Глава 10 · Горькая правда

Загородный отель с незамысловатым названием «Рассвет», как и «Феникс», принадлежал Дину Коулу напрямую. Это была верхушка айсберга, легальная часть бизнеса, и здесь никогда не делалось ничего противозаконного.

Местечко было симпатичное, и представляло собой несколько отдельно стоящих домиков, в которых можно было спокойно и с удовольствием провести время, не попадаясь никому на глаза.

Приглашение именно туда было вызовом. Почти таким же, как публичные объятия.

Садясь в такси, я мысленно обматерила Коула, — почти так же грязно, как расправляя подол платья перед зеркалом в прихожей.

Можно было послать его к чёрту, как и в прошлый раз.

Можно было не ехать вообще.

Ответить таким же коротким сообщением, что не ношу платья и заблокировать номер.

И все же, раз уж в моём распоряжении было достаточно времени, эту ситуацию нужно было разрешить. Поставить его на место и отрезвить себя. Вернуть хотя бы остатки самоуважения, не позволив ему сделать то, что он на сегодня запланировал.

Попросив водителя остановиться в нескольких ярдах от ворот, оставшееся расстояние я прошла пешком, попутно прокляв туфли, которые надела.

Всё это, — и узкое тёмно-коричневое платье, и каблуки, и чулки, и шёлк и кружево дорогого белья, — ощущалось чем-то настолько инородным, что мне нестерпимо хотелось закурить. Выругаться вслух. Сделать что угодно, лишь бы избавиться от этого ощущения неуместности.

Камера над калиткой, разумеется, нашлась, но маленький красный огонёк на ней не горел, — значит, была отключена.

В мою честь?

Едва не скрипнув зубами от такой предусмотрительности, я отправилась искать домик под номером восемь.

С огромной долей вероятности, там могла быть засада.

Там могло быть что-то угодно.

В теории.

Интуиция и опыт подсказывали, что Коул меня не подставит. Ему слишком нравились эти дикие игры наедине. Нравилось…

Я решила не заканчивать эту мысль.

Он вышел на веранду, стоило мне только показаться на дорожке, и опустил руки в карманы брюк, ожидая моего приближения.

— Ты великолепна.

— Катись к чёрту, — я проигнорировала предложенную руку, и с ужасом поняла, что голос едва не дрогнул.

От неловкости. От абсурда ситуации. От того, что пока я шла к нему, он успел неспешно и не скрываясь раздеть меня глазами.

— Надо поговорить, — проходя в дом, я бросила это буднично, как будто мы встретилась за ланчем.

Дин все же умудрился обогнать меня и придержать дверь, но я старательно не заметила и этого.

— Мне нравится твой настрой. Планируешь всю ночь быть такой же решительной.

— Ночью я планирую спать в своей постели, — я пересекла небольшой холл, мельком отметив, что оформлен дом был с большим вкусом.

Ничего лишнего, никакой позолоты. Только грамотное сочетание светлых тонов, создающее непередаваемый уют.

За холлом была гостиная, и, переступив порог, я остановилась.

В центре комнаты стоял круглый, накрытый белой скатертью стол. В полном соответствии с законами жанра, на нём были зажжены свечи, стояли два бокала и бутылка коллекционного итальянского вина. В центре стола красовалась коробка с огромной пиццей. Довершал картину большой букет тёмных роз на журнальном столике поодаль.

— Какого чёрта здесь происходит?

Поняв, что пауза затягивается, я повернулась и едва не врезалась в стоящего прямо за моей спиной Коула.

— Таков был план, — он обошёл меня, не обратив на это ни малейшего внимания. — Провести приятный вечер. Поужинать с красивой женщиной. Включить в спальне верхний свет и ласкать тебя языком. Уверен, у тебя будет потрясающее выражение лица, потому что капитан Гурвен вряд ли знает, как это делается. Но прошлая встреча научила меня тому, что глупо подманивать легавых на нормальную еду.

Выдав все это со светской любезностью, он отодвинул для меня стул и замер в ожидании.

Ледяной ком из множества чувств в груди начал разрастаться.

Я знала, что он говорил абсолютно всерьез, и такая откровенность обескураживала, злила… Возбуждала.

Нравилось мне это или нет, перебить его было невозможно.

— Приятно, если я тебя разочаровала, — заняв предложенное место, я коротко кивнула ему в знак признательности.

Дин наполнил бокалы, и только потом сел напротив.

— Ты и правда великолепно выглядишь, Джулия. Будем считать это частью моей моральной компенсации: заставить тебя одеться как женщина и почувствовать себя женщиной — непростая задача.

Качнув бокалом в мою сторону, он улыбнулся сдержанно и так удовлетворенно, будто предложил отличный тост.

Поняв, что щеки начинают предательски разгораться, я не стала огрызаться, но последовала его примеру.

— Сомнительный комплимент, но я приехала не за этим. У меня есть к тебе вопросы.

— Снова будешь тянуть из меня информацию? — Дин улыбнулся еще раз, и теперь уже так, что мне захотелось выплеснуть вино ему в лицо.

— Забудь об этом. Мы кое-что проясним, а потом я поеду домой.

— И ради этого ты надела платье? — он встал, положил на мою тарелку кусок пиццы. — Я бы дорого дал, чтобы узнать, что творилось в этот момент в твоей голове.

— Я в красках представляла себе лужу твоей крови на грязном асфальте, — вернув ему улыбку, я посмотрела на пиццу и мысленно махнула на собственный план рукой.

Отказаться было и правда невозможно.

— Значит, ты и правда фантазировала обо мне. Приятно, — пожав плечами, он принялся за свою порцию.

Было в этом что-то дикое — есть руками, сидя за накрытом для романтического ужина столом. В принципе — есть в компании этого человека.

— Мне будет приятно, когда мы кое-что проясним.

— И все же ты решила играть по моим правилам.

— С тем, кому приятно на тебя смотреть, проще договориться, — теперь уже бокалом в его сторону качнула я. — Так ты ответишь?

Это уточнение тоже было частью игры. Имитацией никому из нас не нужной вежливости.

Дин хмыкнул и откинулся на спинку стула:

— При одном условии. Это не будет касаться дел, и ты так же честно ответишь на мои вопросы.

Он снова любезно приглашал меня в ловушку, и первым моим желанием было просто встать и уйти, но секунды хватило, чтобы опомниться: не было ничего такого, чем он мог бы загнать меня в угол. Ничего, чем он мог бы меня шантажировать. Никаких постыдных и грязных тайн, если не считать его самого. И Реджа. Но последний едва ли ему интересен.

— Ты прислал мне белье, но не прислал платье. Это могло бы стать фатальной ошибкой, не окажись у меня в шкафу чего-то подходящего. Значит, ты, сукин сын, побывал у меня дома. Или кто-то из твоих мальчиков на побегушках.

Не соглашаясь с его условиями напрямую, я задала первый из своих вопросов, и тут же вернулась к пицце.

Дин качнул головой, явно оценив то, как я оставила себе возможность для отступления, а потом примирительно поднял руки ладонями вверх:

— Я не рылся в твоем белье и даже ничего не крал. Мне просто было интересно, как сегодня живут честные копы.

— Ты остался впечатлен?

— О да! Более чем. Моя очередь, Джулия. Это правда про тебя и Гурвена?

И все-таки он сумел застать меня врасплох.

Я взяла короткую паузу, нужную, чтобы взять бокал, но не отвела от него взгляда.

— Ты знаешь ответ.

Он сам подставился под незапланированный мной, но хороший ход. Трахнуть детектива, поклявшуюся отправить его в тюрьму — я не могла не согласиться, что в этом просматривался особый шик. Спать с женщиной, сделавшей карьеру в постели начальства — это было уже из иной категории. Нечто, недостойное Дина Коула.

— Я хочу, чтобы ты сказала это вслух, — он пожал плечами и спокойно доел свой кусок пиццы.

Холодный ком опустился из груди к низу живота и отозвался странной горечью в горле.

— Сказала, что? Что сплю со старым нужным дураком ради возможности заниматься тем, чем мне хочется. Так делают многие.

— Это и правда настолько важно? — вот теперь в его голосе послышался искренний интерес.

Он в самом деле пытался понять, что держит меня в полиции, но тем самым загнал себя сам.

— Моя очередь, — я отрицательно качнула головой и взяла второй кусок пиццы. — Зачем ты это делаешь? Самоутверждаешься?

— Да.

Он признал это так легко, что я почти опешила.

Воспользовавшись паузой, Дин налил нам еще вина, и только потом продолжил:

— Помнишь, что ты мне обещала, детектив? Что остаток своих жалких дней я проведу за решеткой, и максимум удовольствий, который меня там ждет — это до старости отбиваться от домогательств сокамерников. Кажется, так? или было что-то еще?

Я невольно усмехнулась, потому что, да. Однажды я и правда пообещала ему все это.

Не дождавшись от меня дополнений, он кивнул:

— А теперь подумай: насколько мне приятно видеть, как ты раздвигаешь свои красивые ноги по щелчку моих пальцев. Кстати, следующим номером в программе я хотел бы видеть твои губы на своём члене. Но не сегодня.

Коул отсалютовал мне бокалом и улыбнулся, а я едва не поперхнулась глотком, сделанным секундой ранее.

Его спокойный тон, пара запредельных фраз, произнесенных столь невозмутимо, и моя хваленая выдержка начинала трещать по швам.

Нельзя было этого допускать.

— Именно это нам следует обсудить. Между нами была договоренность. Мы оба ее выполнили. На этом все. Мы возвращаемся на исходные позиции, Коул.

— Дин, — он поправил, благополучно пропустив мимо ушей все остальное. — Ешь. Холодная тоже вкусная, но так лучше.

— Ты совсем охренел? — я поставила бокал на стол с вызывающе громким стуком. — Ты кем себя вообразил? Я тебе не собака, чтобы отдавать команды, и не девочка по вызову…

— Ты девочка, которой очень не хватает ласки и хороших оргазмов, — он перебил все так же спокойно, словно не заметив, что я начала злиться по-настоящему. — Что гораздо хуже, ты девочка, успевшая забыть, что все-таки девочка, а не машина для грязной и неблагодарной работы. А еще ты человек, с которым обошлись подло и несправедливо. Они заставили тебя поверить, что ты чем-то хуже их всех просто потому, что твоего отца однажды все достало. Ты так стремилась попасть в полицию, на настоящую работу, что готова была стиснуть зубы и сделать для этого все, что потребуется. Кто я такой, чтобы тебя за это судить? Но правда в том, что ты всегда лгала. Ты не хотела отслужить обществу и обелить репутацию отца, искупив его грехи. Ты хотела очутиться внутри системы, чтобы понять, почему он это сделал. Теперь ты понимаешь. И продолжаешь работать на износ, чтобы не допустить в свое сознание даже мысли об этом. Это такая ответственность: за себя, за других… Так мало шансов на то, чтобы передать контроль. Поэтому ты стала такой шелковой, стоило только застегнуть на тебе наручники. Редкая возможность расслабиться и просто не думать. Я ничего не упустил?

По мере того, как он говорил, в моих легких кончался воздух.

Горло и ребра пережало, и я почти не услышала грохота, с которым отодвинула стул, поднимаясь.

— Достаточно.

Даже назвать его сволочью не хотелось.

Я направилась к двери, думая только о том, чтобы удержать спину ровной, хотя чувство было такое, будто Коул отхлестал меня по щекам.

Нужно было выйти за ворота, и уже оттуда вызвать такси.

И не обращать внимания на то, что он тоже поднялся.

— Стоять, — короткий и неожиданно тяжелый приказ прилетел в спину, как камень между лопаток, и, сама того не желая, я остановилась.