3.1

— Кто он? — строго спросил черноволосый демон.

— Ты сейчас о ком?

— Кобель. Кто же еще? — Расхи уже рычал не хуже того неизвестного пса.

— Спаниель, — с придыханием молвила Матильда. У Жоржа закралось подозрение, что мама специально отпускает Тропикану на блуд, чтобы та периодически беременела от разных кобелей, потому как эта шавка умудрялась рожать детей один-в-один похожих на отцов. А матушка потом благополучно выдавала щенков за чистокровных, продавая. Причем, имела неплохой доход на свои карманные расходы. Гомер умилялся от предприимчивости жены. Но ее тайны не выдавал никому. В семье было табу обсуждать Тропикану и мамин бизнес.

— Понятно, — сухо ответил Жорж, вставая с кровати и начиная ходить по номеру, думая, когда же мама сообщит главную новость или рассказ про ее обожаемую сучку это и есть главное звено в повествовании. — Все?

— Жорж, — строго произнесла матушка, вновь поменяв свое настроение. — Ты дурно воспитан. Не смей со мной так себя вести. Я все же твоя мать, — кто бы о том помнил, подумалось мужчине, судорожно сжимающего трубку телефона.

— Мам, я занят…немного.

— Ой, сынок, так бы сразу и сказал. Кто она? — голос стал слаще меда.

— Матильда, она никто. Что за сообщение ты хотела сделать? — не выдержал мужчина, зарычав.

— Вольф вернулся, — без перехода произнесла родительница.

— Ты шутишь? — Жорж остановился посередине комнаты, уставившись на белую подушку с ручной вышивкой по краю. — Скажи, что ты шутишь?

— Нет же. Я тебе серьезно говорю. Вольф вернулся. И сразу же отправился с папой по делам. Я даже не успела его потискать. Он так вырос. Стал совсем большой и по-прежнему страдает, — практически шепотом ответила мать.

— А когда они будут? — задал вопрос Жорж, желая распланировать свой день, чтобы уделить время на общение с братом.

— Я не знаю, сынок. Вольф такой большой стал…, - погрузившись в воспоминания пробормотала Матильда.

— Все понятно, мама. Вольф, наконец, вырос, хотя и старше меня на четверть века, но я для тебя взрослый, которому обязательно жениться, чтобы на свет могло появиться следующее поколение Расхи, а он для тебя до сих пор мальчик, которого следует опекать, — с горечью на губах произнес Жорж. Слова помимо воли вылетели из уст мужчины.

— Жоржик, милый, я так за тобой соскучилась, — отворилась соединяющая гостиную и спальню дверь и в нее просунулась обнаженная ножка, поползшая по косяку вверх. Это Ларине надоело сидеть одной и она решила поиграть со своим очаровательным демоном. Вот только она совершенно забыла ради чего была выдворена из спальни.

Расхи развернулся вокруг своей оси, настолько быстро, отчего даже воздух в комнате затрепетал и пошел волнами и подскочил к дверному проему. На Ларину посмотрели злые глаза, пылающие красным. Причем, девушка потом могла поклясться, что кроме глаз она ничего не видела. Жорж словно растворился в пространстве. Это он перестал себя контролировать и перешел на пограничный с сумеречным уровень, настолько сильно вывело мужчину замечание матери.

— Пошла, вон, — заорал Жорж, едва не переходя на ультразвук.

Ларину снесло ударной волной от закрывающейся двери. Ей чуть ногу не оторвало, она едва успела ее выдернуть из проема.

— Это ты мне? Своей матери? — встрепенулась Матильда. — Как тебе не стыдно? Ты как был невоспитанным мальчиком, так и остался, — принялась причитать женщина по ту сторону связи, чем вывела еще больше из себя Жоржа.

— Не переживай так, мамочка, скоро твое сердечко успокоится. Теперь же вернулся твой обожаемый Вольфик, в котором ты души не чаяла и пылинки сдувала, но который попрал все устои и обычаи, свалив из семейного гнезда куда подальше.

У Жоржа начали расти крылья более не сдерживаемые силой воли, и теперь они хлопали по воздуху, живя своей жизнью. Они то и так были особо не управляемые, а сейчас, когда демон находился во взвинченном состоянии, тем более.

— Сынок, ну что ты такое говоришь? Неужели ты думаешь, что мамочка тебя не любит? Очень даже любит. Ты мой самый-самый…любимый…сынок, — женщина почувствовала, что ее ребенок не в себе.

Запинку в голосе разве что глухой не заметил бы.

— Как же, любит…Но вот только после того, как любимый Вольфик наплевал в душу, — с горечью выдал мужчина, напоминая в данный момент скорее обиженного мальчика, нежели серьезного и всеми уважаемого мужа. Видели бы его сейчас подчиненные, они ни за что не поверили, что это их грозный, рассудительный и уравновешенный начальник, которого боялись все от рядового работника до вице-президента компании с много миллионными оборотами.

— Сынок, ну не надо начинать. Ты расстраиваешь, свою мамочку, — раздалось из трубки смартфона. Жорж же буквально начал рычать.

— Ах, теперь ты снова мамочка, а я твой сынок, правда, «любимый» это эпитет, который уже относится к другому…,- устало прикрыл глаза мужчина, стараясь все же взять себя в руки, понимая, что он все равно не в состоянии ничего изменить. И раз на горизонте вновь появился первенец, то ему, второму, придется занять свое место. Боль, доселе спрятанная глубоко внутри, вновь всколыхнулась с новой силой.

— Жорж, как ты смеешь так говорить? — строгим тоном произнесла женщина. — Как тебе не стыдно? Разве я не любила тебя? Разве не баловала? Разве не сидела с тобой ночи напролет, когда у тебя резались крылья и все никак не могли стабилизироваться? Думаю, что тебе не в чем меня упрекнуть, — закончила Матильда свою обличительную речь.

— Все так, мама, вот только быть «вынужденным» сыном я не перестал, — горько произнес мужчина, приходя в себя.

Последним штрихом в обретении спокойствия стало не увещевания матери и заверения в любви, а собственный облик, отраженный в зеркале. Мужчина увидел себя со стороны и это его отрезвило. Крылья были загнаны на место, оболочка перестала вибрировать то проваливаясь, то вновь появляясь в этой реальности, а глаза прекратили светиться красным.

Когда Жорж был маленьким он неоднократно корил судьбу за то, что родился вторым и это осознание довлело над ним всю сознательную жизнь. В семьях демонов редко шли на рождение второго наследника, если только для этого не было объективных причин. Речь шла именно о наследнике, а не ребенке, вообще. Его, Жоржа, объявили таковым, потом это имя отобрали, когда необходимость отпала.

Вот такая ирония судьбы. Мужчина, у которого было все, не было по сути ничего.

— Мама, извини, я перезвоню чуть позже. Я занят, — бросил в трубку Расхи, полностью придя в себя и желая прервать тяжелый для себя разговор.

— Жорж…Жорж… подожди, — услышал он напоследок своим острым слухом, прежде чем отключиться.

Теперь демону следовало решить еще одно проблему по имени Ларина, что подвывала сейчас с той стороны двери, Расхи не мог этого не заметить.

Он широко распахнул дверь и как был нагой, так и вышел в гостиную. Девушка сидела на полу и тихо всхлипывала, словно побитая собака у дверей дома хозяина, представляя собой жалкое зрелище.

— Ты что-то хотела? — холодный голос мужчины заставил вздрогнуть. Кошечка ожидала, что найдя ее в таком плачевном состоянии Жорж бросится утешать, начав корить себя за грубое отношение. Однако девушка не ожидала такого выхода демона. В ее маленькой головке сразу же с огромной скоростью пронеслись мыслительные процессы, что тут что-то не так и если она тотчас не исправит ситуацию в свою пользу, то ей может быть плохо.

— Дорогой, я так перед тобой виновата. Простишь ли ты меня? — девушка опустила ресницы и молитвенно сложила руки, являя собой кающуюся грешницу во плоти.

Безусловно Жорж не ожидал ничего подобного, а потому в первое мгновение несколько растерялся и не сразу среагировал.

— За что? — выдал первое, что пришло на ум.

— Дорогой, я помешала твоим делам, — девушка на коленях поползла по полу, причем в ее движениях не было желания соблазнить, а лишь стремление оказаться рядом с объектом обожания. — Я больше так не буду. Ты только говори мне, что следует делать и я с удовольствием выполню все твои пожелания. Только не гони меня, — девушка обняла ногу Жоржа, словно не замечала его наготы, совершенно никак на нее не реагируя.

Расхи не знал что ответить. В глазах Ларины светилось такое раскаяние, будто она совершила вселенский грех, а теперь желала его замолить.

— Встань, пожалуйста, — потянулся к девушке Жорж, поднимая Ларину на ноги.

— Ты меня простишь? — с мольбою выспрашивала кошечка, заглядывая в глаза и ласково улыбаясь лишь одними уголками глаз, принимая крайне соблазнительную позу.

— Вставай, замерзнешь. Пойдем, оденемся, — демон подхватил на руки девушку и понес в комнату, где укутал в плед прежде чем попытался разыскать ее одежду.

— Я чувствую себя такой маленькой в твоих руках, — прижалась доверительно к груди мужчины девушка. — Мне с тобой так спокойно.

Разве мужчина мог устоять и не проникнуться, когда милая и ласковая кошечка преданно заглядывала в глаза, ища в них одобрения и прощения.

Жорж сам не заметил как потянулся к чувственным губам красавицы, которая с удовольствием подалась в ответ. Напряжение, что скопилось глубоко в мужчине, искало выхода, демоническая сущность рвалась наружу, требуя своей жертвы. Расхи сдерживал себя из последних сил, но Ларина словно того и ждала, чтобы еще сильнее прильнуть, прижаться, впитать в себя мужское начало. И демон не выдержал и пошел в наступление.

***