Глава 3 · Честность

Я вскочила на ноги, и только после поняла, что дышу отчаянно неровно. Слишком поверхностно и часто.

Коул же остался сидеть.

Он не сделал попытку помешать мне или остановить, когда я шагнула к двери. Не стал нести чушь о том, что карточный долг — долг чести.

— Уже уходишь? — единственный вопрос, который он задал мне в спину.

Негромко. Иронично. С пониманием.

Я остановилась, заставив себя успокоиться и перестать паниковать.

— И что ты сделаешь? Возьмёшь своё силой?

Самоубийцей он точно не был, так что подобную вероятность я всерьёз не рассматривала.

Дин хмыкнул, будто соглашаясь, и встал.

Нужно было срочно повернуться, но сделать это я не успела — он в одно мгновение оказался рядом, втиснул ногу между моими босыми ступнями, лишая возможности маневрировать, и крепко обхватил поперёк живота прижимая к себе.

— Разве я похож на насильника? Скажу тебе даже больше…

Чтобы не упасть, мне пришлось вцепиться в его запястья. Он же издевательски свободно вытащил из кармана телефон и перехватил его так, чтобы мне было хорошо видно дисплей.

Список контактов, вызов, — «Пит».

— Слушаю, командир, — голос Питера Холла раздался из динамика на втором гудке.

Он был правой рукой Коула. Тем, кто работал, когда тот позволял себе отдыхать. Тем, кто был на связи и готов подхватить в любое время дня и ночи.

Коул ценил его соответственно, и позвонить ему при мне…

Усмехнувшись, Дин немного подался вперёд, прижимаясь ко мне ещё теснее, но на деле просто наклоняясь ближе к динамику.

— Скажи у тебя есть электронная почта детектива Спирс?

Последовала короткая заминка, а потом немного настороженное уточнение:

— Той рыжей суки, что выпила тебе столько крови?

Продолжая беззвучно улыбаться, Коул стиснул пальцами подол моей футболки:

— Её.

— Есть, — Пит отозвался сразу, не задумываясь, но стал серьёзнее.

— Хорошо, — Дин кивнул скорее самому себе, погладил мизинцем мой живот. — Отправь на неё всё, что у нас есть на Джонни.

Повисла пауза.

Замерев и зачем-то задержав дыхание, я не рисковала пошевелиться и хотя бы попробовать оттолкнуть его.

Дин ждал.

— А не слишком, командир? — наконец, Холл снова подал голос.

Он не спорил и не отказывался выполнять приказ, просто предупреждал, как полагалось бы предостерегать от опрометчивого шага друга.

— В самый раз, — Дин поднёс телефон ближе, тем самым сильнее навалился на меня. — Пусть она им займётся.

— Будет сделано.

Я бы руку дала на отсечение, что у них есть кодовая фраза. Общие, ничего толком не значащие и не способные вызвать подозрения слова, которые означали бы, что мистер Коул попал в беду, и Питу с его мальчиками нужно срочно сниматься с места.

Судя по тому, как быстро прозвучал его ответ, они так и не прозвучали.

Дин действительно отдал распоряжение, и оно будет исполнено в кратчайшие сроки.

— Спасибо, Пит. Хорошего вечера.

— И тебе.

Дав отбой, Коул бросил телефон на стоящий тут же диван, и теперь обхватил меня уже обеими руками, склоняясь к самому уху:

— Вот так, детектив. Свою часть сделки и я выполнил. Так что насчёт твоей?

Сердце предательски пропустило удар, потому что он, черт бы его побрал, был прав. Пообещав шагнуть в бездну и, с большой долей вероятности, спровоцировать криминальную войну по моей просьбе, он сдержал своё слово. И пока что не получил ничего взамен.

— Я не хочу.

— Врешь, — он произнёс это с таким удовольствием, что меня пробил озноб.

Легонько, не причиняя настоящая боли, Дин прихватил мочку моего уха зубами и немного потянул.

— Имей мужество признаться, детектив. Хотя бы себе. Ты ведь именно поэтому так взъелась на меня. Не на Уэбера, не на кого-то другого. Именно на меня. Потому что у тебя мороз по коже каждый раз когда ты меня видишь. Но я тот, с кем ты никогда не могла бы оказаться в одной постели. Ни при каких обстоятельствах.

Это было уже через край.

Я все-таки попыталась высвободиться из его захвата, но Коул оказался ловчее. Не тратя больше время на разговоры, он подхватил меня на руки, — чудо, что не перекинул через плечо, — и понёс в спальню.

Матрас немного, но просел под моим весом, и я застыла, потому что бежать было больше некуда.

Не драться же с ним, в самом деле…

Особенно — если можно просто сказать «нет».

Дин скинул обувь и оперся коленом о постель, склоняясь ко мне ближе:

— Я даю тебе слово, детектив: о том, что здесь было, никто никогда ничего не узнаёт.

Последние слова он произнёс раздельно, предельно чётко, и каждое пришлось как удар в затылок.

Я продолжала просто смотреть на него, как загипнотизированная, а он вдруг придвинулся ближе. Потянулся куда-то вверх, и через секунду с потолка с глухим звоном опустилась цепь и двумя мягкими кожаными браслетами на конце.

— За это я ценю «Мираж». Они обеспечивают гостям развлечения на любой здоровый вкус, — внимательно осмотрев крепления, Дин снова повернулся ко мне. — Давай руки.

Он сказал это так буднично и вместе с тем так нетерпеливо, что ребра пережало спазмом.

Разговоры оставались лишь разговорами, и до этой минуты я была уверена, что он не посмеет. Что, будь у Дина Коула и правда настолько специфические вкусы в постели, слухи об этом уже давно поползли бы.

Однако он смотрел на меня и ждал, и на всякий случай я завела руки за спину, опираясь на матрас удобнее.

— Ты рехнулся…

— Ты так думаешь? — держа «браслеты» в правой руке, левой он перехватил меня за подбородок, вынуждая смотреть себе в лицо. — А как же свобода выбора и репутация, детектив? Запереться на ночь в номере с подозреваемым… Ничего подобного ведь не могло с тобой случиться. Принципиальные стражи порядка так не поступают. Но если беспринципный бандит заманит тебя в хитро расставленную ловушку и воспользуется тобой, это будет уже не твоя вина.

Его тон зачаровывал, и я слишком поздно спохватилась. Уже после того, как он перехватил мое запястье.

Внутренняя поверхность наручника, прилегающая к коже, оказалась бархатистой и мягкой. Такая тоже могла бы оставить на коже следы, но Дин не втягивал слишком сильно. Достаточно, чтобы лишить возможности выскользнуть, но так, чтобы не причинить боли.

Сердце в очередной раз зашлось, потому что этого не могло быть.

Я не могла на это согласиться.

Он не должен был…

— Не туго? — он поднял на меня серьёзный и внимательный взгляд.

Это был последний шанс отказаться. Прошипеть ему в лицо единственное слово, — «Отпусти», — и убраться отсюда к чертовой матери, чтобы воспользоваться предоставленной им информацией немедленно.

Я промолчала, а Коул снова поднялся и перехватил цепь. Она поехала вверх, и мне пришлось потянуться вслед за ней, вставая на колени, чтобы не вывернуть вытянутые руки.

Глухой короткий щелчок — он зафиксировал механизм, — а потом наступила тишина.

Дыхание Дина не срывалось. Он не сопел, как перевозбужденный боров, не набрасывался, пользуясь моей беспомощностью. Он просто стоял сзади и смотрел, а мне казалось, что небо с землёй меняются местами.

В таком положении, — стоя на коленях с вытянутыми вверх руками, — я не смогла бы сопротивляться даже при всём желании, в то время как он и правда мог сделать со мной всё, что заблагорассудится.

Слишком затянувшаяся пауза.

Слишком густой и плотный воздух в комнате.

Когда его руки наконец легли мне на талию, меня пробила дрожь.

— Я знал, что однажды ты попадешься именно на этом, — Дин очень бережно отвёл мои волосы назад, поцеловал за ухом. — Все твои принципы, представления о чести, о долге… Ты просто не могла уйти, оставив меня ни с чем, детектив. Не выполнив свою часть сделки.

Он снова смял пальцами край моей футболки, а потом запустил руку под неё. Пальцы медленно, невесомо обвели круг на моём животе, заставляя мышцы каменеть от напряжения.

— Делай, что хотел, и оставь меня в покое, — голос прозвучал придушенно, едва ли не испуганно.

Дин тихо и до неприличия довольно засмеялся:

— Я и делаю. Ты же не рассчитывала, что это будет быстро, малышка?

— Я тебе не…

Я поперхнулась и своим возмущением, и словами, потому что его ладонь прошлась по моей промежность и прижалась так крепко.

Воздух выбило из лёгких, перед глазами поплыло.

Дин снова опалил мой висок дыханием:

— В частности, это. Так с тобой и надо было с самого начала.

Он двинул рукой раз, потом ещё раз, и дышать стало нечем.

Раздевать меня, как обещал, он не торопился, но прямо сейчас это скорее настораживало, чем радовало.

— Скажи честно, тебе бывает с ним хорошо? Хоть иногда. Или всё просто идёт как идёт, и это тоже что-то вроде долга?

От живота по спине прокатилась волна жара. Одежда усиливала ощущения, и я на секунду зажмурилась в отчаянной попытке восстановить равновесие.

Будто только этого и ждал, Дин накрыл другой ладонью мою грудь, сжал пальцы так идеально крепко, что я распахнула глаза, выдыхая резче, чем хотела бы.

— Судя по всему, нет, — он закончил чуть слышно, но всё с тем же удовлетворением. — Это, должно быть, так трудно для молодой, красивой и такой темпераментной женщины — терпеть старого напыщенного дурака, который даже не трогает тебя как следует. Ты ведь каждый раз как повинность отбываешь. Поэтому тебе понравился я. Такие, как ты, любят твёрдую руку.

— Заткнись! — это было уже чересчур, и я дёрнулась, цепь снова зазвенела. — Ты можешь хотя бы молчать⁈

Он снова засмеялся почти беззвучно, прижался ко мне сзади теснее, и я замерла, потому что теперь его член упирался мне в бедро даже через два слоя одежды.

— Нет, не могу. Потому что тебе нравится. Нравится, когда я говорю с тобой. Нравится, что и как я говорю. Я ведь всё про тебя знаю, Джулия. Ты же не думала, что я не выяснил всю твою подноготную, когда ты всерьёз взялась за меня?

Теперь его руки прошлись по моему телу с нажимом, так стремительно и откровенно, что я дёрнулась уже против своего желания, — потому что этого оказалось слишком много, потому что…

Коул поцеловал меня в основание шеи, провёл по коже кончиком носа, задел зубами подбородок.

— Ты знаешь, как устроена система. И ты придумала способ поиметь её. Потому что с таким личным делом, как у тебя, без протекции можно только сгнить в патрульных. Разумеется, нашёлся урод, готовый дать тебе то, что ты хочешь, в обмен на твоё тело. Но характер берёт своё, не правда ли? Я готов поставить миллион: увидев меня, ты представила себе, как я сажаю тебя на свой член, и ты ровным счётом ничего не можешь с этим сделать. Это ведь недопустимая роскошь для тебя — передать контроль.

Дин говорил и продолжал гладить меня раскрытыми ладонями, а мне казалось, что сознание мое куда-то уплывает.

Каждым своим словом он заработал отдельную пулю, но проблема заключалась в том, что пустить ему в лоб хотя бы одну, даже просто ударить его за это, я сейчас не могла.

Его прикосновения не были ни утверждением власти, ни лаской — он просто лапал, — грубо, жадно, грязно, чуть снисходительно. Как лапают пьяных и легко доступных девиц в темном углу любого бара.

Так, что я беспомощность хватала губами воздух.

— Нравится, детектив?

Вопрос пришёлся как контрольный в голову.

Я из последних сил постаралась восстановить дыхание, хотя бы частично вернуть себе способность соображать, придумать достойный, насколько это возможно, ответ.

Не дождавшись его, Коул убрал руки.

Матрас снова просел, когда он забрался на кровать, тоже встал на колени напротив меня, и взял моё лицо в ладони, вынуждая поймать взгляд.

— Я знаю, что нравится. Ты у меня собственного имени к утру не вспомнишь. Малышка.