54

— И доставал мне тоже из большой любви к тебе?

— Нет. Это была его личная инициатива, — Жорж потерся о мой нос своим.

— А … видео … тоже твоих рук дело? — запинаясь спросила я, стараясь вести себя солидно, но только все равно нервничала и переживала.

— Так ли это важно теперь? — с сомнением спросил у меня муж.

— Я хочу все знать, — храбро произнесла, со страхом ожидая ответа.

— Нет. Не моих. Ларины, — услышала я и облегченно вздохнула. — Но я знал, что она снимает.

Вот сучка. Мне захотелось заорать вслух, однако я промолчала. Почему-то винить Жоржа в вероломности язык не поворачивался. Слишком за мной много грехов водилось. Вся мордашка в пушку.

— Из нее отвратительный оператор получился, — отреагировала на новость. — Ни капельки не знает что такое экспозиция.

— И не говори, — мы с Жоржем одновременно засмеялись.

Обсуждать любовницу мужа как-то больше не хотелось. Но тут я вспомнила о другом.

— А похищение она все же организовала, — протянула я. — Я испугалась. Честно.

— Не совсем она, — чуть помедлив ответил мужчина.

А это что еще за новость?

— То есть как? Хочешь сказать, что не она?

— Она попросила брата и компанию тебя напугать. А я, узнав обо всем, «ласково» попросил Изетура тебя похитить.

Я представляла как он это сделал. То-то мне показалось, что поверженный мужчина улыбался, находясь в отключке. Все было хорошо срежиссировано. Браво Жорж. Браво.

— Как так? И зачем? — я была ошарашена не на шутку. А потом сообразила. — Это опять была проверка? Да?

— Осуждаешь?

— Пытаюсь понять, — в голове у меня крутились как в калейдоскопе эпизоды жизни. — Письмо Лизетта или ты мне отправил?

— Не знаю ни про какое письмо, — удивился муж.

— Ясно. Значит она. Проехали.

— Что в нем? — не на шутку всполошился Жорж.

— Угрозы. Забудь, — я перевела дух. — Значит, с этим разобрались. Что еще остается? Сплетни. Точно. Чьих рук дело?

— Вольф постарался, — немного смущаясь произнес Жорж. — Но я ему за это уже по рогам настучал. Нечего было самодеятельностью заниматься. Это он решил тебе насолить, когда узнал про шестерых предыдущих невест.

Вот гад. Я всегда знала, что он меня недолюбливает, но не думала, что настолько. Ну ничего. Мы еще встретимся на семейных мероприятиях, получит он у меня лошадиную дозу слабительного или я буду не Лизетта Орски. Ой, совсем забыла. Теперь Лизетта Расхи.

Я удовлетворенно хмыкнула, вспомнив какое было лицо у Матильды, когда оно поменяло цвет на зеленый. А вот не надо было мне хамить за столом у родителей дома. Я не злопамятная, только немного злая и память у меня хорошая. Вот только об этой проделке я своему мужу даже под страхом расстрела не рассказала бы. Должны же быть у меня девичьи секреты?

— Женушка, может быть мы на сегодня закончим словесную экзекуцию? Все же как-никак у нас с тобой день свадьбы, — Жорж явно утомился в нашей исповедальне.

— Знаешь, после всего услышанного я даже не уверена, что…, - обидные слова готовы были сорваться с моих губ, вот только им никто не разрешил это сделать. Муж заглушил мою гневную речь горячим поцелуем, от которого потемнело в глазах и по всему телу прошла сладостная дрожь. Всевышний, как же он умел целоваться! Его губы были настойчивы и требовательны, ласковы и нежны, они дарили божественную сладость.

У меня в тот же миг из головы выветрились все глупые мысли, оставив на своем месте глупое желание прижаться к любимому мужу как можно сильнее, раствориться в нем, слиться воедино.

Полная луна, не оставаясь на месте, теперь заглядывала в беседку и освещала наши фигуры, делая их немного нереалистичными, загадочными, волшебными.

От горячего поцелуя подкашивались ноги, становясь ватными, а тело превратилось в расплавленный воск, тая под умелыми ласками мужчины.

— Поехали домой! — хрипло произнес Жорж, еле-еле отрываясь от моих губ, он надсадно дышал, словно пробежал несколько километров без остановки. Его глаза горели огнем желания, впрочем, если бы я увидела себя со стороны, то поразилась насколько же и мой внешний вид изменился. — А иначе я не сдержусь и … лучше поехали, — просил, буквально умолял меня муж.

Это было что-то новенькое. С извечной женской вредностью я помимо воли начала возражать.

— Неужели тебе не нравится ночь?

— Лизетта, — рявкнул Жорж, прижимая меня к себе так сильно, что затрещали кости. — Если ты сама не дашь согласия, то я просто украду тебя. Ну я же не железный. Как ты не понимаешь? Видеть тебя, хотеть каждой клеточкой тела и … держаться на расстоянии. Ты смерти моей хочешь? — в словах мужа я различила такой коктейль из чувств, что сама задрожала проникшись моментом.

Я подняла руку и нежно провела рукою по подбородку, поднимаясь все выше, захватывая скулу, обводя по контуру лицо, дотрагиваясь до ушной раковины, едва касаясь волос. Жорж замер, лишь сильнее прижал меня к себе, настолько, что не могла не ощутить всю силу его желания, бурлящего в молодом возбужденном теле.

— Я не хочу ехать в дом твоей матери, — извиняющимся тоном произнесла в ответ на крик души Жоржа. — Я не хочу чтобы мой первый раз произошел в доме где нас не любят.

Совершенно не задумываясь употребила слово «нас» при разговоре с мужем. Для меня само собой разумеющимся стало отождествлять себя и Жоржа единым целым, словно обряд соединил не только наши руки, но гораздо больше.

— А кто говорил о этом? — улыбнулся мужчина. — Это было последнее место куда бы я привел свою молодую жену.

— Так куда же мы поедем?

— Узнаешь, — загадочно произнес Жорж еще раз крепко целуя меня в губы, прежде чем увлечь за собой.

Мы направились не в сторону все еще гремевшего праздника, мы побежали вдоль озера, в неизвестном направлении. В ночь.

Я послушным хвостиком следовала за мужем, мечтая не оступиться и не упасть по пути, мобилизуя все свои внутренние резервы, чтобы успевать за любимым. Мы буквально бежали, настолько сильно спешили удалиться с собственного праздника.

Но вот куда я не знала.

В серебристом свете луны был виден каждый кустик, каждая травинка, каждый камушек. В день нашей свадьбы случилась необъяснимо яркая ночь, словно сама природа одаривала нас своими подарками.

За нами исчезли и огни, не стало слышно шума.

— Куда мы бежим? — на ходу, запыхавшись, произнесла я, пытаясь выяснить конечную точку нашего пути. Я уже не думала в каком состоянии находится мое платье. Скорее всего оно восстановлению не подлежало, навсегда оставшись в памяти нежным цветком портновского искусства.

— Уже почти на месте, — перед нашими взорами открылась поляна, на которой был виден замерший в ожидании небольшой вертолет.