Глава 27

Лёжа на постели и глядя в потолок, Голиков чувствовал себя ходячим полутрупом. И дело было вовсе не в физическом состоянии, которое он мог охарактеризовать словами «куда ни шло». Он вообще потерял интерес и вкус к жизни. Зато она, эта самая жизнь, кажется, в полной мере перетекла к Насте.

Потому что его любовница сразу после того, как Матвей оформил развод с Инной, развила такую бурную деятельность вокруг него, что у Голикова даже голова пошла кругом.

Чувствительность в правой стороне тела так и не вернулась, но Матвей на это почти внимания не обращал. Душевная боль, автором которой он сам и стал, приносила ему куда больше терзаний.

– Мэтти! Ты совершенно меня не слушаешь! – заявила довольная собой и происходящим Анастасия.

Он повернул голову и посмотрел на неё скептически. Эта дамочка умудрилась снова его удивить своей трансформацией.

От той девушки, которая целых два года была рядом и играла роль тихой, спокойной и на всё согласной любовницы, не осталось и следа. Настя пришла к своей цели, и радость от этого показывала всеми доступными способами.

В любой другой ситуации у Голикова бы даже самолюбие взыграло из-за того, как он был, оказывается, нужен весьма молодой и привлекательной барышне. Но не в данном случае.

Потому что чувств к Насте у него не было никаких, а решение жить с нелюбимой женщиной ради общего ребёнка с каждым днём принимало черты какого-то бреда.

– Не слушаю, потому что мне неинтересно то, о чём ты говоришь, – просто ответил он, неловко поднимаясь с кровати.

В целом, его семья обошлась «малой кровью» в том, что касалось Насти. Илью очень отрезвила история с тем, как Анастасия готова была на всё ради того, чтобы оказаться с Матвеем в постели. Инна, получившая свободу, вовсю порхала пташкой по жизни, в том числе и личной. Ну а Женя погрузилась в материнство, и весь её мир, как и полагается, сосредоточился на маленькой дочери, его внучке…

– Мэтти, но я… – начала Настя, которая притащила какие-то очередные занавесочки, которыми пыталась задрапировать не слишком презентабельные окна их съёмной квартиры.

– Я Матвей! – рявкнул Голиков, направляясь в ванную. – Когда ты уже это запомнишь?!

Он заперся в небольшой комнатушке и опустился на бортик ванны. Растер лицо ладонью, включил воду и стал смотреть впереди себя. Так продолжаться дальше не может. Это не его жизнь! Не его, черт побери, существование! Да, он сам себе все это и устроил, но искренне был уверен в том, что это неправильно… Не настолько уж огромным был его грех, чтобы вот так за него сейчас расплачиваться.

«Поступишь правильно, если будешь растить с Настей вашего ребёнка».

Эти слова, которые ему сказала жена, теперь уже бывшая, он обдумывал и так, и этак… И пришёл к выводу, что Инна не имела в виду жизнь с нелюбимой женщиной. Растить малыша ведь можно и без любовных отношений между мамой и папой.

Данная мысль вдохновила, поэтому из ванной комнаты Матвей вышел с каким-то лихорадочным возбуждением, которое его обуяло. Прошёл в сторону кухни, где у него было организовано нечто вроде рабочего кабинета, открыл ноутбук.

В последние дни он напрочь бросил заниматься делами фирмы, но ведь в том, чтобы вести своё дело и получать с него дивиденды, и крылась его надежда. На то, чтобы общаться с Инной, хотя бы на общих семейных мероприятиях. Он ведь будет помогать дочери и внучке. Это всяко лучше, чем валяться полутрупом в арендованной квартире, где хозяйничает нелюбимая женщина.

– Мэт… Матвей, я могу приготовить ужин.

На пороге кухни появилась Настя, которая всё больше становилась ему ненавистна. Он рявкнул, даже не поднимая на неё глаз:

– Уйди и закрой дверь с той стороны! Я работаю!

Она постояла какое-то время, не спеша выполнять его указания, но всё же молча вышла и притворила за собой дверь. Голиков остался один, что его лишь радовало. Он бы вообще предпочёл оказаться вне Насти и этого города хотя бы на недельку.

А впрочем… Что ему мешает так и сделать?