Глава 14

Утром Франсуазу разбудил шум дождя. Капли дробно стучали по крыше, а серое унылое небо напоминало, что осень вот-вот вступит в свои права. Глядя на него, девушке захотелось закутаться в одеяло и не вылезать из постели. Но Бонни жаждал прогуляться, а лекции в академии никто не отменял. Пришлось собрать волю в кулак и вставать.

Пол под ногами показался ледяным. Франсуаза поморщилась и прошептала заклинание. Капля магии сорвалась с пальцев, растеклась по полу искристой лужицей, которая сразу же исчезла. Теперь от досок веяло приятным теплом.

Наслаждаясь им, Франсуаза долго перебирала наряды, пока не остановилась на яблочно-зеленом жакете и такой же юбке, отороченной по подолу бархатной тесьмой.

Блузка из тонкого батиста с кружевным воротником придавала костюму строгость, но в то же время подчеркивала линию шеи. Как бы девушка ни уверяла себя, что одевается исключительно, чтобы выглядеть достойно в глазах отца, в глубине души она надеялась, что капитан Богарне тоже увидит ее в этом костюме, а не в унылом сером платье.

Сборы заняли гораздо больше времени, чем она рассчитывала, и потому выгулять Бонни она уже не успевала. Пришлось взять пса с собой на занятия.

Идя по шумными коридорам, Франсуаза порадовалась сопровождению друга, адепты и преподаватели провожали ее восхищенными взглядами, кто-то даже присвистнул.

Дойдя до нужной аудитории, мадемуазель д’Эгре обнаружила, что ее ждут. Жан-Жак стоял у дверей и недовольно поглядывал на часы, висевшие на стене. При виде Франсуазы его лицо вытянулась, а глаза ярко вспыхнули. Ассистент декана сделал шаг вперед. Глухо рыча, Бонни моментально преградил ему путь.

Это заставила верзилу опомниться.

– Декан желал бы переговорить с вами, мадемуазель, – пробасил он и мстительно добавил. – Немедленно!

– У меня лекция, – возразила Франсуаза, прекрасно понимая, что ничего хорошего ждать от такого вызова не приходится.

– Не у вас, а у профессора Ле Шовена, – поправил ее Жан-Жак. – Не помню, чтобы вам выдавали разрешение преподавать самостоятельно.

Девушка сжала кулаки, пытаясь сдержаться. Если бы не тонкие лайковые перчатки, она наверняка вонзила бы себе ногти в ладонь.

– Хорошо. В таком случае профессору вы объясните все сами! – Франсуаза крутанулась на каблуках и направилась в кабинет декана. – Заодно и замените меня на лекции!

По традиции кабинеты глав факультетов располагались в самой старой части здания. Стены, облицованные панелями из мореного дуба с золоченой резьбой, тяжелая мебель, шкафы, заполненные книгами с вычурными переплетами – все при входе в обитель хранителя знаний должно было вызывать священный трепет.

Но Франсуаза не раз бывала в кабинете, и к тому же была слишком зла, чтобы испытывать хоть что-то кроме раздражения. Приказав Бонни ждать, она переступила порог.

– Господин декан, вы меня вызывали? – она спокойно прошла к столу, за которым сидел профессор Копен.

Лиловый ковер заглушал звуки шагов. При виде девушки декан привстал, но спохватился и снова опустился в свое кресло, подчеркивая, что разговор предстоит сугубо деловой.

– Мадемуазель д’Эгре, доброе утро, – кивнул декан.

В полутьме кабинета девушка наконец заметила Николя Камбера, вчерашнего виновника происшествия на кладбище. Юноша был очень бледен, а под глазами залегли темные круги. Он был так подавлен, что даже позабыл о хороших манерах и так и остался сидеть, когда девушка вошла.

– Присаживайтесь, – декан тем временем указал на свободный стул.

– Благодарю, – подхватив юбку, чтобы не помять ткань, Франсуаза присела на самый край и вопросительно взглянула на декана. – Чем обязана?

– Сегодня утром мне прислали протокол задержания мсье Камбера, – профессор кивнул на съежившегося адепта. – Ему предъявлены обвинения в несанкционированном использовании магии, осквернении могил и нарушении общественного порядка.

– Вот как? – Франсуаза с сочувствием взглянула на юношу. – Но думаю, мы сможем найти смягчающие обстоятельства? К тому же адепт Камбер помог мне…

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, мадемуазель! – перебил девушку декан. – Как вы знаете, женщинам запрещено проведение обрядов на кладбище!

– Да, но…

– А судя по показаниям адепта, вы заранее подготовили круг! Следовательно, собирались проводить обряд…

– Я действовала по просьбе представителя полисмагического управления, – возразила Франсуаза.

– Префекту об этом неизвестно, – декан переложил листы бумаги, лежавшие на столе. – Более того, в академию поступило предписание отстранить вас от занимаемой должности.

На нее словно вылили ушат ледяной воды.

– Что?! – надеясь, что ослышалась, Франсуаза впилась взглядом в самодовольно усмехающегося декана.

– Отстранить от должности. Женщинам не место на факультете некромантии, и, судя по тому, что вы вчера устроили на кладбище, я с этим полностью согласен!

– Я?! Устроила?! – от несправедливости обвинений горло перехватило спазмом, и голос сорвался на визг.

– Именно. Я ни за что не поверю, что у четверокурсника хватит сил и познаний поднять все кладбище.

– То есть вы считаете, что у меня и того и другого достаточно? – Франсуаза знала, что хватается за соломинку.

– Я считаю, что вы не должны заниматься некромантией, мадемуазель. Вернитесь к отцу, выйдите замуж, и, наконец, займите место, предназначенное вам в жизни!

Каждое слово ощущалось как удар. Дыхание перехватило, а на глаза навернулись слезы. Понимая, что спорить бесполезно, Франсуаза встала. Мужчины остались сидеть, еще одно оскорбление, но она не обратила на это никакого внимания.

– Я не могу занять предназначенного мне места в жизни, – отчеканила она. – Потому что такие твердолобые самовлюбленные идиоты не дают мне сделать это!

– Что?! – взревел декан, вскакивая со своего места. – Да как вы…

– Смею? – перебила Франсуаза, криво улыбаясь. – Мне уже нечего терять, декан Копен. Своим решением отстранить меня от работы вы развязали мне руки, и теперь я могу сказать все, что я о вас думаю: вы – ничтожество! Вы заняли эту должность благодаря протекции, а не уму! А ваша привычка окружать себя теми, кто еще глупее вас, приведет академию к гибели!

– Да как вы смеете?! – взревел Копен.

Молния сорвалась с его пальцев, метя в девушку. Она отмахнулась от нее, словно от назойливой мухи. Заклинание отлетело и впечаталось в панель, оставляя уродливое пятно. Франсуаза надменно улыбнулась.

– У вас не хватает сил даже на это, профессор! – холодно заметила она. – И только что вы совершили покушение на дочь графа д’Эгре.

– Я… что… – от осознания того, что он натворил декан побледнел и рванул узел галстука. – Это был несчастный случай…

– Я так не думаю, а вы, Николя? – девушка обернулась к адепту, вжавшемуся в стул так, словно он хотел стать частью мебели.

– Я… я не знаю… но я думаю, господин декан… думаю вы… Можно я пойду? – Николя умоляюще посмотрел на Франсуазу.

Она усмехнулась.

– Идите, Николя. Вы достойный представитель этого факультета!

После этих слов юноша еще сильнее вжался в стул. Франсуаза с вызовом взглянула на мрачного как туча Копена. Он стоял, опираясь ладонями о стол, и молчал. Понимая, что разговор окончен, девушка холодно кивнула на прощание и вышла.

Собрав всю волю в кулак, она смогла с гордо поднятой головой пройти по коридору и спуститься с лестницы.

– Мадемуазель д'Эгре! Мадемуазель д'Эгре!

В ушах шумело, и она не сразу поняла, что обращаются к ней.

– Да? – как Франсуаза ни старалась, губы все равно подрагивали, но адепт этого не заметил.

– Профессор ле Шовен просил передать, что ждет доклад…

– Скажите ему, чтобы катился ко всем чертям!

– Но… – ошеломленно пролепетал юноша, шокированный не то отношением к профессору, не то словами, которые не должна употреблять женщина.

Смахнув так некстати набежавшие слезы, девушка резко отвернулась и устремилась прочь. Прочь из этого места, где штаны и то, что в них, ценят гораздо больше, чем ум!

Проходя через ворота, она подняла голову. В глаза бросилась старая, давно выцветшая надпись: "Здесь и всюду", – гласили руны мертвого языка.

Франсуаза горько усмехнулась. Действительно, всюду будут считать, что ее место в аристократическом салоне, а не за кафедрой учебного заведения. Самое большее, ей позволят преподавать в женской гимназии, обучая дочерей аристократов основам целительства.

Не сдержавшись, она всхлипнула.

Идущий рядом Бонни заскулил, преданно заглядывая в глаза.

– Ох, милый… – не обращая внимания на грязь и удивленные взгляды прохожих, она присела, обняла пса и разрыдалась, оплакивая свои разбитые вдребезги мечты.

– Мадемуазель д'Эгре?! – знакомый баритон прорвался сквозь пелену слез.

Франсуаза подняла голову и встретилась взглядом с темными глазами Этьена Богарне. В голове пронеслась мысль, что уж очень странное сочетание представляли собой эти глаза цвета расплавленного шоколада со светлыми, вопреки моде торчащими во все стороны волосами.

Сейчас на лице полисмага отражалось беспокойство.

– Что случилось? – он протянул руку, помогая подняться.

Франсуаза встала и по привычке отряхнула безнадежно испачканную юбку. Благо дождь давно прекратился, и жакет остался сухим, не считая нескольких пятен от слез.

– Ничего. Ровным счетом ничего, – девушка постаралась сказать это как можно более беспечно, но отчаяние все еще сдавливало грудь, и фраза прозвучала жалко.

– Вы плакали, вас кто-то обидел? – допытывался полисмаг, наплевав на приличия.

– Мне всего лишь указали на мое место, – при воспоминаниях об обиде Франсуаза всхлипнула, слезы опять брызнули из глаз. Она заморгала и спешно уткнулась в белоснежный платок, протянутый капитаном Богарне. – Простите, я не должна…

– Показывать свои чувства? – понимающе кивнул он.

– И это тоже, – девушка решительно вытерла слезы и задумчиво посмотрела на белоснежный батист, решая, стоит ли отдавать его хозяину в таком виде.

– Оставьте его себе, – великодушно разрешил Этьен.

– Спасибо, – Франсуаза спрятала платок за манжет. – Кажется, я вас задержала?

– Отнюдь, – на раскрытой ладони полисмага вдруг возникли два кубика льда. – Вот. приложите к глазам.

– О, – девушка осторожно провела по векам кончиками пальцев, – действительно опухли.

– Заверните лед в платок, – посоветовал Этьен.

– Спасибо. Хотя любой другой вместо того, чтобы создавать лед из воздуха, воспользовался бы заклинанием целительства.

– Я же говорил, что не силен в этом.

– А лед? Зачем он вам?

– Положить в бокал с виски, конечно! – Этьен улыбнулся. – Но вы так и не рассказали, что случилось.

– Ничего… – она осеклась, вспомнив, с кем разговаривает. – Впрочем, вы все равно узнаете… я… меня отстранили от работы.

Вот и все. Она произнесла это вслух, но гром не прогремел, а земля под ногами не разверзлась. Напротив, солнце наконец-то выглянуло из-за туч, отражаясь в многочисленных каплях воды.

– Что? – Этьен ошарашенно взглянул на девушку. Бонни удивленно взвизгнул, вторя ему.

– Да, меня выгнали из академии… – она вытряхнула из платка остатки льда. – Не могли бы вы…

Этьен усмехнулся, совершенно правильно истолковав ее замешательство. Взяв тонкую ткань, он дунул, высушивая батист.

– Держите.

– Это ваш платок.

– Я же сказал: оставьте себе!

– Боитесь, я опять разрыдаюсь? – Франсуаза наклонила голову на бок.

– Скажем так, мне будет приятно знать, что вы его храните.

Девушка невольно улыбнулась.

– А вы нахал, господин капитан!

– Не без этого, – Этьен покаянно склонил голову, но сразу же выпрямился. – Я могу обнаглеть еще больше и пригласить вас на чашечку кофе?

Франсуаза покачала головой:

– Послушайте, я в полном порядке, и вам не стоит тратить время на то, чтобы утешить меня…

– Но я могу потратить свое время, чтобы проконсультироваться по поводу расследования? – Этьен изогнул бровь.

– Что? – Франсуаза насторожилась. – Еще одно тело?

– Слава Создателю, нет, – полисмаг подхватил девушку под руку. – Но предлагаю обсудить все в более спокойном месте.

– А… – она вдруг поняла, что они стоят на тротуаре, перекрывая дорогу, и все остальные вынуждены с недовольным ворчанием обходить их. – Да, конечно! За углом есть небольшая кофейня… Я могу угостить вас.

Этьен дернулся, словно от удара.

– Возможно, мадемуазель, я и не принадлежу к вашему обществу, но уверяю, я не настолько беден, чтобы пить кофе за счет женщины! – надменно процедил он.

Франсуаза смутилась.

– Простите, я не хотела вас обидеть, – пробормотала она.

– Ничего страшного, но кофе угощаю я! – непререкаемо заявил полисмаг.

– Договорились.

– Ведите!

Кофейня оказалась небольшой, всего на три столика, два из которых были заняты.

Этьен недовольно поморщился и хотел предложить пройти в другое место, но не успел. Толстяк с напомаженными усами, по всей видимости, хозяин заведения, радостно выскочил из-за прилавка.

– Мадемуазель некромант! Какая честь! И ваш пес с вами!

– Доброе утро, Клод, – улыбнулась Франсуаза. – Как видите, я сегодня не одна.

– Я вижу. Мсье полисмаг, уверяю во всей Паризьенне вы не могли сделать лучший выбор!

– Вы ведь о кофе? – подхватил Этьен.

– И о нем тоже! У Клода ле Пти лучший кофе во всей Паризьенне, мсье! Вам какой: со сливками, с молоком, с апельсиновой цедрой?

– Мсье Богарне предпочитает черный, – вмешалась девушка, присаживаясь на заботливо отодвинутый стул.

– Богарне? – переспросил Клод, нахмурившись.

– Да. Что-то не так? – поинтересовался полисмаг.

– Скажите, мсье, не являетесь ли вы родственником семейства Гарне? – осторожно поинтересовался хозяин кофейни.

– Да, но это не то родство, которым бы я гордился, – холодно заметил Этьен.

Хозяин кивнул:

– Простите, мсье. Вы безусловно правы, родственников мы не выбираем. Я немедленно лично сварю вам кофе, – он исчез за прилавком.

– Странная реакция на ваше имя, – заметила Франсуаза.

– Возможно… – Этьен задумчиво смотрел вслед усатому хозяину кофейни, а потом, спохватившись, перевел взгляд на свою спутницу. – Так за что вас отстранили?

– За нарушение закона, конечно! – она горько усмехнулась. – Женщинам же запрещено проводит практикумы на кладбищах.

– Этот верзила свалил все на вас?

– Жан-Жак? Нет, он оказался более порядочен, чем я ожидала. Это Николя Камбер.

– Кто?

– Тот адепт, которого вы вчера арестовали. Он дал показания, что это я подняла мертвецов из могил.

– Но… – Этьен осекся и покачал головой. – Черт… так и знал, что не стоило везти его к де Гра!

– Простите? – растерянно произнесла Франсуаза. Полисмаг шумно выдохнул и запустил руку в волосы, растрепав их еще больше.

– Вчера ночью Пьер уговорил меня передать дело о поднятии мертвецов по месту совершения преступления, в центральный участок.

– Тот самый, куда меня отвели днем?

Полисмаг кивнул.

– Да, им руководит Гаспар де Гра.

– Брат Лионеля де Гра с целительского?

– Именно. Он не в первый раз проворачивает подобное, выгораживая тех, кто ему платит. Вот почему Гаспар сегодня с утра заходил к префекту… – Этьен покаянно вздохнул. – Простите, мне надо было все-таки первым подать рапорт о случившемся, а я отложил все на вечер…

– Это не ваша вина, – отмахнулась Франсуаза. – Профессор Копен давно мечтал избавиться от меня, а тут такой повод…

Она замолчала, поскольку Клод ле Пти снова появился за их спинами на этот раз с подносом, на котором стояли две фарфоровые чашки, а также блюдце с печеньем.

– Прошу! Комплимент за счет заведения! – он торжественно сгрузил все на стол.

– Спасибо, – Этьен кивнул. – Скажите, я могу задать вопрос? Чем вам так не угодило семейство Гарне?

– Не семейство, мсье… только ваш отец… и это всего лишь слухи!

Этьен махнул рукой, призывая продолжать. Хозяин кофейни нахмурился и зачем-то оглянулся на остальных посетителей. Убедившись, что двое мужчин и почтенная дама заняты разговорами друг с другом, Клод ле Пти склонился к столику.

– Это очень давнее дело, – тихо произнес он. – Маркиз де Гарне тогда учился в Суар де Бонне…

– И? – поторопил его полисмаг.

– И… но, как вы понимаете, это всего лишь слухи… – толстяк вынул платок и промокнул внезапно вспотевший лоб.

– Разумеется.

– Говорили, что он причастен к похищению девушек и… надругательствам, простите, мадемуазель, я… я не должен был…

– Ничего, – отмахнулась Франсуаза, наблюдая за полисмагом.

На его щеках играли желваки.

– Это все? – сухо поинтересовался он.

– Не совсем, – Клод ле Пти выглядел виноватым. – Еще говорили, что это общество… Амф… амиф…

– Амификноты, – машинально подсказала Франсуаза, не сводя взгляда с Этьена.

– Да, да, именно! – затряс щеками хозяин таверны. – Амификноты!!! Так вот, поговаривали, что они участвовали в темных ритуалах и в полнолуние приносили в жертву животных, а потом закапывали на освященной земле.

– Неужели? – процедил полисмаг. – И почему же их не арестовали?

– Кого? Аристократов? Представителей почтенных фамилий? – Клод ле Пти покачал головой. – Не мне вам рассказывать, мсье капитан, как полисмаги относятся к таким преступникам. Им почти все сходит с рук!

– Верно, – Этьен залпом осушил чашку с кофе, даже не почувствовав вкуса напитка. Хозяин кофейни смутился, вдруг вспомнив, с кем разговаривает.

– Что-то заболтался я… вы уж простите, мсье капитан, – пробормотал он, пятясь обратно за стойку.

– Если хотите, мы можем уйти, – предложила Франсуаза.

Этьен мотнул головой.

– Пейте свой кофе! – голос прозвучал слишком резко.

Девушка опустила голову, а полисмаг тяжело вздохнул.

– Простите…

– Ничего, я понимаю, – она слабо улыбнулась. – Не каждый день открываешь шкафы со скелетами.

– Да, наверное…

Франсуаза покрутила в руках чашку и тоже допила кофе.

– Пойдемте?

– Да, – полисмаг достал портмоне и обернулся к хозяину, намереваясь расплатиться.

– Что вы, что вы! – замахал руками клод ле Пти. – Все за счет заведения!

– Как пожелаете! – Этьен поднялся и, дождавшись Франсуазу, вышел прочь. К печенью никто из них так и не притронулся.