Глава 15

– Что вы собираетесь делать? – поинтересовалась девушка, когда они вышли к набережной. Все это время полисмаг молчал, и она не решалась прервать его мрачные раздумья.

Конечно, она могла уйти, но ей не хотелось оставаться одной. И покидать Этьена в таком состоянии тоже. Никогда раньше она не видела его таким мрачным.

– Не знаю, – он облокотился на гранитный парапет, сковывающий берега Скуанны. – Наверное, стоит проверить сведения, поговорить с тем, кто вел то дело…

– Почему вы поссорились с отцом? – вдруг спросила Франсуаза.

Этьен улыбнулся уголком рта:

– Вы внимательно читали мое дело.

Он не спрашивал, а утверждал.

– Да, – девушка не стала отрицать.

– Тогда вы видели прочерк в графе о матери, – полисмаг задумчиво смотрел на темную гладь реки. Он не хотел раскрывать все причины, сподвигнувшие его на разрыв с отцом, но, с другой стороны, ему давно хотелось рассказать кому-то свою историю. Тому, кто бы понял и не стал осуждать.

На другом берегу белокурая девочка в малиновом пальто под строгим наблюдением няни кормила уток. Почему-то подумалось, что и Франсуаза когда-то чинно гуляла по набережной с кулечком, свернутым из газеты…

– Я подумала, что вы… что она скрывает свое имя, поскольку родила вас вне брака, – тихо обронила она. – И отдала отцу.

– Все было гораздо прозаичнее, – Этьен криво усмехнулся. – А прочерк… Не мне вам рассказывать о строгости правил зачисления в Суар де Бонне! Поэтому пришлось исправить метрику, чтобы те, кому в руки случайно бы попали мои документы, не стали задавать лишних вопросов.

– Вы поддерживаете отношения с матерью?

– Конечно. Она даже присылает мне ко дню рождения открытки, – полисмаг не скрывал иронии. – Последняя, кстати, пришла из Фиоренса!

– Но…

– Почему она уехала? Скажем так, не хотела мешать мне, а я не должен был мешать ей, – и, видя, что собеседница не понимает, капитан пояснил. – Видите ли, моя бабка… она сводня. Утверждает, что лучшая в Паризьенне.

Он бросил быстрый взгляд на Франсуазу, гадая, не оттолкнут ли её подобные признания. Но дочь графа д’Эгре спокойно стояла рядом, поглаживая за ушами разомлевшего от ласки пса. В бирюзовых глазах светилось любопытство. Казалось, что она просто никогда не сталкивалась с другим миром и не понимает, что говорит собеседник. Это разозлило, и голос зазвучал резче.

– У моей матери не было особого выбора в жизни, она родилась там, где женщины торгуют собой. Бабка научила ее всему, что знала сама и… продала.

– Что? – Франсуазе показалось, что она ослышалась. – Продала? Но разве такое…

– Возможно? – со злым смешком подхватил Этьен. – Представьте себе, да! К тому же четверть века тому назад в столице царили более свободные нравы.

– Это ваш отец… – девушка запнулась, но решительно продолжила. – Он купил её?

Полисмаг покачал головой:

– Приз достался герцогу Савойскому, тогда еще маркизу де Ре. Признаться, если амификноты существовали, то он вполне мог быть их предводителем. Мама не любила вспоминать о нем, но мне всегда казалось, что герцог испытывает удовольствие от чужих страданий.

– И что случилось потом? – Франсуаза знала, что не должна проявлять интерес к подобному, но не могла не спросить.

Казалось, что она слушает сказку. Очень мрачную, какими обычно в детстве ее пугал Луи. Девушка перевела взгляд на кафедральный собор, прямоугольные башни которого возвышались над золотистыми верхушками деревьев.

– Контракт с герцогом принес моей матери невероятный успех, – продолжал полисмаг, словно не замечая замешательства собеседницы. – Предложения сыпались одно за другим, и маркизу де Гарне пришлось постараться, чтобы привлечь внимание самой популярной… куртизанки Паризьенны. Вернее, заплатить огромную сумму за ее благосклонность и назначить содержание.

– И она согласилась?

– Разумеется. Они везде появлялись вместе: в театре, на званых ужинах. К тому же ради нее маркиз оставил жену с маленькими дочерьми.

– Это же скандал! – ахнула Франсуаза.

– О, да! – усмехнулся Этьен. – И они оба наслаждались этим. Пока не выяснилось, что мама ждет ребенка.

– Это были вы?

– Нет. От того ребенка она избавилась…

Девушка вздрогнула и отвернулась. Она понимала, что не в праве осуждать, но не могла спокойно слышать подобную историю.

– Должно быть, маркиз,.. ваш отец сожалел? – с деланным равнодушием поинтересовалась Франсуаза.

– Ничуть, ведь бастард не входил в его планы. Сожалела мама, – капитан Богарне помолчал и потом добавил. – Наверное, именно это заставило ее подарить мне жизнь.

Франсуаза опять повернулась к нему:

– Она была хорошей матерью?

Этьен покачал головой:

– Нет. Не знаю, на что она рассчитывала, рожая меня. Может быть, на содержание от своего любовника. Но маркиз отказался признавать меня. Поэтому, как только я родился, мать уехала с новым покровителем.

– А вы?

– Остался у бабки. Правда, к чести матери, деньги на мое содержание пересылались регулярно. Они даже позволили нанять мне учителей. Ба считала, что я тоже смогу зарабатывать, как и мать.

– Но вы мужчина! – возразила Франсуаза.

Этьен расхохотался:

– Вы и не представляете себе, сколько замужних дам, выданных замуж за стариков, готовы платить смазливым мальчикам за удовольствия! А у меня к тому же было почти аристократическое происхождение и магический дар.

– Выходит, что вы… вы, – у Франсуазы не поворачивался язык закончить фразу. Бонни вопросительно тявкнул, гадая, почему люди такие странные и все никак не сдвинутся с места.

– Рос в борделе, верно. И должен был торговать собой, как и все обитатели Нижнего куртия. Скорее всего, это бы и произошло, не попадись я на глаза тогдашнему префекту.

– Префект и публичный дом?

– Я же говорил, моя бабка – лучшая сводня. Судьи, высшие чины… да кто только не захаживает к ней в поисках развлечений!

– Это ужасно! – вырвалось у Франсуазы.

– Возможно, но в моем случае это было только на руку. Префект заметил мои магические способности и предложил стипендию в Суар де Бонне. Именно он и переделал мою метрику, чтобы проверяющие в академии не стали задавать ненужных вопросов.

– И маркиз согласился? – не поверила девушка.

– Старый префект умел убеждать. Уж не знаю, чем он пригрозил маркизу, но тот согласился признать меня.

– И вы согласились.

– Кто будет отказываться от подобного? Правда, взамен я должен был отработать десять лет в полисмагическом управлении. Неплохая сделка для безродного мальчишки из публичного дома, верно?

– А почему вы выбрали боевую магию?

– Старый префект ушел на пенсию, а новый не слишком жалует некромантов, поэтому у нас в управлении их вечно не хватает. Пришлось изучать боевую магию, чтобы сохранить стипендию. Ваш профессор до сих пор не может простить мне этого.

– Ле Шовен? – охнула Франсуаза. От обилия информации голова шла кругом.

– Да. Он-то планировал курировать мои научные работы, считая, что меня протежирует мой отец.

– Профессор любит оказывать услуги представителям аристократических родов, – подтвердила девушка.

– В моем случае его бы ждало разочарование.

– Вы не общаетесь с отцом?

– Нет. Когда я поступил в академию, ему донесли, и он захотел встретиться, но разговор не сложился.

– Не смогли ему простить, что он бросил вашу мать?

– Не смог простить, что он бросил меня. Ну и еще кое-что… Глупо, верно?

– Нет, – Франсуаза покачала головой. – Кем бы ни была ваша мать, вы были всего лишь ни в чем неповинным ребенком.

– Ну не таким уж и невинным, – пробормотал полисмаг. – Ба меня хорошо обучила!

– О! – только и произнесла Франсуаза.

Ее взгляд скользнул по рукам Этьена: узкая кисть, длинные пальцы. Интересно, если он снимет рубашку… дальше воображение отказывало. Видя огромное количество умерших, девушка прекрасно знала мужскую физиологию и представляла, что происходит между мужчиной и женщиной за дверями спальни, но никогда раньше ей не хотелось испытать этого самой.

Низ живота скрутило сладкой истомой. Этьен все еще напряженно смотрел на Франсуазу, гадая, как девушка воспримет его признания.

– Я смутил вас?

– Чем?

– Своей историей?

– Скорее, ошарашили, я и не знала… – она замолчала и решительно продолжила. – Во всяком случае, ваша мать оказалась честнее, чем многие женщины моего круга.

– Что?

– Она хотя бы не скрывала, что ей нужны деньги. И любит вас, но по-своему, – как она ни старалась, в голосе все равно прозвучала тоска.

В отличие от матери Этьена, графиня д’Эгре никогда не любила своих отпрысков, предпочитая проводить время на балах и приемах.

– Возможно, вы и правы, – наклонил голову капитан Богарне.

Он не хотел признаваться, но слова Франсуазы его тронули. Они еще немного постояли, просто наслаждаясь обществом друг друга.

– Ладно, – Этьен вздохнул и оттолкнулся от парапета. Руки затекли, и теперь мышцы сводило. Он поморщился и с хрустом размял пальцы. – Кстати, о невинных… что вы сами собираетесь делать?

– Простите? – переход был таким внезапным, что девушка растерялась.

– Вы остались без работы.

– Временно, – настала ее очередь смотреть на темную гладь реки, словно там можно было увидеть ответы на вопросы.

– Неужели? И на какой срок?

Франсуаза прикусила губу, прекрасно понимая, что не стоит лгать полисмагу.

– Ну… декан не оговаривал сроки…

– Разумеется! Копен не настолько дурак, чтобы идти наперекор королевскому приказу. Вы останетесь в списках Суар де Бонне, но вот работать вам никто не позволит! Ни в Суар де Бонне, ни в какой другой академии.

Девушка пожала плечами, слова капитана были созвучны ее собственным мыслям. Как бы ей ни хотелось жить одной, собственных сбережений надолго не хватит.

– Думаю, у меня нет выбора, – очень тихо произнесла она, стараясь не поддаваться отчаянию.

При мысли о том, что придется возвращаться в особняк на бульваре Бельенн, тошнота подкатила к горлу. Насмешливый взгляд брата, сурово поджатые губы матери, издевательские шуточки сестры… и замужество, если она не хочет прожить так всю жизнь. Конечно, можно уехать в имение, но отец не вечен, а Людовик вряд ли станет потворствовать слабостям сестры. Бонни заскулил и ткнулся носом в ладонь, пытаясь утешить хозяйку.

– Чушь! Неужели вы так просто сдадитесь?! – воскликнул Этьен.

Пес басовито гавкнул, поддерживая полисмага.

– А что вы предлагаете? – разозлилась Франсуаза. – Ни гувернанткой, ни горничной меня не возьмут! Разве что вы походатайствуете за меня перед вашей бабкой!

Этьен с минуту изумленно смотрел на нее, а потом расхохотался.

– Нет, до такого я еще не дошел! Хотя готов ходатайствовать за вас в полисмагическом управлении.

– Считаете, предписание отзовут?

– Не думаю, особенно если в этом замешан де Гра. Но, – полисмаг лукаво улыбнулся. – У нас есть вакансия некроманта.

– Не думаю, что префект возьмет на работу женщину!

– Не думаю, что он будет вчитываться в документы, которые ему подаст начальник отдела, а его я уговорю!

– Но… – растерялась Франсуаза. – Королевский приказ…

– Не регламентирует для женщин работу в полисмагическом управлении, – капитан Богарне широко улыбнулся.

– Просто никто из женщин даже не думал о работе там, – пробурчала Франсуаза.

– Верно. Этим мы и воспользуемся! – Этьен подмигнул ухмыляющемуся Бонни. – Ну что, рискнем?

Он согнул руку, предлагая девушке на нее опереться.

– Но я… я не знаю… – окончательно растерялась Франсуаза. – Все это так неожиданно… Мне надо подумать.

Полисмаг посмотрел на нее в упор.

– Мадемуазель д’Эгре! Оставьте эти речи для незадачливых соискателей вашей руки. Я вас не замуж зову, а предлагаю достойную работу!

– Если бы вы звали замуж, я бы вам сразу отказала! – вспылила Франсуаза.

– Что заставляет меня считать, что вы все-таки готовы принять мое предложение работать в управлении, – подхватил капитан Богарне.

Она улыбнулась и покачала головой:

– Не так быстро, господин капитан!

– Что вас смущает?

– Ваши коллеги, – она не стала юлить. – Как они отнесутся к тому, что среди них работает женщина?

Этьен поморщился. Франсуаза кивнула:

– Я так и думала. Что ж, капитан, я действительно ценю ваше желание помочь, но…

– Мадемуазель д’Эгре! – властный голос заставил вздрогнуть. – Какая встреча!

Франсуаза обернулась.

– Граф де Ре? – она невольно выпрямила спину еще больше и холодно улыбнулась высокому мужчине. – Вы здесь? В такой час?

– Навещал приятеля, – он старательно делал вид, что не замечает капитана Богарне. – А вы? Все еще играете в эмансипэ?

– Не думаю, что должна вам отчитываться в своих поступках.

– Пока нет, – он криво усмехнулся. – Вы позволите проводить вас домой?

– Домой?

– На бульвар Бельенн.

– Действуете по чьему-то поручению? – поинтересовалась девушка без обиняков.

– Ну что вы! Скажем так, я сам изъявил подобное желание, – он протянул руку. – Франсуаза, хватит. Я жду.

Последние слова, сказанные приказным тоном, заставили девушку вздернуть голову.

– Увы, граф, в который раз вынуждена отказать вам, – она улыбнулась.

– Зря. Скоро я стану очень влиятелен… Старик идет на дно.

– Если вы имеете в виду своего отца, то недавно я имела счастье лицезреть герцога Савойского. Судя по виду, он проживет еще очень долго.

– Все в мире меняется, – Жильбер де Ре небрежно махнул рукой. – Вы идете?

– Нет, – она подняла руку, обрывая возражения, готовые сорваться с губ графа. – Знаю, вы все еще питаете себя бесполезными надеждами, но зря.

– Неужели

– Да. Простите, нам пора. Капитан Богарне, идемте же!

Этьен не успел и слова сказать, как Франсуаза сама подхватила его под руку и достаточно быстро устремилась в сторону управления. Бонни надменно взглянул на побелевшего от гнева графа де Ре, демонстративно задрал лапу у ближайшего дерева и поспешил догнать хозяйку.