Глава 2 · Карты на стол

— Ты охренел?

Пол все-таки ушел у меня из-под ног, и это было единственным, что я смогла сказать в ответ.

Коул равнодушно пожал плечами и сел прямо.

— «Охренел» это про спонтанность, детектив. У меня же есть четкий план. Это благословенное заведение работает до десяти утра. И до этого часа я хочу видеть тебя голой, связанной, умирающей от стыда и очень-очень послушной. Небольшая цена за возможность отправить за решетку воротилу преступного мира и сделать блестящую карьеру, согласись, — не глядя больше на меня, он сделал знак официанту, прося того подойти. — Со своей стороны я обещаю, что для меня ты будешь кончать так, как ни для кого и никогда прежде.

Возникший рядом со столиком молодой человек в аккуратной черной рубашке кивнул, и Коул поднял голову, улыбаясь ему:

— Бутылку виски и четыре новые колоды. В номер, пожалуйста.

Парень кивнул и так же бесшумно удалился, а я поймала себя на том, что вцепилась в подлокотник своего кресла до побелевших костяшек пальцев.

Хотелось выплеснуть тот виски, что оставался в стакане, мерзавцу в лицо. Перевернуть стол. Пристрелить его прямо здесь, в конце концов.

— Катись к черту, — вместо всего этого я поднялась.

Дин хмыкнул, но взгляда не отвел, продолжил меня рассматривать:

— Настолько не веришь в свою победу?

Этим вопросом он бил наповал, хотя обычно в любом разговоре подобное было моей привилегией.

Сомневалась ли я?..

Проведя все детство среди копов, я умела не только хорошо стрелять. Карты не были моей страстью, но играть я умела.

Опасалась ли я, что Коул смухлюет?

Вероятность этого стремилась к нулю — он попросил сразу четыре новые колоды, и вряд ли кто-то в «Мираже» станет крапить карты ради одного, пусть и влиятельного гостя.

Той минуты, в течение которой я думала над ответом, Дин одним глотком допил остававшийся в его стакане виски и встал:

— Прошу, госпожа ищейка. Играть в номере нам будет удобнее.

Он не испытывал и тени сомнения в том, что я согласна и пойду за ним, и это злило еще сильнее, но…

Подавившись этой злостью, я молча проследовала за ним к лестнице.

Привлечь к ответственности такого ублюдка как Джон Уэбер было слишком большим искушением.

Я помнила и о неминуемом повышении, и о возможности получить долгожданный перевод, которая появится у меня в случае успеха, но ничто из этого не было главным.

С самим Коулом у меня не вышло. Но при удачном раскладе я могла использовать его, чтобы получить еще больше.

Галантно придержав дверь, Дин пропустил меня в комнату, а после сразу же сбросил пиджак.

Он несомненно умел носить костюмы, и они ему шли, но гораздо комфортнее он чувствовал себя в более демократичной одежде.

— Располагайся.

Как будто домой к себе привел…

Подумав немного, я все же скинула куртку и туфли, — пусть они и были без каблука, тело ныло от немыслимого напряжения.

Коул же тем временем немного сдвинул стол, — так, чтобы нам было расположиться, но не было возможности заглянуть в карты друг друга.

Он молчал, и я не нарушала тишину тоже.

Сюда не доносились ни звуки, ни музыка с первого этажа — звукоизоляция в клубе была идеальной. Как будто, поднявшись сюда, мы и правда отгородлись ото всего мира.

Подойдя к окну, я отвела тяжелую штору в сторону и выглянула наружу. Город вдалеке переливался огнями, а поблизости был лес и озеро.

Лучшего места для чужих тайн просто не придумаешь.

Тот же официант, что подходил к нам в зале, принес поднос с виски, стаканами и затянутыми в пленку картами.

— Благодарю, — Коул оставил весьма щедрые чаевые, но от того, чтобы парень распечатал для нас колоду, отказался.

— Ну что же, детектив? Риск — дело благородное?

Отодвинув для меня кресло, он ждал, и, подавив вздох, я села на предложенное место.

Еще можно было отказаться. Встать, одеться и уйти, чтобы на несколько месяцев погрузиться в грязь и вонь улиц, на которых торговали ребята Тощего Тони. Ввязаться в заведомо бесполезную борьбу, потому что адвокат у этого косоглазого подонка окажется едва ли не лучше того, кто защищал Коула — Уэбер никогда не позволит осудить настолько приближенного к себе человека.

— Выбирай.

Дин кивнул мне на лежащие ровным рядом колоды.

Он снова как будто читал мои мысли, и подчёркнуто не притрагивался к картам.

Мысленно призвав себя к спокойствию, я кивком указала на вторую справа.

— В качестве личного одолжения. Ты можешь объяснить, к чему весь этот фарс?

Он хмыкнул и налил нам виски, прежде чем снять с карт плёнку.

— Все просто. Ты красивая. Принципиальная. Отчаянная. Я тебя хочу. Но отправлять тебе букеты — плохая идея, не так ли?

Он начал сдавать, а я невольно усмехнулась, потому что это и в самом деле уже было. Стоило мне один раз ворваться в его офис с неприятными вопросами, вечером того же дня курьер доставил мне роскошный букет, сопровожденный карточкой с единственным пояснением: «Дин».

После были недвусмысленные намеки, откровенно запредельные, но брошенные будто невзначай замечания о том, что я наверняка невероятно хороша в постели, и, наконец, приглашение к нему — издевательски серьезным тоном озвученное в коридоре суда после того заседания.

Он вышел из нашей борьбы победителем, а происходящее сейчас чересчур походило на желание отыграться.

— Тебе мало женщин? Ни за что не поверю, что среди копов не найдется той, кто захочет с тобой спать.

Коул вскинул на меня взгляд, и глаза его нехорошо блеснули:

— Ну почему же, их достаточно. Но я хочу именно тебя. И только на своих условиях.

Он сдал мне две карты, и я взяла их, попутно думая о том, что все же следовало выпить.

Воздух в комнате был свежим, и до меня доносились легкие ароматы ночи, отличного алкоголя и чужого парфюма.

Точно так же, как я умела блефовать, Дин умел очаровывать всем собой — каждой интонацией, каждым жестом, мимикой, запахом.

— Еще немного, и я привлеку тебя за преследование.

— Тебе так сильно хочется увидеть меня в наручниках, Джулия? — он тихо засмеялся, заглянул в свои карты и сделал небольшой глоток.

Расслабленный, красивый, умеющий наслаждаться моментом.

— Детектив, — я поправила просто из вредности, хотя и понимала, как глупо это звучит.

Коул тихо засмеялся, снимая карту:

— Даже с учетом того, что ты собираешься лечь под меня? Оригинально, но как скажешь.

Мне пришлось сцепить зубы, чтобы в очередной раз побороть желание швырнуть чем-то, — хотя бы этими же картами, — ему в лицо.

— Я не собираюсь ложиться под тебя.

— Но такое может случиться, — он пожал плечами почти равнодушно. — Ты знала, на что соглашалась, детектив. И знала, что я не бросаюсь словами. Немного не повезет, и я заставлю тебя кричать свое имя.

— Катись к черту, — я все же отпила виски и нашла его отличным.

Стало не то чтобы легче, но теплее.

Комбинация карт в руке вселяла некоторый оптимизм, и, делая второй глоток, я с определенным удовольствием подумала о том, сколько спеси разом слетит с этого мерзавца, когда ему придется остаться ни с чем, но дать мне обещанное.

— Удовлетворишь мое любопытство? В качестве ответной любезности.

Дин откинулся в кресле, посмотрел на меня поверх карт.

Казалось, ему было решительно все равно, выиграет он или проиграет, но ему нравился сам процесс.

— Смотря на какой, — я же, напротив, села прямо и скрестила босые ступни под креслом. — Если это касается…

Он поморщился, тем самым перебивая меня:

— Мне наплевать на твои профессиональные секреты. Все, что знает полиция, я могу узнать и так. Меня интересуешь ты.

Покачав головой, я сама сняла карту.

Эта настойчивость раздражала, хотя, по уму, ее следовало пугаться. Криминальный воротила, помешанный на моей персоне, мог стать не самым приятным дополнением к жизни.

Приняв мое молчание за согласие, он опустил руку, в которой держал карты, чтобы иметь возможность смотреть на меня прямо, ни на что не отвлекаясь.

— Ты хотя бы понимаешь, что пришла сюда именно за этим?

Смысл сказанного дошел до меня не сразу, но зато потом пришел мой через приятно улыбаться:

— Не льсти себе.

— Правда, что ты спишь со своим капитаном?

А вот это было настоящим ударом, — продуманным, нанесенным исподтишка.

Не меняясь в лице, я выпила еще виски.

— Не твое дело. Фулл хаус.

Карты легли на стол красивым веером, но я заставила себя не улыбаться ему победно — такие, как Коул, подобного не прощают, а мне еще предстояло жить с ним в одном городе. По крайней мере до тех пор, пока я не найду и на него управу.

Зато губы самого Дина дрогнули.

Он выпрямился в кресле, покачал головой, сделал глоток, очевидно повторяя за мной, и только потом раскрыл карты.

Ничего не сказав и никак не прокомментировав свое действие, он просто положил их на стол, а я моргнула, во второй раз за вечер не веря своим глазам, потому что это была чертова катастрофа. Флэш рояль.

В отчаянной надежде на то, что глаза меня подводят, я посмотрела на Дина в ответ, и оказалось, что за те несколько секунд, на которые я от него отворачивалась, улыбка его изменилась — стала откровенно недоброй.

— Партия моя, детектив Спирс. Раздевайся.