4

Если бы не мой магический дар угадывать отношение ко мне того, кто находится близко, я бы точно опозорилась! Слишком поздно разгадала намерение старшей фрейлины с подачи королевы окатить меня мочой её величества и предоставить дело так, будто либо я безрукая и не могу удерживать горшок в руках, либо сделала это намеренно. И то и другое грозило бы мне увольнением со службы в первый же день. Служанка выдала себя злорадством, которое испытала до того, как приняла у меня из рук ночную вазу. Я скосила глаза на стоявшую рядом девицу-фрейлину и вовремя заметила, что та пристально наблюдает за нами. Значит, смекнула я, должно случится что-то из ряда вон! – Не стоит, – ответила я служанке, уже протянувшей руки. – Я счастлива услужить моей королеве и безмерно благодарна её величество за её доброту. Сделала книксен в сторону сидящей ко мне спиной королевы, проигнорировав поджавшую тонкие губы маркизу Лотаринг. – Показывай, куда идти. Я так посмотрела на служанку, что она опустила голову и чуть ли не бегом спустилась по боковой лестнице, а я следом. Быстро передала вазу другой, более покорной служанке, пригрозив, чтобы та не расплескала, потому как мадам Лотаринг лично накажет, и убедилась, что маркизу боятся здесь не меньше кардинала. Когда я вернулась в покои её величества, меня представили по всей форме. Королева была уже одета и причёсана: – Графиня Моран, знакомое лицу, – пропела она. – Я счастлива, что мне вас навязали во фрейлины. Впрочем, его преосвященству видней, кому лучше мне прислуживать. И заодно шпионить. Но я вас разочарую, все мои прегрешения уже известны личному духовнику. Фрейлины дружно рассмеялись, а я предпочла опустить глаза и промолчать. Оправдываться смысла нет, королева испытывала по отношению ко мне сильнейшее раздражение, как если бы я была острой булавкой в её корсаже. – Буду удивлена, если вы задержитесь здесь надолго, – сказала королева мне последние напутственные слова и отвернулась к своей старшей фрейлине. Остальные только фыркнули и обошли меня, как обходят опасное животное. Или больное. Но я и виду не подала, что меня это задело, и двинулась вслед за остальными. В мои обязанности входило быть подле госпожи и выполнять её приказы, развлекать песнями, сказками и прочими талантами. Королева села завтракать в столовой, где ей прислуживали не менее пяти девушек, тоже разодетых в цвета её величества. Еды было столько, что одной хрупкой королеве это никогда не съесть. Напротив неё поставили второй столовый прибор, и по вздохам королевы, по её взглядам, украдкой бросаемым на большие напольные часы, я догадалась, что она ожидает гостя. Вот откуда желание поразить его роскошным пиром! Вот поэтому она сегодня так густо накрашена, будто собралась на бал. Но время шло, королева едва пригубляла чашку с чайным напитком, всё не притрагивалась к еде, её тарелка оставалась пустой, однако гость не шёл. Маркиза Лотаринг предложила её величеству обсудить предстоящее представления в честь Дня Латании, который будет пышно праздноваться на следующей неделе, но её величество раздражённо повела плечами и обратила взгляд на фрейлин. Мы стояли позади неё полукругом, ожидая высокого позволения сесть на кресла позади стола, но так его и не получали. По взглядам остальных девиц, которыми они обменивались между собой, я поняла, что сегодня королева особенно не в духе. – А что там с моей новой фрейлиной? Каким талантом она нас порадует? В тоне её величества проступили визгливые нотки, и я вздрогнула. У меня не было особых талантов ни к рукоделию, ни к рисованию, мама говорила, что главное – это хозяйственность, но и здесь я не особо преуспела в ведении амбарных книг. Слишком мечтательной была. – Кроме, разумеется, таланта влезать туда, куда вход закрыт. Про таких, как вы, графиня, на моей родине говорят, что вы без мыла залезете в любую щёлку. Я выступила вперёд и поклонилась. – Ну так что? – шикнула маркиза Лотаринг, смотря на меня так, будто собиралась отвесить оплеуху за моё молчание. – Я умею слушать, ваше величество. И я предана своей госпоже, – пролепетала я, понимая, что врать о других талантах нет смысла. – Мы это запомним, —королева пристально смотрела на меня, вертя в руках вилку. Я уже всерьёз начала опасаться, как бы она не решила воткнуть её в меня, ведь еды в тарелки не было. Позже я узнала, что её величество страдала от приступов желчеистечения, они часто начинались вместе с периодом невнимания короля и проходили, когда он снова возвращался к своей королеве. Мне не повезло оказаться рядом в один из таких периодов, и всю своё недомогание, гнев и страх королева отыгрывала сейчас на мне. – Своему господину служишь, значит. Хорошо, но вот какая незадача: если ты не можешь меня развлекать, то ты мне не нужна. Она особливо подчеркнула последнее слово. – Может, ты сама не знаешь о своих талантах. Сейчас мы их раскроем! – королева захлопала в ладоши и приказала музыкантам, наигрывающим спокойную ненавязчивую мелодию, сыграть гимн Латании. – Выходи на средину, передо мной, и спой нам. Ты же знаешь слова гимна? Не знать слова было бы почти преступлением. Не спеть их по требованию монарха чревато обвинением в государственной измене. Я решила, что переживу и эту минуту позора. Стоило вспомнить о том, что меня ждёт по возвращении домой, как всё остальное казалось мелким и незначительным. – Да, ваша милость, – сделала я книксен и вышла на середину залы, стараясь всем видом показать, что понимаю важность момента. И что это совсем не унижение, а вполне себе почётная задача. Грянули первые звуки, и я громко запела, понимая, что мне медведь на ухо наступил. Но решила, что иногда старания сглаживают шероховатости исполнения. Да и её величество скорее устанет от моих криков и прекратит всеобщую пытку. Я ещё надеялась, что если королева оказалась недоброй, то, как в сказке, король будет снисходителен к моим семейным несчастьям. Возможно, он просто не захочет видеть во мне возлюбленную, тогда и греха на мне не будет. – Достаточно! – королева сердито стукнула ножом по столу, но сказать что-либо ещё, наказать меня не успела. Вошёл герольд и объявил, стукнув палкой по полу: – Его величество король желает позавтракать со своей королевой!