Глава 8 · План

Несмотря на все свои достоинства и недостатки, Редж Гурвен оставался капитаном, на которого можно было положиться.

После случившегося в «Фениксе» тишина и пребывание наедине с собой казались мне немыслимыми, и прямиком оттуда я поехала в спортзал. Несколько часов работы над «грушей» помогли свести к минимум растерянность, глупую обиду и немыслимое напряжение, но домой я добралась только к двум часам ночи.

Прежде чем встать под душ, я отправила Редж сообщение, и в половине четвёртого он уже стоял в моей прихожей.

— Надеюсь, это действительно что-то срочное, детектив Спирс.

Это было обычное капитанские ворчание, обязательное для любого копа, достужившегося до начальничьего кресла.

Сама я никогда не хотела бы в такое сесть.

В то, что понадобится мне среди ночи исключительно по рабочим вопросам, Реджинальд, очевидно, до конца не верил, потому что, явившись, привёз с собой еду из рыбного ресторана и бутылку белого вина.

Есть мне не хотелось, но всё же это пришлось весьма кстати, — мне было чем занять руки, пока он изучал предложенные мной материалы. Сначала со скепсисом, но постепенно выражение его лица, — я отметила это, наблюдая за ним краем глаза, — начало меняться.

К тому моменту, как Гурвен погрузился в чтение целиком и полностью, ужин уже стоял на столе, но отвлекать его я не стала. Устроилась в кресле и постаралась думать о рыбе, о работе, об усталости, — о чем угодно, но только не о том, как тяжело, оказывается, бывает смирить плоть.

Чёртов Коул не прислал больше ни одного сообщения, не перезвонил, не…

Не сделал ничего, как будто имевший место в баре инцидент, а заодно и я сама, не стоило его высочайшего внимания.

Планы на сегодня…

Чёртов сукин сын!

— Где ты это взяла? — закончив с файлами, Реджинальд поднял на меня тяжёлый взгляд.

Через семь месяцев ему должно было исполниться пятьдесят. Он уже начал седеть, но это было даже красиво, — тонкие белые «перышки» в темно-русых волосах. Он был высок и широкоплеч, умел держать спину безупречно прямой, и даже небольшой живот, наросший за время кабинетной работы, его, по большому счету, не портил.

Доведись мне смотреть на него объективно и оценивать беспристрастно, я могла бы назвать его всё ещё привлекательным, волевым и целеустремлённым мужчиной. Хорошим копом.

К сожалению, ни о какой беспристрастности речь между нами уже давно не шла.

Редж помнил, что я хотела уйти от него.

Я не забыла и не простила способ, который он выбрал, чтобы меня удержать.

Сегодня я выдернула его прямиком из тёплой супружеской постели, и едва ли он будет в настроении проводить со мной время, но в целом я, была вынуждена признать: каждый раз с ним с тех пор становился возможен только потому, что у меня был план.

Нет, не мести, но своего освобождения из-под его влияния.

В конце концов, ну кто в здравом уме и твёрдой памяти осудит храброго детектива, тем более, женщину, отправившую за решётку могущественного мафиози, а после попросившая перевод не просто в другой участок, а в другой город?

Вопросы безопасности и здоровая осмотрительность. Не более того.

Сейчас Редж смотрел на меня напряженно, выжидающе.

Он хорошо понимал, какими опасностями и неприятностями было чревато то, что он только что прочитал.

Я тряхнула головой, отметая его сомнения и не давая ему задуматься обо всём этом слишком глубоко:

— Купила, украла, какая разница? Ты понимаешь, что это, Редж?

Вопрос был риторическим, но мне важно было обратиться к нему именно так — по имени, с правильной интонацией. Вызвать нехитрую ассоциацию с иллюзией нашей близости и склонить на свою сторону.

Без одобрения капитана я не могла взяться за такое дело. Согласие Гурвена было нужно мне позарез.

Он поморщился, покачал головой, а потом опустил крышку моего ноутбука, как будто открытые на нём файлы могли подсматривать за нами.

— Ты меня в могилу загонишь, Спирс.

Редж то ли разгадал мой ход и ответил достойно, то ли мой план всё-таки сработал, — эту фразу он нередко произносил с совсем иной интонацией, сытой и самодовольной, когда ещё мог кончить со мной.

Я улыбнулась ему уголками губ, подкрепляя это состояние.

— Скорее уж во внеочередное звание. Если дашь добро.

Быть может, я сменила интонацию слишком резко, хотя и не собиралась этого делать, но Редж нахмурился ещё сильнее.

Мне слишком не терпелось, а он с некоторых пор стал до неприличия осмотрителен.

— Если облажаешься, как с Коулом, сожрут с потрохами и тебя, и меня.

Это не было упрёком или попыткой выместить раздражение, — скорее уж честным предупреждением. После той истории «шишки» из Департамента выпили ему немало крови — из таких дел копы должны были выходить победителями, и никак иначе. Для одних Коул был костью в горле, для других — источником незаконного дохода, но оставить незамеченным это не смог никто. Козлом отпущения ожидаемо был назначен Гурвен, и второй такой провал моё стоить ему карьеры.

— Я знаю, — с учётом всего этого, ответила я ему очень серьёзно.

Так, как полагалось отвечать детективу.

— Больше никаких осечек, капитан. Уэбер сядет. Коул осторожный и хитрый ублюдок, а этот весь как на ладони, ты же видишь.

— Я вижу железные улики, полученные явно незаконным путём! — на крик Реджинальд не перешёл, он прекрасно себя контролировал в любой ситуации, но в его приглушенном голосе прозвучали стальные нотки. — Я не требую ответа в том, как они к тебе попали, но если хоть одна деталь не встанет ровно, мы оба будем в полном дерьме! Думаешь, ты первая такая умная? Или такая тщеславная? Под Джонни многие копали и до тебя, и знаешь, что случалось, Спирс? Он всегда выходил сухим из воды! Всегда. А те парни заканчивали жизнь на свалке или в доме инвалидов. Хочешь повторил их судьбу?

Так просто было бы принять эти слова за заботу старого друга и давнего любовника, более опытного и ставшего насквозь циничным за годы службы копа.

До определённой степени мне даже хотелось бы обмануться на его счет, но я слишком хорошо знала: Редж был эгоистом до мозга костей и соблюдал прежде всего собственные интересы.

— Именно поэтому я позвонила тебе. Я не дура, Редж. Я знаю, что не могу просто подшить всё это в папку и отнести судье.

— Хочешь предварительно заручиться моим благословением⁈

Он начинал злиться по-настоящему, но только потому, что не мог подобрать аргументов против.

В конце концов, я ведь и правда не предлагала ему ничего противозаконного или даже сомнительного. Просто сделать свою работу.

Подавшись немного вперёд в кресле, в котором сидела, я упёрлась локтями в колени и сцепила пальцы в замок.

— Мне нужен свидетель. Всего один. Кто-то из тех, кто бегает под Тощим Тони. Я найду того, кто даст показания, приобщу к делу материалы, и он не отвертится. Всё, что потребуется от тебя, это позаботиться о том, чтобы парня включили в программу защиты свидетелей. На таком громком деле с этим не возникнет проблем.

Реджинальд хмыкнул.

Он начинал понимать, к чему я клоню, и, выдержав небольшую, нужную исключительно для достоверности, паузу, я закончила:

— Оформи мне отпуск задним числом. Или больничный. У меня полно неиспользованных отгулов, в конце концов. Когда придёт время, мы представим это расследование как мою личную инициативу, реализованную в свободное от службы время и без твоей санкции. Часть доказательств я официально получу из собственных источников. Никто не потребует от меня раскрыть имена информаторов, если улики окажутся неопровержимы. Максимальный провал, который будет грозить нам в суде, — старина Джонни получит не пожизненное, а всего лет пятьдесят. Ты в любом случае будешь на коне.

— А если что-то пойдёт не так? Хоть что-нибудь, — он перебил меня резко, но глухо.

Настороженно.

Так, чтобы стало очевидно: он хочет, чтобы я сама произнесла это вслух.

Это было настолько омерзительно и жалко, что в любой другой ситуации и с кем-то другим, я бы посмеялась, но здесь и сейчас удержала серьёзное выражение лица.

— Если хоть что-то пойдёт не так, ты от меня открестишься. И вся ответственность будет только она мне.