ЭПИЛОГ

три года спустя…

Василий

Вот зря Иринка боялась пополнить ряды чертенят. Вернее, не того боялась!..

Это мы поняли не сразу, но со временем убедились в напрасных переживаниях, расслабили булки, и новую беременность восприняли абсолютно спокойно. Где трое, там и четверо, и пол малыша решили не узнавать до самых родов.

К тому же Тимофей Васильевич был невероятно спокойным, умным и невозмутимым ребёнком. Ира решила, что такого ангелочка вполне заслужила и следующий будет ещё спокойнее. Кто же знал, что рождение Тима было всего лишь отсрочкой перед реальным испытанием.

Несмотря на наши опасения, Тимошку старшие мальчишки обожали, защищали и оберегали от своих же проделок. Никакой ревности, никаких истерик, драк и привлечения внимания через пакости не случалось.

Тима, как маленький пухлый котёнок, без шума и пыли заставил двух неугомонных гончих псов присмиреть, пересмотреть поведение и настроиться на «путь истинный».

Сашка учился только на пятёрки, с лёгкостью осваивал иностранные языки и всерьёз увлёкся теннисом. Вовка демонстрировал склонность к точным наукам, без напряга щёлкал задачки уровня пятиклашек, а к первому классу заинтересовал представителей частной школы, специализирующейся на углублённом изучении физики и математики.

Тёща пищала от восторга и раздувалась от гордости за мальчишек. Она так и осталась жить с нами, а я и не возражал. Как бывшая учительница, тайком истосковавшаяся по работе, – она нашла отдушину в процессе воспитания внуков, разгрузив нас с Иринкой в плане уроков и кружков по максимуму.

Я наслаждался долгожданным семейным счастьем и никогда не делил мальчишек на своих и чужих. Даже в мыслях!.. Вообще не представлял, как раньше жил без этой шебутной компании и женщины, ставшей для меня испытанием и наградой одновременно.

К очередной беременности жены я подошёл со всей ответственностью, торопясь пополнить семейство ещё одним уникумом. Ну собственно, что хотел, то и получил.

Ира не особо сопротивлялась. Несмотря на возраст, четвёртая беременность жены прошла на удивление легко, да и роды лишних волнений не вызвали, и когда ей на живот положили красный, маленький, орущий комок без бубенцов, Ира плакала от счастья.

Дочка! Мы так её хотели, и она пришла. ОНА пришла! Нет, не так! Аринка ворвалась в нашу жизнь орущей кометой и быстро доказала, что всё, что мы знали о сложностях воспитания до недавнего времени, всего лишь цветочки.

В кругу семьи мы называли дочку Арушей, а её непростой характер ежедневно удивлял новыми особенностями и выкрутасами.

Тёща частенько шутила, что Аришка оттяпала у нас с Ирой всё самое кхм-м… лучшее. Крепкое здоровье, задорный пофигизм и планы завоевать мир любыми путями. С мини-коброй справлялся только Тимофей. Ну как, справлялся?.. Стойко игнорировал её концерты и подавал пример железобетонного пофигизма.

Отдуваться пришлось в основном нам с Ирой, но мы и не жаловались. Ну если только иногда, в темноте, за закрытой дверью и под одеялом.

Всегда искренне поражался, как мы умудрились сохранить непреодолимое притяжение и страсть, граничащую с одержимостью, несмотря на армагездец, творящийся вокруг.

Даже уставшие, взъерошенные и злые, мы искали друг в друге утешение, поддержку и порцию гормонов счастья. Щедро приправляли всё, включая мимолётные ссоры, отборным стёбом и юмором, понятным, похоже, только нам двоим. В любой момент, без исключений!

– Вася, если ты начнёшь намекать на ещё одного ребёнка, я с тобой разведусь, – ворвавшись в спальню, пророкотала жена и, толкнув дверь, всё же поймала её, не дав хлопнуть.

– А прикинь, если двойня родится, – передразнил я. Вытянулся на кровати и, сунув руку под голову, поиграл бровями, намекая, что уже готов поработать над улучшением демографии.

– Разведусь, а детей оставлю тебе, – с кривой усмешкой дополнила Ира и, поймав мой ошалелый взгляд, расплылась в коварной улыбке.

– Не, я без тебя не могу, – надув губы, протянул я и, похлопав рукой по покрывалу, позвал: – Иди сюда, буду лечить дето-стресс.

– Мистер Валерьянов, ваш массажёр работает не в ту сторону, – фыркнула Ира. Стянув с волос резинку, распустила отросшие волосы и, скинув домашний костюм, продефилировала в сторону ванной комнаты.

– Зараза, – прорычал я, любуясь крутыми бёдрами и копной рыжих кудряшек. Подорвавшись с кровати, поправил рукой опасно натянувшуюся ширинку и, стянув футболку, рванул вслед за взвизгнувшей добычей.

– Вася, я устала, – заныла жена, когда я припёр её в душе, но тут же закинула руки мне на плечи и, выгнувшись, мурлыкнула.

– Ща расслабим, – пообещал я и, прижав её к себе, впился в губы требовательным поцелуем.

И всё!.. Будто кто-то нажал на скрытую волшебную кнопку, напрочь отключая разум и включая животные инстинкты, подкреплённые обожанием. Нам не требовались слова и подсказки. Мы знали друг друга наизусть и мгновенно переключались в режим единого целого.

Из ванной выползли разморённые и довольные, а в кровать рухнули даже не одеваясь. Только и успели нырнуть под одеяло, как дверь резко открылась и, ударившись о стену, завибрировала.

Хмурое и лохматое нечто молча прошлёпало к нашей кровати и, ловко вскарабкавшись, с настойчивым кряхтением протиснулось между нами.

– Полчаса поспала, – пробормотала жена и, вздохнув, обречённо добавила: – Идём на рекорд.

Аришка смерила сканирующим взглядом маманю, посмевшую возмущаться прямо при ней, и, юркнув мне под бок, свернулась уютным калачиком.

Покачав головой, Ира хмыкнула и, достав из-под подушки свою сорочку, быстро натянула её на себя. Потом пристроилась с другого бока и, примостив голову на моём плече, улыбнулась.

– А ведь она в тебя, – изучив свои сопящие сокровища, тихо заметил я. Чмокнув засыпающую Аришку в носик, повернулся к Ире и, отзеркалив поцелуй, подмигнул: – Может, ещё одну родим?

– Разведусь, – пытаясь скрыть улыбку, заворчала жена.

– Обожаю, – передразнил я и, обняв своих девочек, закрыл глаза.

Чёрт с ним, что борода поблёскивает первой сединой. Пофигу, что жизнь превратилась в вечный цирк, а клоуны прописались в ней навечно.

Я люблю, любим и безмерно счастлив! Чего и вам желаю.