22

— Не думал, что ты настолько рисковая девчонка, — прошептал Жорж мне в волосы. И если я не ошиблась, то даже поцеловал, едва касаясь губами моих прядей.

— Я не знаю о ком ты говоришь, — чуть игриво произнесла, вглядываясь в черную гладь воды. Сейчас практически все слилось в чернильное море, где не было видно ни забавных барашков, ни листочков плавающих по воле стихии на поверхности воды. Лишь слышался шум, наподобие шума прибоя, что так явственно различим на берегу.

— Все ты знаешь, о многом ведаешь, а еще больше скрываешь, как вот эта вода, что под нами, и сила которой завораживает не на шутку.

В словах мужчины было много правды.

— Почему ты выбрал это место? — мне хотелось понять причину подвигнувшую Жоржа оказаться именно здесь.

— Тут я волен поступить как мне вздумается. Уйти или остаться. Решать только мне.

— Разве в своей жизни ты не так поступаешь? — задала вопрос, вслушиваясь в ответ.

— Неужели я похож на свободного? — горько усмехнулся мужчина. — Я даже не могу решить жениться мне или нет. За меня все давно уже решили другие.

Я вздрогнула, поежилась. Вмиг стало холодно и захотелось к теплому камину.

— Значит, ты не доволен, что все так повернулось?

Мне было боязно узнать дальнейшие слова мужчины, что решение принимал не он и сейчас, чтобы насолить матери, откажется от своего предложения.

Внутри все замерло и остановилось. В какой-то миг я поняла, что наступил час истины, когда должна решиться моя дальнейшая судьба. Неужели Вольф был прав и Жорж решил ему уступить, отказавшись от договоренности? Моя вера в себя, в свою судьбу дала трещину, разве что не осыпалась острыми осколками к ногам. Неужели мой сон не был вещим? Неужели все было зря?

— Я так не думаю, — слова запутались в моих волосах. — Ты забавная. С тобой не будет скучно. Это, во-первых. Во-вторых, мне понравилось твое желание мне помочь…

— А, в-третьих? — поторопила, желая как можно быстрее услышать свой приговор.

— А, в-третьих, ты находчивая, — мои плечи поникли. Это было совершенно не то, что я хотела услышать. — Думаю, что про красивая, умная, смелая, терпеливая и так далее говорить не стоит, ты и так об этом знаешь, — услышала я улыбку в голосе.

— Нет. Мне об этом никто не говорит. Все что-то скрывают, — в сердцах произнесла я.

— Но и ты у меня полна неожиданностей, — парировал мужчина. — Не так ли?

Он как будто что-то знал обо мне.

Неужели?

Сердечко забилось пойманной птичкой.

— Я?! Нет. Я открытая книга…,- никогда ни в чем нельзя признаваться.

— За семью печатями, — мне было приятно, что смогла вызвать положительные эмоции в этом загадочном мужчине. — Спасибо тебе, — внезапно посерьезневшим тоном произнес Жорж, притягивая меня к себе ближе.

— За что? — не сразу сообразила.

— За твою поддержку, — Жорж продолжил несколько позже. — За твое появление в моей жизни когда-то давно. Было весело. Я так давно не смеялся.

— Ты помнишь?! — с ужасом воскликнула, оборачиваясь.

— Еще бы. Такое не забывается. Я тогда первым упал, — мне стало жутко неудобно за свою детскую выходку.

В тот злополучный день я единственный и последний раз попросилась побывать у отца на работе. У него был почти свободный день, как он тогда сказал, и он согласен меня взять с собою. Но потом оказалось, что должна состояться какая-то внеочередная встреча и меня следовало отправить домой. А я, естественно, была против столь быстрого прерывания своего посещения папиной работы. Папа отвлекся, а я убежала и спряталась. Но не совсем удачно, а в конференц-зале, где собственно и должна была проходить важная встреча. Мужчины о чем-то спорили, заседали долго и нудно, и в конечном счете мне надоело сидеть просто так и я начала развлекать себя, как могла. Я как раз тогда пыталась освоить силу, а в частности вызывание огня. Как назло у меня все получилось с первого раза, чему я была несказанно рада. Жаль, что моего оптимизма не разделяли скучные демоны, накинувшиеся на меня маленькую. Подумаешь, что связала шнурки у всех присутствующих, да еще вдобавок устроила пожар, главное же, ничего не случилось, как потом успокаивала мама бушевавшего отца. Он почему-то считал, что я выставила его в неприглядном свете, оскорбила чем-то его партнеров и практически сорвала важную встречу.

Один лишь Жорж улыбнулся мне в тот злополучный день. И его глаза, в которых плескались искорки смеха, запомнились надолго, так, что преследовали во сне.

Долго. Очень долго.

Я то думала, что он меня не помнит по прошествии такого большого количества времени, а оказалось все не так.

— Я не хотела, честное слово. Просто так само собой получилось. Мне под столом было скучно, а занудные речи меня всегда усыпляли, и вот чтобы не уснуть я решила чем-нибудь заняться. Ничего интересного под столом, кроме шнурков ботинок не было, вот я и принялась ими играть, вначале с одними, потом с другими, а дальше оно само собой получилось.

— Знаешь, я тогда в первый раз должен был выступать перед таким количеством народа. Волновался жутко. Про себя думал, что готов сквозь землю провалиться от переживаний. И представь мое состояние, когда я начал падать. Сразу же пришла в голову мысль, что это мои слова воплотились в жизнь, — просто поведал мне Жорж о своих потаенных воспоминаниях.

Я в должной мере оценила его доверие, боясь спугнуть нечаянным словом.

— Прости, я не хотела сорвать тебе доклад, — попросила прощения у мужчины, выложившим мне как на духу свои воспоминания тех лет.

— Эта мысль продержалась ровно до того момента, как вслед за мной стали падать, как подкошенные, все те, кто пытался прийти мне на помощь, — я различила нотки удовлетворения в голосе Жоржа. — Тогда такая каша заварилась.

— Ага. Никто не мог понять откуда дым. Я тогда столько новых слов узнала. На всю жизнь запомнила, — мужчины не стеснялись в выражениях, хотя с виду было нельзя сказать, что в лексиконе прилично одетых господ присутствовали жаргонизмы, присущие портовым грузчикам. Некоторые выражались так витиевато, что мои неокрепшие уши сворачивались в трубочку от услышанных перлов изящной словесности.

Меня под столом обнаружили быстро. Первым был Жорж, но он меня не выдал, а вот Вольф сдал с потрохами. Этот поганец схватил меня за ухо, когда я не желала вылезать из под стола. Папа потом на него так накричал. Тот оправдывался, что принял меня за мальчика. Я же не виновата, что всегда была сорванцом. Папа хотел мальчика, а родилась я, но от этого он не меньше любил меня и баловал. Правда, после того случая на работу к себе больше не брал, считая, что дважды на одни грабли наступать не стоит.

Мы потом еще долго с родителями вспоминали о случившемся. Я становилась перед мамой и папой и в красках рассказывала свои мысли и последующие за ними действия. А еще я хорошо могла пародировать голоса, мама ругалась, когда я повторяла плохие слова, услышанные от дядей, так что мне приходилось говорить «Пи-и» вместо них, но от этого менее смешно не становилось. Естественно, это была наша семейная тайна, о которой никто не должен был знать.

— Я помню. Я тоже тогда почерпнул для себя много новых слов, — усмехнулся Жорж. — Но, знаешь, ты тогда мне помогла. Даже очень, — поделился со мною мужчина.

— Чем же? — не могла понять что я такого сделала, чтобы облегчить жизнь черноглазому.

— После того, как мы собрались во второй раз… тебя уже тогда под столом не было, — демон уже вовсю улыбался мне в волосы, — мне было гораздо проще выступать. Я всякий раз, когда в груди поднимал голову страх, вспоминал как падали, словно подкошенные, серьезные мужи и какие у них при этом были лица. Это придавало мне силы. Так что я должен сказать тебе спасибо за вселенную в меня уверенность.

— Вот уж не ожидала ничего подобного, — растерянно произнесла в ответ.

Я как-то никогда не думала, что у самодостаточных мужчин, каким я видела Жоржа, бывали подобные моменты слабости. Для меня он всегда был образцом для подражания.

— Холодно уже. Ты замерзла, — шепнул мне Жорж. — Наверное, пойдем отсюда потихоньку. Я уже успокоился. Теперь можем ехать. А то опять тебя родители хватятся, — подтолкнул меня мужчина в сторону, откуда мы появились.

При этом он повернул меня в сторону так, чтобы удобно было идти, но при этом заслонил от ветра, дующего с водохранилища. За ним я ощущала себя, словно за каменной стеной и мне это чувство нравилось до безобразия.

— Я думаю, что мама уже так не будет волноваться, зная, что я с тобой, — пояснила Жоржу, обнимая его рукой за пояс.

Мне в голову пришла нескромная мысль, что если бы мужчина был без рубахи, то я смогла бы прикоснуться к его коже, чтобы еще ближе прижаться.

Мда. И какие только тайные желания во мне бродят, находясь наедине с мужчиной?

Вокруг уже стемнело. Хорошо, что и я, и Жорж обладали острым зрением и возможностью видеть в темноте, а иначе трудно бы было поручиться за наши жизни. Упасть в бушующую пучину, что пенилась совершенно недалеко от нас как-то совершенно не хотелось. Да даже искупаться в холодной воде и то было сомнительным удовольствием.

— Мама у тебя мудрая женщина…, - начал он.

— Хотя поначалу и не скажешь? Да? — подняла я голову, заглядывая в глаза.

— И любит тебя, — легкую нотку горечи расслышала в голосе Жоржа. Почему-то мне показалось, что в данный момент он сравнил мою мать и Матильду, и сравнение было не в пользу последней.

Печально.

— Да. И я ее люблю. Только иногда она перегибает палку, но это на мой взгляд. На ее она поступает правильно во всем, ну или почти во всем, — поведала жениху.

— А я в детстве любил проводить все больше времени с отцом, — ни с того ни с сего произнес мужчина, уходя с неприятной для него темы про матерей.

— По-моему он у тебя классный.

— Ага. Помню как в детстве он каждый день приносил мне железную монету, чтобы я мог положить ее в копилку. И так было на протяжении длительного времени. У нас выработался определенного рода ритуал. Он рылся по карманам, стучал, делал вид, что ищет, а когда находил, то торжественно вручал мне. Я был в диком восторге, видя, что с каждым днем копилка разрасталась все больше и больше.

— А на что собирали? — задала вопрос.

— Знаешь, я уже толком и не помню, на какую-то игрушку или конструктор. Главное, что у нас с ним была общая тайна, о которой мы никому не рассказывали.

Мы подошли к машине. Уселись и поехали.

Свет, падающий от щитка приборов, выхватывал волевой подбородок мужчины, на которого я любовалась всю дорогу, пока мы возвращались назад в город. Как-то так сложилось, что на обратном пути мы практически не разговаривали. По всей видимости слишком многое было сказано до этого, оно и требовало обдумывания.

— Приехали, — донеслось до меня, как сквозь вату.

Я и не заметила как задремала под мерное движение автомобиля. Поездка домой разительно отличалась от дороги в сторону водохранилища, как небо и земля. Назад Жорж вел машину спокойно, не спеша, соблюдая все требования знаков дорожного движения. Прямо таки образцовый водитель, хоть на доску почета отправляй с надписью — «демон — образец для подражания».

— Уже?! — я потянулась, стараясь восстановить кровообращение в затекших членах. — А я и не заметила. Будем прощаться тут или проводишь до двери? — возьми и брякни я. Мне не хотелось расставаться.

— Я бы с удовольствием, но …,- я заметила неуверенность со стороны своего жениха.

— Да я пошутила, — отмахнулась от своих же слов. Получалось, что я как бы напрашивалась. Мой жених потянулся ко мне, но на полпути остановился.

— Хотя…кажется твоя мама уже стоит на пороге, — молвил Жорж.

Я обернулась и разглядела силуэт на фоне дома. Точно маман собственной персоной.

— Не бойся. Это она с виду такая… грозная, а на самом деле у нее доброе сердце…, а когда не злится, то, вообще, милашка, — постаралась я оправдать мамино поведение.

Дверь с моей стороны резко открылась и в проеме показалось недовольное лицо той, о ком мы вели речь. Легка на помине.

— Ну и долго вы тут сидеть собрались? Не кажется ли вам, что пора бы уже выйти из машины и засвидетельствовать свое почтение? — я чувствовала, что маменькин внутренний маятник может в скором времени качнуть в неугодную для меня сторону. Следовало срочно спасать ситуацию, но меня опередили.

— Мадам Жени, доброй ночи. А мы вас совершенно не заметили, — с милой улыбкой на лице сообщил Жорж. — Сидим тут, разговариваем. Прощаемся.

Кажется еще один демон понял, что с мамой надо дружить, а не ругаться.

— Скажешь тоже, не заметил он. Думаешь, я не знаю какие вы демоны глазастые, — проворчала мадам Орски.

Хм. А маман, кажется, не так недовольна, насколько хочет пообщаться.

Жорж резво выскочил из машины, обогнул ее и, оказавшись рядом, подал мне руку. Мама предусмотрительно отошла в сторону, внимательно следя за действиями Жоржа.

— Я только хотел проводить в дом Лизетту, но теперь вижу, что провожать придется и ее прекрасную маму, — вторую руку он предложил мадам Жени.

Ну и хитрец же. Вот даже не подумала бы, что в Жорже столько от дамского угодника.

Мы милой троицей поднялись по ступеням спящего дома, оказавшись внутри, мой жених галантно раскланялся вначале со мной, а потом и с мамой, сославшись на позднее время пожелал нам спокойной ночи и удалился восвояси.

— Мам, и что это было? — спросила у родительницы, когда вдалеке растаял последний звук удаляющегося автомобиля.

— Цену тебе набивала, — как ни в чем не бывало произнесла моя красавица.

— Не поняла, — изумлению не было предела. Что это такое она удумала?

— Пошли пить чай с мелиссой, — потянула меня мама в сторону кухни. Она просто обожала этот напиток и могла пить его литрами хоть целый день.

— Объясни, — я заупрямилась, остановившись, и не собираясь двигаться с места, пока не узнаю в чем дело. Все же ее поведение выходило за рамки приличий.

— Какая же ты у меня маленькая, — молвила мама. — Вот не выйди я, то что бы произошло? — задала она мне встречный вопрос.

— Что? — мне тоже хотелось узнать.

— Жорж бы тебя поцеловал, — уверенно ответила она. — Ведь так? — кажется, в этом она не сомневалась ни на секунду.

— Не знаю, — честно ответила, думая, как бы я отреагировала на случившееся. Понравилось бы мне или нет? А если бы понравилось, то захотелось ли продолжения? Кто о том ведает?

За меня ответила родительница.

— А я знаю. А теперь он останется неудовлетворенным и будет думать о тебе всю ночь.

Ничего себе заявочки. И как она до такого додумалась?

— С чего ты так решила?

— Потому как он на тебя смотрел перед уходом, глупенькая, — и мама потрепала меня по голове. — Со стороны оно виднее.

***