21

— Мы вас тут заждались, — эта Матильда, мило улыбаясь, пыталась скрыть свое недовольство.

— Вы не поверите, что дети мне показывали, — я от шока даже с шага сбилась.

— Что же? — Матильда, как и моя мать, обладали повышенным любопытством.

— Куда детки собираются поехать после медового месяца, — расплывшись в ответной улыбке, проворковала мадам Жени. — Туда, где можно ходить голым и есть бананы, — пояснила она на удивленный взгляд.

Я чуть не поперхнулась воздухом, стоило мне услышать проникновенно сказанную фразу из маминых уст.

— И что? Выбрали? — поинтересовалась Матильда.

— Нет, пока. Уровень сервиса обслуживающего персонала отеля Жоржику не понравился. В данный момент подбирает другой, впрочем, как и туроператора.

Теперь настало время хрюкнуть моему жениху, кажется, и его терпению пришел конец. Он еще долго продержался, выслушивая мамины экзерсисы устной словесности.

— Жоржик, — мама похлопала мужчину по спине. — К выбору туроператора надо подходить как можно внимательнее. Это же практически раз и на всю жизнь, и, перепробовав десятки других, следует остановиться на одном, с незапятнанной репутацией. Слушай мудрую женщину. Она тебе плохого не посоветует, — судя по всему под мудрой женщиной она имела в виду себя.

— Мадам Жени, я услышал ваш совет и принял его ко вниманию, думаю, что смогу принять правильное решение. Мне не менее, чем вам хочется получать все прелести от жизни, а не только ее суррогаты. Не волнуйтесь, мой выбор будет обоснован и продуман до мелочей, — лукавая улыбка озарила, ставшим мальчишеским, лицо Жоржа, внезапно подмигнувшего маман. Кроме меня и ее этого никто не мог увидеть, оттого и тайна, повисшая между нами была слаще нектарина.

— А вы знаете, что мой старший сын вернулся? — ввернула в разговор Матильда.

Мои уши отчетливо уловили выделение слова «старший» и мне это не понравилось, потому как я, смотревшая на Жоржа, заметила тень проскочившую по красивому лицу мужчины.

— Это тот, который от всего отказался в пользу Жоржа? — с совершенно невинным выражением лица поинтересовалась у женщины. — Или вы намерены силой отобрать права у моего жениха?

Простота хуже воровства, это еще моя бабушка говаривала. А произнесение серьезных вопросов с детским выражением на лице, в этом я была уверена, стало подобно маленькому ядерному взрыву в нашей маленькой компании.

Вмиг за столом повисла тишина. Мои родители замолчали, не зная как реагировать на мою бестактность. Жорж, ясное дело, не мог ничего ответить на этот вопрос. А вот реакция родителей жениха меня очень даже интересовала.

Первым среагировал Гомер:

— Конечно же, нет. У нас даже такой мысли не было. Кроме того, Вольф явился сюда совершенно по другому вопросу и высказал явные намерения вернуться туда, откуда прибыл, как только все дела будут решены, — уверенный тон, каким все было сказано, понравился мне. Но сильно огорчило выражение лица Матильды, хоть мимика была и мимолетной, однако меня насторожила. Недовольство было одной из составляющей, которое мне не понравилось.

— Гомер, неужели ты будешь гнать родного сына? Вольф только вернулся, а ты уже отправляешь его в дальнюю дорогу. Пусть побудет дома. Погостит. Это же его дом. Не так ли? — с милой сладкой улыбкой поинтересовалась женщина у мужа.

— Конечно, он всегда может у нас остановиться, но, думаю, что не таким долгим будет его желание, — молвил мужчина. — Ему пора вить собственное гнездо.

— Дорогой, как ты можешь такое говорить? Неужели ему не найдется в нашем особняке места? — недовольно спросила женщина, со звоном ставя чашку на блюдце, отчего чай перелился за край, образовав небольшую лужицу. — Зачем ты выбрасываешь его на улицу? Разве может такое сделать любящий отец? — тут ее голос съехал на фальцет.

Гомер поджал губы, собираясь ответить жене, но его опередили.

— Мама, ты не так поняла папу. Он хотел сказать, что Вольф уже достаточно взрослый, чтобы жить с родителями, — мягко произнес Жорж в защиту отца. Мне понравилось стремление жениха не допустить разногласий между предками, тем более в присутствии посторонних.

— Жорж, когда я захочу спросить твоего совета, то непременно это сделаю, — последовавший гневный взгляд в сторону сына многое прояснил для меня.

— Простите, что вмешиваюсь в разговор настолько близких людей, — не смогла я стерпеть, поймав полный боли всполох ауры Жоржа, — но не могли бы вы, Матильда, подать вон то печенье, что рядом с вашей рукой. Никак не могу дотянуться, — перевела все внимание на себя.

— Лизонька, а тебе разве мама не говорила, что перебивать старших это дурной тон? — у мамы Жоржа был неприятный голос, когда она начинала нервничать.

— Конечно, говорила, — с милой улыбкой произнесла я, помешивая ложечкой в чашке давно остывший чай. Затем подняла на нее свои честные-пречестные глаза и продолжила. — Но наедине. Всегда наедине. И отчитывала. И ругала. И обсуждала. И жалела, когда требовалось, потому как перед этим доказывала мне насколько я не права. Однако при необходимости могла признаться и в своих ошибках. Ведь все мы живые и никто от них не застрахован.

За столом воцарилась тишина, лишь было слышно, как заскрипели чьи-то зубы.

— Гомер, Жорж, а вы знаете, что я на днях купил антикварный автомобиль позапрошлого столетия?

— Правда что ли? — первым отреагировал Гомер. — Это же великолепная новость. Ты просто обязан нам показать.

— Когда?

— Хотите хоть сию секунду. Думаю, что девочки нас отпустят смотаться в гараж. Пусть они тут косточки подружкам помоют, — зря папа об этом упомянул, но сказанного не воротишь. Матильда с непроницаемым лицом сидела, как памятник самой себе, и изображала состояние прострации.

— А это мысль, — подхватил Гомер. — Жорж, пойдем. Я тоже присмотрел себе одну развалюшку, да все думаю брать или не брать.

— Естественно, брать, — подхватил сын слова отца. — Только вряд ли она уж такая развалюшка как ты говоришь, скорее практически в идеальном состоянии, разве что на нее пылинка упала.

— Вот. И в этом весь мой сын. Не дает отцу даже немного прибедниться, — пожаловался в шутку мужчина.

— Это твой второй сын, — гневно бросила Матильда. — Не забывай об этом.

Слова женщины были обидны сами по себе, а сказанные в таком ключе еще больше усугубили ситуацию на фоне всего ранее произнесенного.

Упавший стул известил о резком подъеме Жоржа из-за стола.

— Я прошу меня простить мадам Жени, ваш чай был просто великолепен, но я вынужден срочно покинуть этот гостеприимный дом. Увы. Дела, — с каменным выражением лица произнес мужчина. — Господин Орски, отец, — Жорж кивнул мужчинам.

— Мне тоже пора. Я с тобой, — ухватилась я за руку жениха, вливая в него свою силу, чувствуя, что еще чуть и у него начнется трансформация.

А вот этого ему вряд ли бы понравилось, имей он возможность выбирать. Я вспомнила себя, как еще недавно лежала на тротуаре и буквально рыдала из-за некстати проявившихся особенностей. Я бы не хотела, чтобы Жорж утратил свою выдержку в присутствии его противной мамаши. Не дождется. Только не в моем присутствии.

Может быть Жорж и вышел бы из-за стола без меня, но я вцепилась в мужчину, как клещ. Поэтому ему ничего не оставалось, как удалиться вместе со мной прочь.

Жоржу было плохо. Я это чувствовала. Даже не надо было обладать даром, чтобы понять очевидное.

Выскочив на порог нашего дома, Жорж юркнул в машину, отправив в отгул своего водителя, самостоятельно сев за руль. Я же примостилась рядом на пассажирском сидении, стараясь не отсвечивать и, вообще, не создавать никакого дополнительного шума. Автомобиль рванул с места, стоило только заработать мотору, меня буквально вдавило в кресло от скорости, которую развил Жорж, впечатав педаль газа в пол. Двигатель ревел, машина неслась, деревья, дома, поля, пролетали мимо с неимоверной скоростью, я дрожала как осиновый лист, вцепившись в ремень безопасности и молилась всем богам, чтобы мы ни в кого не врезались. Зубы сцепила настолько крепко, что казалось еще чуть-чуть и они начнут крошиться, а все для того, чтобы молчать и не визжать от ужаса. Стрелка на спидометре провалилась куда-то вправо и, судя по всему, почила смертью храбрых на ниве скорости.

Город остался далеко позади, а мы все неслись, словно птицы над серой лентой дороги. Куда мы ехали знал только Жорж, но меня в свои планы не посвящал. Я и не спрашивала, предпочитая молчать, трястись и молиться. Решила, что все равно один раз умирать, так хоть умру молодая и красивая. Платье на мне новое, ни разу не надеванное, туфли тоже только из магазина, так что можно сказать — упакована по высшему разряду.

Внезапно перед моим взором, после череды дорожных столбов, деревьев и пролетающих мимо машин, открылось огромное пространство, залитое водой. Вдалеке по поверхности водяной глади бежали седые кудрявые барашки, гонимые попутным ветром. Казалось, что до меня уже здесь доносится запах воды.

Машина внезапно остановилась, так же как и поехала. Мы находились недалеко от дамбы, под насыпью. Вот куда гнал Жорж, а я все не могла предположить конечный пункт назначения. А ему захотелось к воде.

Мужчина, ничего не говоря, вышел из машины и отправился прямо к центру плотины, не обращая внимание на заграждение и предупредительные знаки, которых было видимо-невидимо понаставлено по периметру охраняемого места.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после гонки по лезвию ножа. Руки до сих пор мелко дрожали, выдавая лихорадочное состояние. Я хвалила себя за выдержку. Не сорвалась, не запищала от страха, не разревелась от ужаса, охватившего внутренности.

Начало потихоньку смеркаться. Причем в наших широтах это происходило достаточно быстро. Оставаться в машине стало несколько страшновато, потому как с одной стороны было водохранилище, а с другой незнакомый лес со своими обитателями. Живым среди всего буйства природы, человеческих технологий и стихии был Жорж, ушедший далеко на дамбу. Рыбы, плавающие в воде, в расчет не брались. К жениху и отправилась, решив, что вряд ли стоит охранять машину — я дороже.

Осторожно поглядывая под ноги, я ступала по бетонным плитам, надежно фиксирующим огромное количество воды. Оградительный поручень давал мнимую уверенность, которую я не испытывала вовсе. В какой-то миг я представила, что вся вода, скопившаяся в огромной чаше водохранилища, прорвет хрупкое сооружение и меня смоет куда-то вниз. Пришлось изо всех сил брать себя в руки и вытаскивать из жерла вулкана собственных страхов.

Наконец, я достигла того места, где опираясь на руки стоял Жорж, неподвижным взглядом взирая на черные воды впереди себя.

Темнело.

Ветер усиливался.

Я осторожно подошла к мужчине и повторила его позу, посчитав, что раз он нашел что-то привлекательное в воде, то и я смогу найти.

На самом деле вода завораживала. Волны, набегая друг на друга, ударялись в стену дамбы, разбиваясь на мелкие осколки, окатывая окружающее пространство сотнями тысяч маленьких капелек. Мы хоть и находились достаточно высоко, но водяной дым долетал и до нас.

Спустя несколько долгих минут, а может это были секунды, Жорж, наконец, заметил мое присутствие.

— Замерзнешь, — и я оказалась заключена в кольцо мужских рук. Сразу же стало тепло и уютно, словно меня не руками обняли, а укутали теплым одеялом.

— Теперь уже нет, — тихо ответила я, вжимаясь спиною в мужчину. — Теперь мне тепло.