Эпилог

Вопреки многим ожиданиям, дурным предзнаменованием дальних звёзд, вопреки тайным молитвам королевы, я оправилась после родов довольно быстро, миновав родильную горячку. Правда, потери всё же были. Акушерка, добрая и уже немолодая женщина, когда я благодарила ею на прощание крупной суммой денег и золотым крестиком на память обо мне, шепнула, что детей у меня больше не будет. – Могу ошибаться , миледи, все могут, но я видела такое. Эти щипцы, лекари – все они мужчины, а мужчинам женской плоти не жалко. Я и сама чувствовала, что она испытывает ко мне симпатию, желает добра. Что она говорит правду. Тем больше у меня поводов желать сыну крепкого здоровья. На крестинах я присутствовала, но сидела на дальней скамье рядом со своими отцом и матерью. По обычаю Филиппа держала его крёстная, мадам Савойская, сестра короля. Я была благодарна Жану, что он не предложил эту роль жене, королева вообще не почтила присутствием крестины моего сына, сказавшись больной. Поговаривали, а Николетт принесла мне эту сплетню первой, что королева Христина была уверена, что я не выживу после родов. Так говорили знаки, хрустальные шары и прочие шарлатаны. И Христина на самом деле заболела с горя. Я со смехом громко пожелала ей скорее выздороветь. Время примерило меня с женой Жана. Я не желала более ей смерти. На её место придёт другая, и это буду не я. Король не имеет права жениться на низкородной, а моё происхождение не замажешь высокими титулами. Зато мой сын стал герцогом, это первый титул в королевстве после принцев крови. Жан признал в Филиппе своего бастарда, так что мой супруг мог быть спокоен: его титул унаследует настоящий сын от первой жены. Других детей Роберт не получит, потому что навсегда останется моим мужем, а я собиралась жить долго и счастливо. Кардинал Дюбелли, которого я упросил стать крёстным моего сына, предупредил меня: – Эта борьба только начинается. И закончится она вместе с твоим земным путём, Софи. Но и выигрыш велик. Главное – не забывать, кто поддержал тебя в начале пути. Я понимала. И не забыла, о чём заверила его преосвященство. Как и то, что буду выполнять его «просьбы». Я была готова. Анни  Рене остались при мне служанками и главными ушами и глазами. Мой личный двор разросся за счёт сторонников, а количество моих земель, драгоценностей и титулов множилось, что я перестала их считать, оставшись маркизой де Тулье. И всё это было для меня не так важно, как любовь короля. Он по-прежнему был моим мужчиной, а я его женщиной. Жан подготовил проект в Совет по постепенной передаче части власти дофину Карлу. Конечно, это дело многих лет, они с сыном останутся соправителями до конца жизни моего короля. И никакие указы или предписания не будут приняты без его личной подписи и печати, но всё же его величество получил несколько недель в году, чтобы уединяться со мной в маленьком домике с палисадником в пригороде столицы. После рождественского или пасхального балов, в разгаре лета или перед осенними стылыми вечерами мы с ним поодиночке, оставив сына на попечение няням, мы с Жаном приезжали в наше любовное гнёздышко и жили в нём как обычные люди. Да, у нас имелись слуги, нанятые в этом же небольшом городке, в дне пути от столицы, но они знали Жана как государственного человека, отдыхающего в провинциальной глуши от дел, а меня как мадам Блескье. Наша семейная идиллия, где мы гуляли в саду, пили чай на террасе или ходили в небольшой лесок рядом с чертой города близ реки, читали друг другу наши письма или говорили обо всём на свете, продолжалась неделю или две. А потом мы тем же путём, в разных экипажах возвращались ко двору. И снова встречались в зелёном лабиринте, танцевали, насколько позволяла Жану рана, на балах, ездили на охоту или смотрели театральные представления. – Знаешь, что я понял, Софи? – сказал как-то мне Жан, срывая очередную красную розу, выращенную для меня собственноручно. – Что наше счастье, вся жизнь столь хрупка, что надо вдыхать аромат розы, пока она цветёт. Пока мы молоды и полны сил. Е оглядываясь на приближении осени и холодов. – Розовый куст очнётся после зимы, Жан. Иногда на это требуется несколько лет, но любовь не умирает. Если она живая, настоящая. Я пока не уверена, но, мне кажется, я снова жду ребёнка. У нас будет ещё один сын. Или дочь. Жан долго молча смотрел на меня, а потом, опустившись на одно колено, как рыцарь из старых сказок, преподнёс мне красную розу. Через положенный срок я родила второго сына. И окончательно разуверилась в гаданиях и предсказаниях. Королева Христина перестала со мной разговаривать окончательно, она проводила много времени в молитвах и паломничествах по всему королевству в поисках дальних монастырей, ещё не обласканных её милостью. Не заезжала она лишь в приют и храм Святой Норы, моей покровительницы. Наши пути с её величеством почти не пересекались. И даже когда мы находились на одном балу, то делали вид, что не замечаем друг друга. Она останется королевой до конца её дней, и пусть они будут долгими, потому что это худшее проклятие – прожить жизнь без любви, без надежды, в зависти к чужому счастью. Впрочем, она утешилась в детях. Вскоре дофину найдут родовитую невесту. Вскоре наступит очередная весна, и мы с Жаном уедем в наше гнёздышко. В саду пышно цветут розовые кусты, а в фонтане весело журчит вода. Иногда, сидя в предзакатные часы на террасе, когда Жан держит мою руку в своей, я слышу в небе свадебные колокола. И благодарю Создателя за все те испытания, которые он мне послал. Без них я бы не встретила Жана. Не полюбила бы короля. НЕ стала бы некоронованной королевой двора. И не родила бы детей королевской крови. Но главное – не познала бы настоящую любовь, что дороже всех сокровищ мира.