ГЛАВА 15

Ирина

Не ну просто феерически обнаглевший экземпляр!

– Готов приносить извинения во всех возможных форматах.

Произнеся это хриплым, почти урчащим голосом, таксист чуть присел, подхватил меня под бёдра и, водрузив мой попец, как хрупкую вазу, на тумбу в прихожей, склонился и шумно втянул носом запах с моей шеи.

Гад! У меня дар речи за пару секунд скатился к уровню годовалой клуши. Агу, та-та-та, хочу, дай-дай-дай. Сама не поняла, как… Что там пишут в любовных романах? Тело предало? Ну что-то типа того случилось со мной, когда этот нахал зарылся носом в мои волосы и утробно зарычал.

Отвернуться не получилось, ибо природой мы задуманы как пазлы. Пока явно неадекватный таксист жадно вынюхивал мою шею, с какого-то фига оголившееся плечо и яремную впадинку, мне ничего не оставалось делать, как дышать его охрененным запахом.

Тело предало, говорите? Не-а, в трусах не помокрело, и ноги не подогнулись, зато тумбочка подо мной жалобно скрипнула, жалуясь на непосильную ношу, отращенную не за один год.

Мой организм отреагировал иначе. Волоски на всём теле буквально встали дыбом, кожу обсыпало толпами мурашек, визжащих от восторга, а рот наполнился слюной. А, ещё забыла сказать. Сама не заметила, как обвила его торс ногами и сжала со всей дури.

Таксист хакнул и, отстранившись, довольно оскалился. Потом сгрёб одной рукой мои волосы на затылке и, вынудив запрокинуть голову, вцепился зубами в шею.

– Сдурел?! – взвизгнула я и, попытавшись отпихнуть неотпихиваемое, возмутилась: – У меня же синяки останутся! Руки убрал!

– Могу без рук, – проурчал неадекват с умопомрачительным запахом и, схватившись за края тумбы, придавил меня торсом, раскатав по стене в тонкий блинчик.

– Ты кто вообще? – поморщившись от боли в пульсирующих сосках, выдохнула я, а этот гад поиграл бровями и подмигнул.

– Я Вася. Просто Вася. А ты теперь…

А что я? Хрюкнув, я начала неприлично громко ржать, закатываясь чуть ли не до икоты.

– Вася? Ты Вася? – ткнув пальцем в грудь опешившего таксиста, я прикрыла рот ладонью, чтобы не светить своими пломбами и гландами, и впала в очередную затяжную истерику.

Что сделал оскорблённый объект? Медленно отступил в сторону и, не сводя с меня прищуренного взгляда, скинул с себя пальто прямо на пол. Оставшись в чёрной водолазке и джинсах, взъерошил волосы, злорадно усмехнулся и зачем-то начал закатывать рукава.

Ме-е-едленно так закатывать, открывая обзор на крепкие руки, увитые сплетением вен. Чуя надвигающийся пиздец, я перестала ржать и, похлопав ресница, демонстративно оценила внушительные плечи, широкую грудь и вздыбленную ширинку.

Гулко сглотнула, но, вернув всё внимание на лицо таксиста, снова рассмеялась.

– Вася… Просто Вася? Ой, не могу.

Просто Вася сдёрнул с торта прозрачную крышку и, зачерпнув полную горсть кремовой массы, невозмутимо размазал всё это по моему лицу, плечам и шее.

– Эй, ты чего?

Разгон настроения от истеричного смеха до раздражения произошёл за пару секунд. Сама не ожидала от себя такой реакции. Обтекая, как растаявший десерт, я просто схватила увесистый букет и, размахнувшись, двинула по ухмыляющейся морде.

На заросшей щеке проступила первая кровь, но на Васю это почти не подействовало. Криво ухмыльнувшись, он расплылся в широкой улыбке и, зачерпнув очередную порцию крема, нашпиговал им моё декольте.

Из-за просторного кроя Веркиного халата липкая масса потекла вниз, а я влепила ещё одну пощёчину потрёпанным букетом. От души так вмазала…

Лепестки несчастных роз разлетелись в разные стороны, осели на Васиной бессмертной башке, на полу и на мне. Ира в сливках и розовых лепестках, млять!

– Сучка, – пророкотал Вася и, шагнув вплотную, сгрёб меня в охапку.

Пользуясь моим ступором, зафиксировал затылок одной рукой, а второй прижал меня к себе до хруста позвонков. Невольно охнув, я распахнула рот, и этим тут же нагло воспользовались.

Это был не просто поцелуй. Да вообще не поцелуй! Меня пожирали, лаская настойчиво, но нежно, при этом урча и постанывая. Вы когда-нибудь пробовали отобрать рыбу у голодного кота. В тот момент я была рыбой, а Вася диким, голодным и жадным котом, не привыкшим делиться своей добычей.

Абсолютно не заметила, когда осталась в одном белье, а халат упал на пол изгвазданной тряпкой. Не поняла, когда Вася сдёрнул с себя водолазку, но стоило нам соприкоснуться кожей к коже, меня конкретно так повело и тряхнуло, как от удара током.

Где надо помокрело, и что надо ослабело и подогнулось. Даже тумбочка жалобно застонала…

Захватчик уже расстёгивал ширинку, когда тумба не выдержала и просто развалилась. Вася успел подхватить меня в полёте и даже успел содрать с меня трусики и… зайти в гости.

Вас не звали, но так уж и быть оставайтесь. Да-а-а!!! Вон! Нет, вернитесь! Ещё раз покиньте меня! Ой, нет, я передумала. Давай назад! Глубже! А-а-а!

От крышесносных ощущений меня корёжило и выгибало дугой в сильных руках, а Вася, не переставая лениво двигаться, пёр меня в неизвестном направлении. Пёр, – ну в смысле тащил, рыча и прерывисто дыша. Хотя и пёр тоже.

Хозяйская спальня и Веркина кровать? Не-а, не стыдно. Некогда вспоминать о морали и чем-то там ещё.

Не разрывая межорбитальную стыковку, Вася повалил меня на кровать и, придавив своим телом, продолжил двигаться. Непрошибаемый тип! Ни болтающиеся на моей шее бюстгальтер, ни липкий крем, ни свалившиеся джинсы, в которых он телепал до спальни, как стреноженный жеребец, ему не мешали.

Под таким напором скоро мне тоже стало не до… Да ни до чего мне стало! Вопя, как потерпевшая, я раздирала широкие плечи новеньким маникюром и, сцепив ноги у него на пояснице, подгоняла, упираясь пятками в упругую задницу.

Минут за десять взбесившийся Васька растерзал меня как тузик грелку, а когда меня затрясло от накрывшего с головой оргазма, ещё и ускорился. Издав охрипшим голосом предсмертный писк, я обмякла в сильных руках и, задрожав всем телом, кажется, отключилась.

Ан нет, не отключилась. Просто в распахнутых глазах кто-то резко вырубил освещение. Я так и хлопала ресницами, пытаясь отдышаться, а с лица не сходила дурацкая улыбка.

«А ведь ты шалава, Ирочка», – пронеслось в затуманенной удовольствием башке, а Вася толкнулся ещё пару раз и поставил жирную точку в моём мимолётном, но таком сладком падении.

Приходя в себя, я вспомнила, что за пару дней строгой диеты так толком и не похудела. Катькины рекомендации не торопились возвращать меня к идеальным параметрам. Вместо целлюлита, судя по всему, первой растворилась совесть, а следом и стыд.

Пытаясь выбраться из-под тяжело дышащей туши, я пару раз дёрнулась и… так и осталась валяться распятой звезденью.

Довольно урчащий Вася даже свой волшебный посох вытащить не потрудился. Продолжая лапать меня везде, куда был способен дотянуться, он успевал слизывать с меня остатки крема и оставлять смачные засосы на моей истерзанной шее, плечах и груди.

– Пусти уже, мне надо, – мявкнула я, а Вася откатился в сторону и, протяжно вздохнув, подгрёб меня к себе.

– Куда торопишься, Ириска? – стиснув, проурчал этот развратный котяра и, уткнувшись мне в попу влажным и, похоже, уже перезаряженным оружием, намекнул: – Я ещё не извинился.

– Пойду, Князеву позвоню, – вертя попой, проворчала я и, прицыкнув языком, пожаловалась: – Вообще-то, я от него извинений ждала, а не… Ой!

– Чтобы про Князева я больше не слышал, – пророкотало чудовище и, насадив меня на орудие извинений, превратил мою разделанную тушку в шашлычок.

– Совсем сдурел?! Дай хоть в ванную сходить!

– Никакого больше Князева! Поняла?! – чуть не оглушив, рявкнул Вася и, ловко перевернув меня на живот, задумчиво добавил: – Так, куда я свой ремень зашвырнул…