никуда, и стоять остался, при этом глядя на меня так… с восторгом, что ли, и улыбался всё шире и шире.

И хорг меня дёрнул кулаки стиснуть, брови низко опустить и тихо, но грозно произнести:

– Так и знай, Ренар, если ты позволишь себя убить, то я… пойду и выйду замуж за первого встречного. И всю оставшуюся жизнь будут глубоко несчастной, и до конца своих дней стану по тебе слёзы лить.

Улыбка его стала такой доброй, что у меня от одного её вида тепло в душе разлилось, и как-то словно меньше злости и страха стало, но совсем на каплю.

Когда я замолчала, обиженно, но упрямо засопев, Ренар ещё какое-то время продолжал сверху вниз разглядывать меня с нежностью, любовью, какой-то странной тёплой грустью и немного даже с обожанием.

Молчал он долго. Стоял, к себе бережно прижимая, словно от всего мира укрыть хотел, и ни слова не говорил. Я тоже не знала, что ещё сказать, потому что… страшно мне за него было. До ужаса страшно.

Вот бывает такой страх, которому говоришь: он же сильнейший архимаг этого мира! И как-то выдыхаешь медленно и успокаиваешься. А бывает страх такой, что чёрной змеёй в душу заползает и ядом изнутри отравляет. И бесполезно тут себе внушения делать и успокаивать, потому что не работают они.

Вот у меня второй страх был. Безотчётный, безосновательный вроде бы, но изнутри съедающий.

– Неужели так сильно боишься за меня, свет мой? – негромко подивился архимаг.

У меня губы задрожали и слёзы глаза защипали.

– Очень! – прошептала хрипло, и не удержалась, за плечо крепкое его обеими руками обняла, прижалась крепко-крепко, лбом в него же уткнулась и зажмурилась с силой, до боли и чёрных пятен перед глазами, с которых слёзы всё же сорвались. И полетели слова вольными птицами: – Ни за кого в жизни так сильно не боялась, как за тебя сейчас… И всё знаю, что ты сильнейший маг континента знаю, что умен и осторожен знаю тоже, но всё равно сердце кровью обливается, любимый… Дышать тяжело и выть хочется, как подумаю, что ты сейчас уйдёшь. Не ходи, прошу тебя, умоляю, не ходи сейчас никуда, Ренар…

Слёзы, я их потом почувствовала, в какой момент они побежали, и не поняла даже, но что-то подсказывало, что сразу, как к архимагу своему прижалась.

А он так тихо-тихо, словно боясь поверить, повторил:

– Любимый…

Улыбнулась грустно и сквозь слёзы хрипло спросила:

– Тебя это удивляет?

– Нет, – маг куда-то неспешно направился, – просто не думал, как приятно слышать это слово из твоих уст.

Я улыбнулась шире и тут же носом шмыгнула.

– Ренар…

– Жизнь моя, – меня с превеликой осторожностью опустили на кровать, но лорд Армейд не отошёл, опустился на пол рядом, сжал ладонь полулежащей меня и попытался объяснить, – там будет половина городских стражей, клан Песчаных охотников и два архимага.

Я кивнула, говоря, что услышала, и тоже попыталась кое-что объяснить:

– Милый, что ты знаешь о природных магах?

«Милый» удивлённо вскинул брови от обращения и тут же их нахмурил, не понимая, к чему вопрос.

– О природных магах нашего континента, – внесла я ясность.

И то, о чем и без того говорило выражение лица и взгляд мужчины, мне озвучили вслух:

– Почему ты спрашиваешь, свет мой?

Я села, не отнимая руки из ладоней ректора, скрестила ноги и повернулась к нему всем телом, чтобы, как прилежная ученица, спокойно и по существу рассказать:

– Когда-то давно наш континент был домом и родиной ведьм…

Но, как начала, так и закончила, потому что всё ещё не понимающий, к чему я клоню, архимаг поднялся и пересел на кровать рядом, умудрившись ни на миг не отпустить моей ручки.

И, поигрывая моими пальчиками, подхватил рассказ:

– Ведьмы были первыми магически одарёнными существами этих земель. Изначально они не обладали магией в привычном нам понимании, но умели зачаровывать рисунки, в дальнейшем создав руны, шептались с духами, видели скрытое. Позже, когда на материк пришли корабли из далёких земель, а на берега ступили мгновенно потерявшие головы от красоты здешних дев маги, возможности ведьм расширились.

Я кивала в такт его словам.

Ренар замолчал, поднял взгляд на мои глаза и спросил:

– К чему это, Лия?

Точно-точно, некоторые у нас тут умереть спешат, а я задерживаю.

– После того, как ведьмы перестали здесь рождаться, появились природные маги. Ты знал, что природники существуют только в Ингареде? Во всём остальном мире нас нет.

Лорд Армейд величественно склонил голову, подтверждая мою правоту и тот факт, что информация была ему известна.

Я продолжила:

– Главное отличие природных магов от стихийных в том, что мы практически не задействуем внутренний резерв, а обращаемся к окружающему миру. К духам, Ренар. Ты сам только что сказал, что ведьмы «умели зачаровывать рисунки, в дальнейшем создав руны, шептались с духами, видели скрытое». Шептались с духами.

– Теорию о связи природных магов с магией ведьм выдвинули давно, – просто пожал плечами он.

Это верно, но я не к этому вела.

– Ты сказал: «видели скрытое», но ведьмы не только видели, они ещё и чувствовали больше, чем обычные люди. Например… отчётливо ощущали, когда не следует отпускать своих любимых, потому что их там поджидает смерть.

Лорд Армейд саркастично усмехнулся и отвернулся, укоризненно качая головой. Он, видно, полагал, что я эту тему подняла ради чего-то другого и забыла о попытках оставить его здесь.

– Ты насмехаешься над магией ведьм? – вскинула я брови, невольно подаваясь ближе и силясь заглянуть в его лицо.

Ренар медленно повернулся, как-то очень странно на меня посмотрел, хотел было что-то сказать, но поджал губы и вновь покачал головой. Укоризненно очень.

– Ни над магией ведьм, ни над тобой я не насмехаюсь, – произнёс медленно. – Но твоё неверие в меня оскорбляет.

Да при чём тут это вообще?!

– Ренар, это не неверие, это предчувствие. То, что вы с половиной городской стражи, кланом Песчаных охотников и лордом Агароном задумали, приведёт к смерти!

Архимаг стиснул зубы так, что желваки на щеках зашевелились, но сдержал охвативший его гнев и снова медленно склонил голову.

И вдруг что-то изменилось. Не знаю, что, я не поняла, но глаза ректора вдруг засверкали! Таким обоснованно пугающим хитрым предвкушением.

Он как-то сразу весь подобрался, чуть пересел, чтобы быть ко мне всем телом, хищно подался ближе, вынудив меня удивлённо-испуганно выдохнуть и наклониться назад, невольно стремясь увеличить расстояние.

– Жизнь моя упрямая, – начал заискивающе-коварно, – заключим сделку.

Ситуация окончательно перестала мне нравиться. Она и до этого не нравилась, но сейчас…

Не получивший моего ответа и ничуть по этому поводу не опечалившийся маг с охватившим его лёгким возбуждением продолжил:

– Я нахожу горе-артефактора и метаморфа-самоубийцу, решаю проблему с колдокоролевой и её прихвостнем из наших, – это он про архимага, – узнаю, что там с твоими родителями на самом деле случилось и притаскиваю к тебе обоих и не умираю в процессе всего этого, а ты… соглашаешься стать моей женой.

И мне улыбнулись. Радостно очень, так и подталкивая дать положительный ответ.

Я молча забрала свою ладонь, сложила руки на груди и решила не говорить о том, что логики в этом предложении не было никакой. Вместо этого спросила:

– Так, допустим, я согласилась. Враги наказаны, ты счастливо женат…

– Скромно, – вставил со смешком.

Не отреагировав, продолжила:

– Но что будет, если ты умрёшь?

– Я не умру, – он даже не бахвалился, он просто факты констатировал. Убийственно-спокойным таким тоном.

– А если всё же да? – упорствовала я.

Ожидала многого, но никак не того, что архимаг чуть скривится, поведёт плечом и нехотя произнесёт:

– В случае моей смерти всё движимое и недвижимое имущество перейдёт к тебе. У нас шестнадцать детально разработанных планов и две тысячи задействованных людей и нелюдей. Если на момент моей смерти хоть одна из угроз не будет устранена, то тебя в течение четверти часа увезут с материка в горы Таэкей. С эльфами соглашение подписано, едва ты ступишь на их земли, тебя мгновенно признают гражданкой Эхекеи и возьмут под защиту всего эльфийского народа. Доучишься у них, диплом об образовании получишь наш, он и стопка других документов у моего юриста. Денег у тебя… тебе хватит на все нужды. Если я умру, успев решить все проблемы, и угрозы для твоей жизни больше не будет, с тобой свяжутся и ты сама решишь, как хочешь дальше жить. Тебе на выбор столичный особняк Ингареда, замок на острове Кигшу и поместье в Мадесске.

Я сидела, потрясённая до глубины души. Потрясённая до самого основания себя. В голове стучало, губы изумлённо приоткрылись, глаза распахнулись и сердце билось медленно-медленно, оно просто тоже в шоке находилось.

Размах… впечатлял и пугал. Пугал всё же больше.

Прочистив горло, боящаяся даже пошевелиться я едва слышно прошептала:

– Это вот так выглядит твоё «я не умру»?

Ренар встретил моё изумление с абсолютным спокойствием и невозмутимо ответил:

– Я не умру.

«Я не умру, но у меня шестнадцать сценариев развития событий в случае моей смерти».

Ничего не говоря, я поднялась прямо на постели. Не глядя на лорда, сошла на пол, прошла к книжному шкафу, достала учебник по Систематизации духов и вместе с ним устроилась за столом. Открыла где-то на середине и попыталась погрузиться в чтение.

Слов у меня не было. Вообще никаких. Не знаю, как полагается на подобное реагировать, но… у меня не было слов.

Зато через несколько минут бездумного глядения в текст нашёлся вопрос.

Захлопнув книгу, отшвырнула её на стол, хотя обычно куда бережнее отношусь к источникам знаний, повернулась прямо на стуле и очень удивилась, осознав, что Ренар не на кровати сидеть продолжает, а поднялся и даже ближе неслышно подступил, в шаге от меня замерев так, что я и не слышала, и не замечала его, и теперь вот стоял и настороженного взгляда с меня не сводил.

Вместо того вопроса, который хотела задать, иной с губ слетел:

– Ты что делаешь? – я нахмурилась.

Архимаг улыбнулся уголком губ и честно сказал:

– Жду, пока в обморок от ужаса свалишься, чтобы поймать, головушку твою светлую от болезненного удара уберегая, и в постель унести.

– А потом уйти на свою самоубийственную операцию?! – вопросила мрачно, не скрывая гнева.

– Да, примерно так, – он в ответ не стал скрывать правды.

И меня такое отчаяние захлестнуло, так неожиданно обернувшееся бессилием и безнадёжностью. Руки опускались. И плечи невыносимо сильно вниз тянуло, словно неподъёмный груз на них возложили.

– Ренар, – позвала тихо, грустно, тоскливо, – как же мне до тебя донести, что нельзя тебе сейчас туда? Как?

И он сократил разделяющее нас расстояние одним шагом, подошёл вплотную, ласково руками меня обнял, головой к животу своему прижал и таким же тихим голосом ответил:

– Лиюша, как же мне тебя, упрямую, убедить в том, что всё со мной хорошо будет?

Я молча отстранилась, он без вопросов позволил отодвинуться, но рук не убрал и из объятий не выпустил. А я из них и не вырывалась, я до боли в шее подняла голову так, чтобы сильно снизу вверх хмуро посмотреть в теплящиеся любовью серо-зелёные глаза, но сказать ничего не успела.

– А давай всё же заключим сделку? – повторно предложил лорд и поспешно добавил. – Другую. Я сейчас ухожу, и возвращаюсь целым и невредимым, сохранив жизни всех тех, кто участвует в «моей самоубийственной операции», – улыбнулся тепло, когда я нахмурилась сильнее, и продолжил, – ты убеждаешься, что и маги целы, и артефакторы задержаны…

– И? – поторопила я этого, решившего вдруг загадочно помолчать.

Ренар терзать меня не стал и всё с той же улыбкой, всё тем же мягким, обволакивающим голосом закончил:

– И принимаешь ранее мною предложенную сделку.

Я хмыкнула, не скрывая всего того, что думала и о лорде Армейде, и о его коварстве и хитрости, и об условиях, озвученных им.

Это, получается, если я соглашусь, то автоматически приму сразу две сделки. Причём обе с максимально странными и возмущающими условиями. Буквально «Или я живой и ты моя, или я мёртвый, а ты дальше как-нибудь сама, без меня, но по моему плану». По одному из шестнадцати!

Шумно выдохнув, я оттолкнулась, высвободилась из его рук, поднялась со стула по другую от архимага сторону и прошла к окну. Вид находящейся на уровне глаз, пусть и в пятидесяти шагах от окна, магически закалённой сетки тренировочного полигона удивил и озадачил в первое мгновение, это уже потом я запоздало вспомнила, что больше не в башне. Вот из её окна вид открывался сказочный, как с высоты птичьего полёта: деревья далеко внизу, и видно их так много-много, а не только стволы ближайших елей, а за лесным ковром светлеющие из-за расстояния всегда снежные горы, между которыми в любое время суток сверкал и блестел диск озера. Красота! И словно правда в сказке живёшь. А теперь вот… у меня был вид на полигоны.

– Ай, хорг с тобой! – выпалила на одном дыхании, чтобы не передумать, и ощутила, как сжимается, мешая сделать вдох, что-то в груди… во всей груди…

– Лия, всё хорошо будет, – повторил ничуть в этом не сомневающийся ректор, мягко, как опытный хищник, подступая ко мне со спины.

– Ты мужчина, вы всегда убеждены в своей силе, правоте и неуязвимости, – пробурчала угрюмо, обхватив себя ладонями за плечи и устремив невидящий взор в лес.

Через мгновение меня осторожно обняли сзади, плавно придвинули и прижали к ровно и уверенно вздымающейся от дыхания груди.

– Одно из двух, – отозвался архимаг, – тот, кто говорит это, или действительно силён, прав и неуязвим, или глуп и самонадеян.

Я развернулась прямо в его руках, снова безжалостно издеваясь над занывшей шеей, закинула голову и с вызывающей ухмылкой и вскинутыми бровями выразительно посмотрела на мага.

– Намекаешь, что я отношусь ко вторым? – верно понял он ход моих мыслей и улыбнулся так спокойно-уверенно, как точно никогда не улыбнулся бы глупый и самонадеянный человек.

Нет, в Ренаре Армейде уверенность и сила ощущались словно на интуитивном уровне. Если бы здесь активировали определители магического фона, то те не показали бы ничего, однако все присутствующие люди, будь их хоть тысяча, согласились бы с тем, что от этого архимага волнами расходилась сила.

Я не стала ничего отвечать, и так ясно, что я о подобном и не думала никогда, да и сам Ренар подыграл, отвлекая от тревог, да вот только те и не думали уходить.

Но я понимала, что как бы ни рвалось сердце и не выла душа, а он всё равно уйдёт, и мне всё равно придётся его отпустить…

Больно это. Ощущать смертельную опасность, изо всех сил стараться оградить и понимать, что он же всё равно по-своему сделает, потому что не воспринимает слова всерьёз, потому что слишком гордый, чтобы отступить, и потому что уверен, что опасность действительно крайне высока… вот только думает он об этом не в контексте собственной жизни, а заботясь обо всех тех невинных, что могут от этой опасности пострадать.

И тут, словно услышав, о чём я думаю, или прочитав эти мысли в моих ярко сверкающих от подступающих слёз глазах, Ренар коснулся ладонью моей щеки, погладил ласково, улыбнулся, когда я невольно к его руке сильнее прижалась, и сказал:

– Если мы не сможем, его никто не остановит, душа моя.

Я это понимала! Но сердце, оно же не железное, и ему же не прикажешь успокоиться. Моему сердцу с каждым мгновением всё тяжелее и больнее становилось, словно один за другим в него медленно вгоняли ножи и с безжалостностью их проворачивали…

– Иди, – выдохнула тихо и хрипло, чувствуя, как горло сжало рыданиями, которые я сдерживала из последних сил, чтобы при Ренаре не плакать и собой от страшной операции не отвлекать. – Иди же, Ренар… только возвращайся, светом тебя заклинаю, возвращайся обратно!

– Вернусь, – сказал он с той уверенностью, которая немыслимым образом часть боли и тревоги бесследно изгнала.

И меня поцеловали… не так, словно прощались, а так, словно успокоить хотели и убеждали в том, что всё действительно хорошо, и не страшно ни капельки, и ничего плохого не произойдёт.

– Я быстро, – отступая к двери спиной, заверил любимый, – одна нога здесь, другая там.

– Вот давай без этих шуток! – попросила нервно, помня о взрыве в ресторане.

Он улыбнулся, как улыбался только мне – светло, широко, открыто.

И ушёл, не разрывая нашего взгляда до тех пор, пока дверь не закрылась. Даже когда закрывалась, он всё в уменьшающуюся щель смотрел, до последнего взгляд мой удерживал.

Ушёл. И такое ощущение, словно вместе с ним ушла часть моей души. Очень большая, жизненно важная, без которой внутри стало пусто, холодно, одиноко.

Продолжая сжимать ледяными ладонями плечи, я вернулась за стол, мазнула взглядом по книге, которую схватила в попытке успокоить нервы и привести в порядок мысли, посидела так, раздумывая.

И когда только он успел с эльфами соглашение заключить? Да и как могли они на такое пойти – человечку, да ещё и магичку, согласились своей признать и защиту обеспечить? Это было той загадкой, на которую я очень сильно хотела получить ответ, но только устный, рассказанный самим Ренаром.

Ещё хотелось, чтобы он, где бы сейчас ни находился, осознал всю серьёзность моих слов, хлопнул себя по лбу, одумался и вернулся, послав лесом всё и всех. Лесом, да прямиком к хоргам.

Но лорд Армейд, не смотря на все слухи, что гуляли по континенту вокруг его персоны, был человеком благородным, честным, ответственным и заботливым. Заботился он обо всех. Даже о тех, кого знать не знал. Он был из тех редких людей, которые жили по принципу: большая сила – большая ответственность. Сила Ренара была большой… удивительно, как не дрожали и не ломились плечи от тяжести лежащей на нём ответственности.

Мои собственные вот дрожали – от страха.

Впрочем, недолго. Жизнь научила: когда страшно и в мыслях неразбериха, нужно не страдать, а что-то делать. За делом и страдания утихают, а если заняться чем-то полезным и направленным на причину своего страха, то его потом и вовсе не будет – смысл бояться, когда уже нашла управу?

Так что я поднялась вновь, прошла к шкафу с аккуратно расставленными учебниками и моими письменными материалами. Чуть покопавшись, вытащила несколько чистых листов и автоматическое перо – это которое с резервуаром для чернил, ему отдельная чернильница не требовалось, что было весьма удобно, потому что как минимум уберегало от случайных проливаний.

Вернувшись к столу, села, придвинулась близко, положила листы и сделала то, чем спасала себя всю жизнь: ушла в работу.

На первом листке, аккуратно и старательно, вывела для начала:

1. Медный диск для дезактивации Эль-метея

Мы с Ренаром говорили о нём тогда, в ресторане, и он, конечно, взорвался, но я не сомневалась в том, что в столице было ещё полным-полно носителей меняющего облик артефакта. По-хорошему, надо бы придумать более действенный способ его обнаружения, а то подходить к случайному встречному, брать у него капельку крови, капать на медный диск и всматриваться в человека, гадая, поменяется его лицо или нет, такой себе способ… Никакой, я бы сказала. Но какой был, хорошо, что вообще был. Так что медный диск я точно сделаю, а дальше по обстоятельствам.

2. Следящий амулет

Без разговоров. Сделаю, лично на Ренара повешу и собственной аурой замок запечатаю так, что только я этот амулет снять и смогу. Хотя это уже магия посильнее, амулет её не потянет.

Подумав, угрюмо исправилась:

2. Следящий амулет артефакт

Кивнула, удовлетворённая, и над третьим пунктом задумалась лишь после того, как написала:

3. Артефакт защищающий

Страшно мне было. До ужаса неконтролируемого страшно!

Эх, ну что за жизнь? Вот раньше мы жили тихо… клепали себе амулеты с артефактами самых разных свойств, нагло сплавляли их в производство, потом на чёрный рынок, потом подленько ухмылялись и смотрели на то, как бесится король и отправляет своих магов и стражей на поиски «гада обнаглевшего». И было мне страшно лишь за Олона, Экерта, Джефа и Альдо. И то, не такой это был страх. Волновалась я за ребят, за Олона и Экерта сильнее всего, потому что ближе они мне были. Они моей семьёй были долгие годы, как и я – семьёй для них. Джеф и Альдо – с ними немного иначе, их мы знали, им мы доверяли… напрасно, как оказалось, они были в тайну посвящены, но действительно положиться я всегда могла на Олона, дядей моим назвавшегося, и Экерта, родного брата моего очень хорошо друга, которого обвинили несправедливо и убили жестоко. И кто? Король…

Я взгляд на листок опустила, но даже порыва внести четвёртым пунктом убийство короля не возникло. Я была на него зла, я ненавидела его всей душой, я его боялась… но об убийстве не думала. Теперь. Когда узнала страшное, что нет Эверна больше среди живых, что замучили его люди короля до смерти, нацепив лишающий воли артефакт и заставив трудиться на благо королевства без сна, без отдыха, на пределе сил… Вот тогда я была зла. Я в такой ярости находилась, что действительно собиралась голыми руками пойти на королевский дворец. Мне хотелось убить правителя Ингареда собственными руками. Ярость, она тогда ослепила и разум затуманила, и если бы Олон не остановил, да примчавшийся Экерт ему не помог, уж и не знаю, чем бы всё закончилось.

Но к чему я это всё? К тому, что ни за кого из них мне не было страшно так, как за Ренара сейчас. И это при условии, что он сильнейший маг всего континента. Континента!

И тут появляется закономерный вопрос: может, и не в нём проблема? Ну, сделаю я этот артефакт… не знаю, какой и как, но вот успокоюсь ли? Он сильнейший маг, и мне страшно, а тут артефактик изготовлю, и дышать спокойно смогу? Я, возможно, временами наивна, и в некоторых вещах не разбираюсь, но не идиотка же последняя.

Так что последний пункт надо бы вычеркнуть, да только рука занеслась, а вот опуститься уже не смогла.

Ладно, потом решу, что с этим делать.

И вот с первым пунктом всё ясно, мне нужно в лавку и к материалам, формула есть, тут всё просто, сделаю быстро.

Но вот пункт второй заставил задуматься.

Изготовить то, что уже придумано? Ведь много следящих диковинок существует, начиная от безобидных древесных бусин и заканчивая полноценными родовыми артефактами, цена которым – чуть ли не пол королевства. На такое замахиваться глупо, конечно, я такое в жизни не сотворю, да и формулы изготовления рода хранят тщательно, но вот придумать… придумать такое тоже нельзя. Теоретически, можно, конечно, и практически тоже можно при должном усердии, но я не о том – мощный артефакт фонить будет, а Ренару с его сложной и опасной работой это только во вред пойдёт.

Вот и что делать?

Но в том, что глаз да глаз за ним нужен, я не сомневалась ни на миг. Вот из упрямства, но не сомневалась!